Легионер

ГЛАВА 34

Доки Дуросторума бурлили. Словно весь город высыпал на пристань — прощаться со знакомыми и родными, провожать свой главный источник дохода — солдат легиона. Чайки с пронзительными воплями носились над головами людей, набрасывались на лотки с едой, роняли куски украденного, ссорились, дрались. Время близилось к полудню, когда Мезийский флот был готов к отплытию.

Забросив на борт «Аквилы» мешок с вещами и снаряжение, Паво протиснулся между двумя дюжими легионерами, взбежал по сходням и нашел себе место возле левого борта. Он глубоко вдохнул соленый морской воздух, доносящийся с просторов Понта Евксинского, стараясь не обращать внимания на ядреный запах конского навоза, идущий с корабля, на который грузились федераты. Чувствовал он себя великолепно — ему удалось не опоздать на построение, а нервотрепка, предшествовавшая этому, начисто выбила из головы все следы похмелья. Паво облокотился на планшир и стал высматривать в толпе на берегу Фелицию. Теперь у него было время о ней подумать.

Ах, какая это была женщина! Огонь — и снаружи, и внутри... На мгновение Паво нахмурился — вспомнив неприятный разговор о брате Фелиции. Она ведь была не просто расстроена. Было что-то еще, что-то неуловимое и странное. До такой степени странное, что Паво твердо решил избегать в дальнейшем любых разговоров на эту тему, даже несмотря на ее горячий призыв поделиться с ней историями о брате.

Интересно, придет ли она — помахать ему на прощание? Тут Паво сообразил, что висит на планшире с вытаращенными глазами и открытым ртом, а это никак нельзя считать подходящим случаю обликом. Он поспешно выпрямился, выпятил вперед челюсть, надеясь, что походит на Галла...

Тем не менее Фелиция на пристань не пришла. Корабль отчалил, Дуросторум стал медленно удаляться, и Паво почувствовал некоторое разочарование.

«Аквила» торопился присоединиться к остальным сорока триерам в их путешествии по Данубию к Понту. На корабле собралась разношерстная компания: легионеры, вексилляты и федераты-готы. Кроме того, на веслах сидели гребцы, парусами ведали матросы, и командовал ими сердитый и распаренный бенефициарий из штаба трибуна. Дуросторум уходил все дальше, и крики толпы были уже почти не слышны за ритмичным плеском весел и скрипом досок и уключин. Вскоре утреннее солнце озарило всю флотилию целиком. Боспорский поход начался.

Оторвавшись наконец от планшира, Паво с наслаждением глотнул чистого холодного воздуха. Его распирала гордость. От похмелья не было и следа. Где же Сура? До сих пор им удалось обменяться только торопливыми взглядами и невразумительными гримасами во время посадки — Паво многозначительно таращил глаза и улыбался, а Сура выглядел совершенно растерянным. Не было никаких сомнений, что Сура и понятия не имел о ночных приключениях Паво.

Из-за нехватки гребцов половину солдат разместили в трюме под палубой — они должны были сесть на весла, когда «Аквила» выйдет в открытое море. Другая половина без толку слонялась по палубе, стараясь не попасться на глаза офицерам и избежать мытья палубы — обычного занятия легионеров во время плаванья.

Нерва с головой погрузился в изучение карт, устроившись на корме, а Галл неторопливо обходил корабль. Паво заметил отвращение, с которым центурион уставился на группу молодых солдат из Пятого Македонского, перегнувшихся через борт и самозабвенно отдававших морю остатки своего скудного завтрака.

— Ну, что? Вы пока еще не стали морскими волками, парни? Вы ведь из сухопутных частей, так? Отправляйтесь к лошадям и вдохните поглубже — аромат конского навоза напомнит вам о доме.

Галл подмигнул Феликсу и отправился дальше, не обращая больше внимания на блюющих новобранцев.

Паво криво усмехнулся. Центурион по натуре был холоден, словно лед — но у него было кое-что общее с покойным Брутом. Жестокость и цинизм.

Как странно... Паво все еще ощущал, что Брут вместе с ними, просто его не видно. Воспоминания о его страшной смерти и той кровавой бойне словно выцвели, покрылись пеплом — наверное, так и нарастает «шкура солдата», о которой рассказывал Брут. Защитный механизм, благодаря которому смерть перестает быть кошмаром и становится обыденностью...

Паво опустил глаза, когда Галл проходил мимо, а потом отправился искать Суру. Солдаты понемногу сбивались в группы: играли в кости, травили байки, смеялись, лениво ругались, спали. Были и те, кто сидел неподвижно, с зеленым, словно нефрит, лицом, глядя на небо, или на неподвижные части корабля. Течение Данубия было беспокойным, мелкие волны создавали вокруг кораблей постоянную зыбкую рябь. Паво гордился собой — его ни капельки не тошнило, даже несмотря на вчерашнюю попойку!

Внезапно он увидел одного из готов, участвовавших вчера в драке. Паво замер на месте, не зная, чего ожидать от этой встречи. Все происходило так стремительно, что он даже не успел разузнать, чем закончилась ночная заварушка в «Вепре». Сердце глухо стукнуло в груди, когда гот поднял голову, их взгляды встретились. Затем, заметив страх Паво, гот рассмеялся и прошел мимо него, явно довольный произведенным впечатлением. «Сукин сын!» — пробормотал Паво себе под нос... и в тот же миг тяжелая рука хлопнула его по спине. Сердце Паво вновь провалилось в пятки.

