Легионер

ГЛАВА 55

Легион шел почти на пределе сил. Пот заливал глаза, люди хрипели, хватая воздух пересохшими ртами. Солнце палило нещадно, становилось все жарче — и после полудня солдаты начали невольно замедлять шаг, не в силах вынести бешеный темп — только хриплые окрики командиров еще как-то подстегивали вымотанных людей.

Паво вздрагивал каждый раз, когда пропитавшийся потом кожаный доспех елозил на стертых до крови плечах. В мехе, прицепленном к поясу, призывно, словно насмехаясь над ним, булькала вода, но времени, чтобы глотнуть хотя бы один раз, не было. Легион шел вперед и вперед, упрямо преодолевая трудности, и Паво подумал, что это, быть может, очередной армейский трюк: не давать солдатам думать, гнать их на пределе сил — и тем самым предотвратить падение морального духа легиона.

Вскоре он обнаружил, что начинает отставать, все сильнее сбиваясь с шага. Сзади послышались яростные ругательства — строй мог рассыпаться и из-за одного человека.

— Давай, Паво! — прохрипел Авит, протягивая ему руку. — Центурион тебе яйца откусит, если подведешь первую центурию!

— Авит... есть хоть какие-нибудь мысли?.. Еще долго?

— Думаю — полпути мы уже прошли! — простонал Зосима. Лицо великана было красным, как свекла.

«Полпути» как-то не вдохновляло. Паво в очередной раз поморщился от боли, подтягивая съехавший доспех вперед. Полпути — это значит, что их ждет ровно такой же адский отрезок адского марш-броска, как и тот, который они преодолели.

Каждый шаг давался все труднее — словно к поясу прицепляли свинцовые грузила. Паво стал смотреть прямо перед собой, на пятки легионера, бегущего впереди.

Их ждала очередная долина. Возможно, помутившиеся от жары сознание или зрение шутили шутки — по Паво показалось, что спуск в эту долину выглядит гораздо круче. Краем глаза он заметил, что два федерата отделились от своих подразделений и подъехали к Нерве, начали что-то говорить ему... Нерва, выслушав, кивнул и рявкнул:

— Федераты! Рассыпаться по холмам!

Он указывал рукой в сторону заросших травой вершин холмов, опоясывавших долину, в которую им предстояло спуститься. Федераты мгновенно сорвались с места, как будто только и ждали этого приказа.

— Что за... — пробормотал Паво, с тревогой глядя на то, как Галл растерянно поворачивается то в одну, то в другую сторону, пытаясь понять причины такого неожиданного маневра. Рядом хохотнул Авит.

— Что, Паво — это претит твоему изысканному тактическому таланту?

— Нет... просто... это построение... — Паво задыхался. — Мы ведь не зря хотели, чтобы федераты прикрывали нас с боков и спереди...

— Да? Мы — хотели? — изумился Зосима. — А почем это ты знаешь, чего мы хотели?

Паво уже открыл рот, чтобы ответить, однако из головы колонны донесся голос Галла, и юноша поспешно закрыл рот обратно.

— Прекратить движение! — Галл вскинул обе руки и скрестил их над головой, давая сигнал дальним рядам. Легионеры начали останавливаться, спотыкаясь и налетая друг на друга, но, в конце концов, колонна остановилась полностью.

— Во имя Аида! — раздался яростный вопль Нервы, уже направлявшего к ним своего коня. — Примипил, какого демона, я спрашиваю?! Что происходит? Следуй за мной!

— Вернись в строй, командир! — тихо, но твердо сказал Галл. — Доверься мне и вернись в строй!

Он приподнялся на стременах и быстро, цепко оглядывал долину — словно волк, проверяющий открытое пространство прежде, чем осмелиться выйти на него. Нерва упрямо мотнул головой и не тронулся с места, остановившись шагах в двадцати впереди первой шеренги.

У Паво заныло под ложечкой, когда он проследил за взглядом Галла. Федераты не остались на холмах, а скрылись за ними!

— Вот оно! — простонал Паво помертвевшими губами.

— Чего? — хором спросили Зосима и Авит.

— Готовьтесь!!!

Нерва стукнул кулаком по колену и заорал:

— Галл! Немедленно скомандуй легиону начать движение!

Порыв ветра пронесся над травой. Беспечный звон цикад внезапно умер, ему на смену пришло какое-то зловещее жужжание... Небо внезапно потемнело, как перед дождем — только ведь на небе не было ни облачка!

