Легионер

ГЛАВА 52

Огонь с ревом взметнулся к небу, уничтожая жуткую гору человеческих останков — и вскоре от кургана из черепов остались лишь тлеющие зола и пепел.

Легионеры уже разместились на ночлег по пустующим домам и дворцам города, и потому возле погребального костра остались всего несколько человек.

Паво нес караул на стене. Он прислонил копье к зубцам и отвернулся от пламени. Большой костер послужил краткой передышкой от однообразия расстилавшейся перед дозорными равнины, но теперь они все снова зорко вглядывались в темноту.

На большом костре настоял Амальрик: он потребовал отдать мертвецам последние почести, чтобы души их с миром ушли к богам. Нерва поначалу решительно воспротивился этому, говоря, что большой костер выдаст их месторасположение гуннам. Они ругались до хрипоты на глазах у всего легиона, а Галл стоял между ними и болезненно морщился. Паво вспомнил тот напряженный момент, когда его самого вызвали вперед, и он рассказал Амальрику, что гунны оставили в городе своих лазутчиков — впрочем, тут же заметив, что приход римлян и так не останется в тайне, потому что один из лазутчиков сбежал.

Паво вздохнул и снова стал вглядываться в темноту. Хотя... что он мог увидеть? У него был всего лишь маленький потайной фонарь. Под стенами могла уже собраться хоть вся армия гуннов — Паво все равно не видел ничего на расстоянии вытянутой руки. Он задумчиво поковырял ногтем пятно то ли засохшей крови, то ли ржавчины на своем панцире. Под пятнышком неожиданно блеснул чистый отблеск металла... Паво вытянул из-за ворота туники кожаный шнурок с бронзовой фалерой, в который уже раз перечитал полустершуюся надпись. Потом все затопили теплые и горькие воспоминания о детстве, проведенном в Константинополе.

Отец сидит на пороге их дома. Вокруг раскинулись пыльные трущобы, примыкающие к воротам Святого Эмилиана. Отец без устали начищает свою кирасу, а солнце печет его голую загорелую спину... Паво с другими мальчишками носится по теплой и мягкой пыли, ходит колесом... Звенит детский смех. Паво выпячивает грудь и звонко кричит: «Мой отец идет сражаться в легионе! Он станет императором!» Потом они с друзьями играют в свой собственный легион — их всего шестеро, они вооружены палками от метел, а вместо шлемов у них на головах дырявые миски и котелки. Они строятся в колонну и маршируют на форум. Ну, как на форум... просто в конец улицы...

Паво улыбался, переносясь мыслями в то время. Воспоминания грели, словно огонь домашнего очага — а вокруг стояла непроглядная холодная темень чужбины. Потом и на солнечные картины детства упала мрачная тень — Паво вспомнил равнодушные, мертвые глаза тощего и изможденного легионера, который принес «похоронные деньги» за отца. В ушах зазвучал монотонный голос, без всякого сочувствия сообщающий маленькому мальчику о смерти его единственного родного человека...

Паво вздрогнул — и тут же с равнины прилетел порыв холодного ветра. «Хватит грезить наяву, — подумал он. — Нужно быть бдительным, иначе опять выставишь себя полным идиотом перед всем легионом». Он снова стал старательно таращить глаза в темноту — ив этот момент чьи-то жесткие пальцы чувствительно ткнули его под ребра. Сердце так и подскочило в груди Паво, он едва не заорал в голос.

— Все нормально? — невинно осведомилась темнота голосом Суры.

— Какого демона... Сура! Ты что, тренируешься незаметно подкрадываться?

— Да брось! Ничего я подкрадывался. Слушай, мы могли бы заглянуть в одно местечко — Зосима обмолвился, что они нашли семь нетронутых бочек эля в подвале.

— Ага, чаша эля — и плети от Нервы. Прекрасный план. Видали мы таких... — Паво не договорил, насторожившись и подавшись вперед.

Внизу, на земле сгусток тьмы, кажется, двигался...

— Сура, взгляни!

Оба юноши свесились вниз, прижимаясь к зубцам.

Возле ворот замер всадник.

— Стой, кто идет! — заорал Паво, и тотчас вдоль всей стены замелькали огни фонарей, поднялась тревога.

— Разведчик... я из федератов... пропустите...

— Пароль!

— Тевтоберг!

— Ладно, парни, пропустите его! — заорал один из часовых.

Паво и Сура медлили, вытянув шеи и стараясь разглядеть гота получше.

— В такой темноте он может хоть Юлием Цезарем назваться, один хрен — ничего не видно! — проворчал Сура.

— Он сильно припозднился... — пробормотал Паво задумчиво, и Сура нахмурился, глядя на друга. — Солнце давно уже зашло, а он должен был вернуться до наступления темноты...

— Сура! Паво! —рявкнули сзади.

Друзья обернулись и увидели сердитого Феликса. Позади него маячила массивная фигура Кводрата.

— Разве этому учил вас Брут?! Отвлекаться на всех, кто приходит и уходит, на всякие мелочи? Смотреть в оба! Оставаться на посту!

Паво поспешно выпрямился и покорно уставился в темноту. Сура отошел на пятьдесят шагов, к своему месту.

Феликс вздохнул и покачал головой.

— Ладно, пара юных идиотов, ваша смена все равно окончена. Мы пришли вас сменить.

Сбегая по ступеням вниз, Паво услышал приглушенное бормотание у ворот — характерный готский выговор с певучими растянутыми гласными. Он бросил через плечо Суре:

— Шевелись! Может, нам удастся подслушать его доклад.

Они кубарем скатились по лестнице и неторопливо вышли из башни.

Разведчик о чем-то тихо разговаривал еще с двумя федератами — говорили они на своем родном языке. Заметив Паво и Суру, готы умолкли. Разведчик отвернулся, а двое с каменными лицами уставились на юношей.

— Проходите, чего встали! — рявкнул один из них.

Сура не обратил на говорившего никакого внимания, впившись взглядом в разведчика.

— Погоди-ка... мы ведь с тобой из одного подразделения, не так ли?

Разведчик обернулся и явно хотел сказать что-то резкое — но тут же расплылся в улыбке.

— Сура! Тебя что же, забрали у нас и поставили в караул? Ну, ничего, мы еще сделаем из тебя всадника!

Пока гот болтал, Паво не сводил с него глаз. Его привлек блеск желтого металла на шее разведчика. Паво прищурился. Тем временем Сура с притворным возмущением завопил:

— Ты что, не видал меня нынче утром? Да я самого Хорсу обошел на полголовы, а уж ты-то и вовсе остался далеко позади!

Разведчик расхохотался, откинув голову — и из-за ворота кожаной куртки выскользнул золотой крест. На его поверхности были выгравированы какие-то буквы. Паво затаил дыхание.

— Паво, я тебе завтра утром покажу, как я держусь в седле!

Разведчик продолжал смеяться, а Паво почти неслышно прошипел:

— Пошли!

Сура вскинул брови и так же тихо откликнулся:

— А как же доклад подслушивать?

— В пекло доклад! Пошли отсюда!

Паво схватил Суру за локоть и потащил прочь от ворот. Они завернули за угол, и Паво резко остановился. Сура глядел на него, ничего не понимая.

— Ты чего?

— Это крест!

— Какой крест, ты о чем?

Паво замотал головой, схватил друга за плечо.

— Нет времени объяснять! Мы должны поговорить с центурионом или трибуном! Мы можем оказаться в такой опасности, какую даже не представляли!