— Хой! Во имя светлых богов, куда ты провалился и, что еще важнее — куда ты делся прошлой ночью?

— Сура! — из груди Паво вырвался вздох облегчения.

Сура был до безобразия свеж и с аппетитом жевал кусок черствого хлеба. Светлые волосы были зачесаны назад, подбородок гладко выбрит. Паво открыл рот, чтобы рассказать о своих похождениях, но Сура его опередил.

— А я провел отличную ночку, мой друг! С той симпатичной девчонкой, помнишь? Она купилась на мою байку о том, что я — опций. В харчевне мы не стали долго задерживаться, ну, и спать толком тоже не пришлось, сам понимаешь! — Сура вытянул из-за пазухи еще один кусок хлеба, но это не помешало ему болтать, так что Паво не мог вставить ни слова. — Бьюсь об заклад, тебе-то крыть нечем? Где ты скоротал ноченьку — на заднем дворе, получив пинка под зад? А вот мне хватило ума вернуться в форт до рассвета и еще немного поспать — в отличие от некоторых!

Сура заливисто рассмеялся, а потом вздернул бровь в веселом изумлении.

— Как тебе удалось успеть на построение?

Паво вздохнул, собираясь, наконец-то, приступить к рассказу — но внезапно к горлу подкатила тошнота, а в глазах потемнело. В довершение всего, на его плечо снова опустилась чья-то тяжелая рука. Он обернулся — и увидел перед собой вождя готов Хорсу.

— Паво? — единственный сверкающий глаз гота впился в лицо юноши.

Паво молча кивнул. Корабль сильно качнуло, и желудок скрутился в тугой комок.

— Не пугайся! — улыбнулся Хорса. — Я хотел, чтобы ты знал: зачинщики драки в харчевне наказаны. Их нет с нами. Но если бы мы сажали в острог всех, кто дрался в эту ночь — понадобилось бы строить новый. Надеюсь, отец той девицы выздоровеет — и прими извинения от имени моих людей.

— Я... конечно!..

Паво не мог прийти в себя от изумления. Он был озадачен вежливостью и достоинством, с которыми Хорса — офицер и вождь — обратился к нему, простому солдату-новобранцу.

— Если надо что-то объяснить твоему центуриону...

— Нет! Спасибо, но нет.

Паво от всей души надеялся, что Галл вообще не знает о его участии в ночных событиях.

— Отлично! — Хорса кивнул в сторону Суры. — Вижу, ты уже знаком с моим новым рекрутом?

— Я... Что?

Паво в недоумении посмотрел на Суру, а Хорса усмехнулся и пошел прочь. Сура сиял, словно начищенный медяк.

— Я как раз собирался рассказать тебе — но ты же и словечка вставить не даешь. Все случилось после того, как ты устроил заварушку в «Вепре».

У Паво отчетливо закружилась голова, желудок снова подпрыгнул к горлу. Ему было обидно, что Сура даже не заметил Фелицию рядом с Паво... но о чем он говорит, демон его побери?

Сура безмятежно продолжал:

— Хорса ворвался со своими людьми в харчевню, чтобы посмотреть, что там происходит. Тут начался ад, я тебе скажу. Федераты передрались, а местные были только рады присоединиться к общему веселью.

— Д-да... — Паво судорожно вытер холодный пот, ручьями текущий со лба.

— И тогда мы с Хорсой принялись их разнимать! — Сура важно кивнул в сторону вождя готов, хотя тот уже стоял к ним спиной. — Нас поддержали некоторые из ветеранов Одиннадцатого, они тоже пытались остановить этот хаос. Когда все улеглось, Хорса собрал нас и объявил, что ему нужны в его подразделении римляне. Зосима и остальные отказались — ну, ты знаешь, любимчики Галла — а я решил, что вполне подойду для такой работы.

— Федерат? Ты? Ты с ума сошел... Ты уверен, Сура?

Сура нахмурился в негодовании.

— Между прочим, Галл поддержал идею. Он считает, что это всех успокоит и поможет сплотиться. Только вот... наш договор в силе, ведь так? Ты прикрываешь мою задницу, а я твою.

Паво нетерпеливо кивнул, прикрыл рукой рот и с трудом произнес:

— Да... Скажи, а ты умеешь так же лихо обращаться с лошадьми, как они?

Сомнение отразилось на лице Суры, он моргнул.

— Ну... я был курьером на имперской службе... Недолго, в Адрианополе и Филиппи. Никогда не видел более быстрых и умелых наездников, чем там, — он нахмурился, глядя в море. — Просто позор — из-за пропажи каких-то жалких медяков, которую свалили на меня... Они даже не знают, какое сокровище упустили в моем лице!

Паво смог только застонать в ответ. Корабль качало, и все внутри у Паво горело огнем. Сура был по-прежнему невозмутим.

— Как бы там ни было, я думаю, что главное — навести мосты между римлянами и готами, а навыки верховой езды будут развиваться... вместе с моими несомненными талантами в ораторском и дипломатическом искусстве. — Он задрал нос и прищурился. — Мог бы, по крайней мере, похвалить меня! Сказать «Отличная работа!» ...или что-то в этом роде. Я вот вполне достойно поздравил тебя с поступлением в первую центурию... Слушай, Паво, с тобой все в порядке? Ты какой-то... зеленый.

Паво застонал и кинулся мимо своего друга к борту. Едва он успел перегнуться, как поток горькой желчи хлынул у него изо рта. Ветераны, сидевшие неподалеку, загоготали.

Сура тоже хихикнул.