— Щиты! — взвился над колонной отчаянный вопль Галла.

И тишина умерла.

Воздух наполнился стонами и криками, предсмертными хрипами и громкой дробью стучавших о щиты стрел. Тысяч стрел!

Команда Галла спасла солдат — но некоторые оказались недостаточно быстрыми. Те, кто не успел вскинуть щит, были убиты смертоносным дождем.

Через несколько секунд обстрел стих. Солдаты осмелились выглянуть из-под щитов. Повсюду валялись тела тех, кому не повезло. Самое жуткое зрелище являл собой Нерва. Он так и не вернулся в строй, застыл посреди дороги — только теперь он был похож на какое-то гротескное чучело. Стрелы утыкали его с головы до ног, и лишь лицо мертвого трибуна еще сохранило сердитое и слегка обиженное выражение. Несколько мгновений труп сидел в седле, а потом мягко соскользнул с коня, словно мешок с песком.

Паво тупо моргал, не веря своим глазам. Это бред. Безумие. Кошмар...

Небо снова потемнело, отвратительное жужжание вновь вонзилось в уши, и легионеры торопливо укрылись под щитами. Снова раздались крики боли, но па этот раз их было меньше.

Паво в отчаянии посмотрел на Галла, присевшего неподалеку рядом с опцием Феликсом. Вероятно, именно в этот момент решалась судьба легиона — жизнь или смерть...

— Феликс, разведчики предали, это засада! — орал Галл, перекрикивая грохот стрел, барабанящих по щитам. — Нужно что-то делать и быстро!

— Будем здесь сидеть — нас всех перебьют, командир!

— Значит, надо идти вперед или назад. Надо выбраться из этой гребаной расщелины — она наверняка пристреляна заранее.

Стрела пробила плечо центуриона, кровь брызнула в лицо Феликсу — но ни один из мужчин и бровью не повел.

— Командир, местность совсем не годится, мы будем как на ладони!

— Смерть — или неизвестность! — Галл горько покачал головой.

И тут Паво увидел, как от холмов к ним мчатся три всадника. Длинный хвост светлых волос вился за плечами одного из них.

Хорса!

— Вперед! — ревел готский вождь, потрясая копьем. — Нам нужно на тот конец!

Он отчаянно махнул копьем через плечо, в сторону ровной площадки на другом краю долины.

— Вот и решение! — проворчал Галл, вскакивая на ноги. — Прикрой, Феликс! Легион! Нам надо пересечь долину! Настолько быстро, насколько сможете! Вперед! Не останавливаться!

Колонна мгновенно рассыпалась, словно пшеница из порванного мешка. Паво несся сломя голову, стараясь не думать о том, что рядом то и дело падают с коротким вскриком люди. Это была лотерея Смерти — стрелы сыпались с небес, укрыться от них все равно было негде, оставалось надеяться лишь на собственные ноги — и милость богов, старых и новых.

Хорса и два его всадника мчались впереди, указывая путь и подбадривая солдат криками.

— Надо добраться! — орал Галл. —Добраться до той площадки — и сразу строиться, в пять рядов! Держать фланги, держать, парни!

Они все-таки прорвались. Миновали лощину-ловушку — и дождь стрел иссяк. Окровавленные, растерзанные когорты вставали на плоском каменистом плато, снова превращаясь в римскую армию.

Только теперь Паво смог разглядеть спутников Хорсы. Один из них был белокож и пухлощек...

Сура был жив! У Паво от радости закружилась голова. Однако времени на объятия и радость не было. Галл бил мечом об щит, носился вдоль строя, выкрикивал команды.

— Соберитесь, парни! Отдышитесь и проверьте оружие. Посмотрим, на что способны гуннские собаки, когда они встретятся с нами лицом к лицу. Дадим им попробовать на вкус римского железа!

Постепенно наступила тишина — настороженная, тревожная, болезненная. Легионеры пытались отдышаться и собраться с силами, а сами не сводили глаз с долины. Ее чаша была устлана трупами в красных туниках. Легион дорого заплатил за предательство готов.

Зато склоны безмятежно зеленели, и даже малейшее шевеление трав не выдавало чьего-либо присутствия. Те, кто напал на легион, уже ушли, или затаились.

— Трусы! — внезапно взревел один из солдат.

— Выходи лицом к лицу, собака! — заорал другой.

Легион взорвался криками, проклятиями и чудовищными богохульствами. Паво с трепетом смотрел па солдат. Измученные, окровавленные, только что потерявшие товарищей, эти люди были на пределе человеческих сил, но не было никакого сомнения, что в царство мертвых каждый из них захватит не одного врага, даже самого лютого.

Внезапно послышался далекий гул, а затем задрожала земля.

— Идут! — прошептал Паво.

— Чего это с тобой? — буркнул Зосима. — Ясновидящим заделался? Пифия ты наша...

Зеленые склоны потемнели, точно на них плеснули черной краской. От самого горизонта катился лязг железа и грохот копыт. Впереди шли копейщики гуннов — в кожаных куртках и шлемах, с круглыми деревянными щитами, обтянутыми кожей. Их было несколько тысяч, и они выстроились напротив римлян, образовав полумесяц.

За ними хлынули волны всадников. По сравнению с ними, копейщики казались жалкой горсткой карликов...

Вместе с конницей гуннов пришли и предатели-готы. Красные куртки федератов-отступников замаячили на флангах окружившей римлян армии.

И вся эта огромная масса людей стояла молча, не двигаясь с места. Все взгляды были устремлены только на одного человека.

Человек с бесстрастным темным лицом сидел верхом на огромном черном жеребце. Из-под меховой шапки на грудь спускались две черные косы, под крючковатым носом висели длинные тонкие усы. Он был с ног до головы закован в черную персидскую броню, и солнце играло на выпуклом нагруднике.

Вождь гуннов молчал. Молчала и вся его армия.

— Их же тысяч десять! — выдохнул Авит, не сводя глаз с моря развевающихся знамен и леса копий.

— Двадцать тысяч. Плюс две тысячи перебежчиков-готов, — неохотно заметил Паво.

Внезапно рядом что-то зашумело — и запыхавшийся Сура встал рядом с Паво. Тот не удержался и фыркнул, пожимая руку друга:

— Какую интересную жизнь ты ведешь, царь Адрианополя!

Потный и грязный Сура молча отобрал у Паво мех с водой и опустошил его в несколько глотков, потом отшвырнул опустевший мех и безмятежно сообщил:

— Мне надоело быть федератом. Хочу обратно к вам!

— Рад это слышать! — расплылся в улыбке Авит. — Добро пожаловать в семью, опарыш!

Неподалеку от них Хорса подошел и встал рядом с Галлом. Черты лица вождя готов заострились, но рука крепко сжимала меч.

— Они пришли с востока. Мы пытались вернуться, центурион. Поймать они нас не смогли, но гнали, точно оленей. Оттесняли к северу, подальше от легиона. — Хорса в ярости ударил себя кулаком в грудь. — Позволь мне сразиться с ними, Галл! Нас осталось всего двое, но мы заберем в загробный мир столько подлых псов, сколько успеем. Кровавое золото не пригодится предателям.

— Побереги силы, друг Хорса. Кавалерии у нас нет, так что сбереги своих коней — если нам понадобится что-то срочное, они будут бесценны.

Феликс кашлянул и негромко спросил:

— А каковы наши планы, командир? Ну, хоть примерно?

Галл молчал, обводя взглядом ряды гуннов. Они выстроились полумесяцем, словно клещами обхватили долину. Конница без счета и большой отряд пехоты — против неполных двух тысяч римских легионеров. Примипил негромко спросил, не поворачивая головы:

— Хорса, а до Херсонеса — далеко?

— Еще один переход, к тому же через горную местность. Далеко, конечно.

Галл медленно кивнул.

— Ну да... А придется все равно — другого выхода нет. Легион! Готовиться к боевому отступлению!

— Командир! — вмешался Феликс. — У нас даже нет возможности разведать обстановку. Вероятнее всего, гунны уже в городе.

Галл повернулся к готу.

— Что скажешь, Хорса?

— Как и сказал твой опций, у нас не было времени на разведку. В город мы не заходили.

Дыхание Паво прервалось, когда гунны медленно двинулись вперед. Гуннские клещи сжимались вокруг легиона, а Паво казалось, будто костлявая рука сжала в кулаке его собственное сердце... и медленно усиливает нажим. Он шагнул к командирам и спросил, как всегда забыв правильно обратиться:

— А есть рядом какое-нибудь укрытие? Крепость, форт, может, скала какая... Хоть что-то, где мы могли бы укрыться или хотя бы прикрыть себя с флангов?

Искаженные отчаянием лица Галла, Феликса и Хорсы обернулись к Паво. Галл расслабился первым.

— Ох, мальчик... Амальрик! Ты знаешь эти места — есть здесь укрытие, куда мы могли бы отступить?

Амальрик был очень бледен, но спокоен. Он неотрывно глядел на убийц своего народа и не сразу среагировал на вопрос центуриона.

— Амальрик!

— Да! Мы ведь рядом с Херсонесом... Сейчас... — Он обернулся и некоторое время рассматривал холмы, стараясь определить точнее, где они находятся. Потом глаза его загорелись.

— Да, есть! Это небольшой форт — греческие наемники построили его во время гражданской войны. Он стоит на холме, прямо над морем! — Амальрик махнул рукой в сторону следующей долины. — Его использовали в качестве маяка для судоходных путей вдоль побережья.

— Насколько далеко он находится?

— Примерно на половине пути в Херсонес, но дорога туда намного труднее. Горы. Камни. Крутой подъем наверх. Если туда попасть, то продержаться можно долго...

Внезапно в глазах Амальрика мелькнуло отчаяние, и Галл понял, о чем подумал гот. Если форт уже захвачен гуннами...

Тогда конец, подумал Галл спокойно. Только и здесь у них нет никаких шансов — а людям, чтобы сражаться, нужна вера. Орда гуннов непомерно велика. Следующий залп стрел уничтожит легион.

— Хорошо, отводите людей. Амальрик! Ты возглавишь отступление, а мы останемся и прикроем вас хотя бы ненадолго, если эти шлюхины дети сунутся вперед.

— Командир! — донесся вдруг отчаянный крик из задних рядов. — Мы спасены!

Галл резко развернулся, не веря своим ушам... а через мгновение — и глазам. Вместе с ним обернулись почти все солдаты. Паво заморгал и потер глаза кулаком.

Разумеется, это был сон! Позади них с южного склона холма сползало и лязгало лоскутное одеяло из железных квадратов. Легион — настоящий римский легион, полноценный легион, в составе трех тысяч с лишним человек. Все солдаты были закованы в броню, сверкавшую под солнцем. Легионеры, вексилляты, лучники, обоз — и кавалерия.

— Комитаты! — взревел кто-то из легионеров.

Галл молча работал локтями, пробираясь в задние ряды Одиннадцатого легиона, навстречу вновь прибывшим.

— Первый Дакийский пришел! Аве!

Галл хмурился все сильнее. Он посылал гонцов в Первый Дакийский — но это было совсем недавно, а легион комитатов должен был находиться за сотни миль отсюда... Невозможно, немыслимо, чтобы они пришли на помощь так быстро!

Трибун Вулфрик улыбнулся центуриону Галлу и вскинул руку в римском приветствии.

— Аве, центурион Галл!

— Аве! — коротко откликнулся Галл.

Он недоверчиво смотрел на Вулфрика, а в воздухе шелестели два штандарта: порванный, измазанный кровью и грязью алый бык Одиннадцатого легиона Клавдия и сверкающий изумрудный кабан Первого Дакийского.

Гунны не трогались с места и выглядели совершенно спокойными.

— От кого ты получил сведения, что нужна ваша помощь? — помедлив, спросил Галл.

Вулфрик усмехнулся еще шире.

— Хочешь выяснить, кого тебе благодарить за спасение? Эти солдаты переплыли Понт Евксинский и совершили стремительный марш-бросок через полуостров, чтобы спасти вас от неминуемой гибели. Построй своих людей и выведи их в тыл моего легиона — мы проводим вас на корабли, где вы будете в безопасности.

Галл не сводил с Вулфрика глаз.

— Я повторяю вопрос: по чьему приказу вы сюда прибыли?

— Ладно, можешь не благодарить. Отойди, центурион.

Галл быстро оглядел шеренги Первого Дакийского. В основном готы в доспехах легионеров, однако есть и римляне. Разумеется, они поддержат своих братьев по оружию и соотечественников... да и какой у него выбор?

— Легион! Отступить в тыл Первому Дакийскому!

Галл заметил, что вождь гуннов даже не двинулся с места и не проронил ни единого слова. Тем временем Одиннадцатый легион уже растянулся в колонну, проходя между рядами дакийцев. Галл собирался присоединиться к своим людям, как вдруг яркий отблеск золота на мгновение ослепил его. Галл повернулся к Вулфрику — и в одно ужасное мгновение увидел и понял все.

На груди Вулфрика висел на цепочке золотой крест.

Казалось, время замедлило свой бег, когда Галл поднял глаза и встретился взглядом с Вулфриком. Гот понял все без слов, и зловещий оскал изуродовал его лицо. Он вскинул руку — и Первый Дакийский немедленно ощетинился плюмбатами. Ничего не подозревающие легионеры Одиннадцатого шли на верную смерть.

— Нас предали! — взревел Галл. — Назад! Сомкнуть ряды!

Возникла страшная путаница. Часть легионеров побежала вперед, в тыл дакийцам, кто-то метался на месте, кто-то повернул назад к Галлу. Центурион снова закричал:

— Щиты!

В тот же миг дротики-плюмбаты обрушились на несчастных, застав их врасплох, а дакийцы уже готовили следующий залп. В бешенстве и отчаянии Галл оскалился, словно загнанный волк.

— Подходите, собаки! Возьмите — если сможете!

В этот момент внезапно содрогнулась земля, раздались отчаянные вопли — и войско гуннов пришло в движение — однако это не было атакой...

По всей видимости, мир решил расколоться пополам. Паво вскинул щит и примкнул его к соседнему щиту — они и без приказа Галла инстинктивно сбились вместе. За пределами маленькой крепости царил хаос. Раздавались вопли, стоны, крики о помощи, потом они захлебнулись после очередного залпа плюмбат — а теперь еще и гунны мчались на них всем фронтом. Остатки Одиннадцатого легиона напоминали хромую газель, оказавшуюся посреди логова голодных львов.

— Держать строй! Щиты сомкнуть! — гремел голос Феликса. — Держите, мать вашу, иначе нам конец!

Деревянные щиты, окованные железом, скрежетали и прогибались — но держали.

— Держись, ребята! Гунны идут!

Странное спокойствие овладело Паво. Если исход ясен заранее — зачем бояться? Он представил себе, что отец стоит с ним рядом... сверкает начищенная римская броня...

Тогда-то все и произошло. Вокруг разыгралась буря — только дождь был из стрел и дротиков, молнии сыпались от ударов мечей и копий о щиты, а уж гром и вовсе не поддавался описанию. На них напали со всех сторон сразу — словно удавку на шее затягивали.

Гунны разбили первую шеренгу римлян, солдаты рассыпались в стороны, и Паво чудом увернулся от копья, летевшего прямо ему в лицо. Потом уворачиваться стало некуда: Первый Дакийский теснил их с флангов, и Паво стиснули со всех сторон так, что он без труда мог бы поджать ноги — и не упасть. Грудь уберег панцирь, но в целом Паво чувствовал себя кистью винограда в давильне. Интересно, скоро ли Спурий и Фест найдут его... впрочем, он вряд ли доживет до этого момента.

Он с трудом, но высвободил руку с мечом. Рядом в той же тесноте дрался Сура. Наконечник копья мелькнул у него перед лицом, но Сура не мог даже щит поднять—так тесно они стояли друг к другу. Тогда он стремительно отклонил голову назад — и копье с хрустом развалило голову легионеру рядом с ним. Рычащий гунн выдрал окровавленное копье из трупа и уже нацелился Паво в шею, но тот инстинктивно вскинул руку с мечом — и копье скользнуло в сторону. В следующий миг Паво, словно кошка, прыгнул прямо на гунна, на ходу выхватывая нож. Кровь хлынула из перерезанного горла варвара, а его тело тут же затоптали его же товарищи. Паво ждал, что сомнут и их, но гунны откатились назад, а в воздухе снова запели стрелы.

Щит свой Паво выдернуть из толчеи не мог, поэтому оставалось только наклонить голову и молиться, чтобы интерсиза выдержала. Стрелы забарабанили по шлему, рядом с криками падали легионеры, а потом Паво увидел, что всадники гуннов тоже готовятся к атаке. Их было слишком много, так много — что Паво даже рассмеялся.

— Мы уже мертвы.

— Да и хрен с ним! — прорычал рядом Зосима. — Может, и мертвы, но я собираюсь захватить с собой к Аиду не менее сотни этих педерастов!

— Для меня было честью дружить с тобой, Паво! — крикнул Сура, отчаянно рубя мечом направо и налево. — Что ж, покончим с этим, как подобает римским солдатам!

Паво стиснул зубы и кивнул. Откуда-то взялись силы — и меч запел в его руках древнюю песню крови и смерти. Красным туманом заволокло глаза. Он рубил и колол, легко выдергивая меч из разрубленной плоти, отшвыривая убитых врагов или прикрываясь их телами. Рядом с ним рубились в одном строю его отец — и центурион Брут.

Легионеры падали, их становилось все меньше. Солдаты? Нет, его братья. Паво понимал, что ему осталось жить всего несколько мгновений. Будет ли его конец гордым и славным? Да какая разница — ведь никто не будет горевать о Паво так, как горевал он когда-то о своем отце.

Внезапно раздался леденящий душу вопль, вырвавшийся из сотен глоток — и Паво ошарашено замер, глядя, как в воздух взлетают разорванные на куски тела гуннов. Кровь уже не впитывалась в землю — так широки были ее потоки. Гул, грохот — и снова разлетающиеся ошметки человеческих тел. Тогда-то до Паво и дошло, что это за звук. Это были римские баллисты.

Вот что означал странный жест Галла — четыре пальца, разведенных веером. Баллисты ехали в обозе и теперь стреляли с холмов, окружавших страшную долину. Два десятка легионеров, суетившихся возле орудий, показались Паво богами. Среди гуннов началась паника, а Первый Дакийский, быстрее сообразив, какая опасность ему грозит, поспешно оттянул свои силы назад. Одиннадцатый легион Клавдия получил крошечное окошко для отступления...

— К холмам! — гремел сорванный голос Галла.

Словно раненный, но не сдавшийся зверь, легион ожил, соскреб себя с земли, пропитанной кровью. Щиты вновь сомкнулись —- и знаменитая римская «черепаха» упрямо поползла в образовавшийся проход между Первым Дакийским и гуннами.

Баллисты успели выпустить еще один залп, а потом вождь гуннов взмахнул рукой — и пять сотен всадников понеслись к холмам.

— Быстрее, быстрее! — торопили Галл и Феликс. — Нельзя допустить, чтобы пас окружили еще раз, тогда точно — конец.

Первый Дакийский пришел в себя и уже восстанавливал строй. Гунны тоже начали перестраиваться. Остатки Одиннадцатого легиона быстро отступали на холмы. Вскоре стала видна и скала, о которой говорил Амальрик — высокая, с крутыми каменистыми склонами, увенчанная зубчатыми каменными стенами. К форту вел извилистый и узкий каньон — он представлял наибольшую опасность. Однако если они доберутся до форта — смогут довольно успешно обороняться, а вот противник уже не сможет атаковать их широким фронтом. Галл кричал:

— К форту! Быстрее! Успеем войти в расселину — закроем им проход!

Измученные легионеры устремились к расселине — алый с серебром ручеек... С одного фланга на них надвигалась стена конницы гуннов, с другой надвигался Первый Дакийский. Оказавшись в расселине, защищенные с флангов скалами, легионеры повернулись, чтобы встретить противника лицом к лицу.

Паво чувствовал, как горячий воздух клокочет в надорванных легких. Его трясло, зубы стучали. Жизнь снова вырвала его из пасти смерти — но надолго ли? По крайней мере, теперь им терять точно нечего. Паво смотрел, как легион перекрывает устье расщелины, готовясь встретить атаку врага — и вспоминал то, что читал о подвиге трех сотен спартанцев. Теперь ему самому предстояло сражаться — и, скорее всего, умереть — так же, как воинам царя Леонида.

— Ну, давайте, псы! — рявкнул Зосима, в бешенстве ударяя окровавленным мечом по выщербленному щиту.

— Плюмбаты приготовить! Лучники — стрелять без команды, на ваше усмотрение! Легион — к бою!

Легионеры проверяли плюмбаты, передвигали их поближе к правому боку. У каждого в запасе было по три дротика. Тем временем враг был уже совсем близко — но после первого же залпа плюмбат был вынужден отступить и перестроиться.

— Посмотрим, как вам это понравится! — орал Авит, не обращая внимания на рану в руке. — Лучники! Добавьте этим псам!

Облако стрел взметнулось ввысь — и по широкой дуге упало на головы врагов. Дакийцы сориентироваться не успели, да и щиты у них были тяжелее, так что их ряды стрелы проредили изрядно. Гунны, более привычные к такому бою, отделались меньшими потерями, вскинув над головами свои легкие, но прочные круглые щиты. К тому же их было так много, что любые потери выглядели незначительными. Капля в море...

Между тем оборвался и затих гул баллист — пять сотен всадников все-таки добрались до баллистиков и перебили всех до единого. Теперь ничто не мешало дакийцам и гуннам атаковать легион в полную силу. Центурион Галл встал в середине первой шеренги своего легиона.

— Считайте, что мы еще и не вступали в бой, парни. Теперь — внимательно! Каждый меч должен быть на счету!