Легионер

ГЛАВА 49

Казалось, что на Боспоре царят одновременно все времена года. Летний теплый ветер кружил над весенней порослью травы, зеленым ковром одевшей долину, по которой шел легион; справа величественные сосны подпирали небо, на горизонте угадывались изломанные, резкие линии очертания гор, увенчанных снежными шапками. Воздух был пропитан хвоей, свежестью и горячим песком.

Паво взглянул налево — там, между травянистыми холмами мерцала и искрилась бирюзовая гладь Понта Евксинского. Вскоре она скроется из виду — когда легион уйдет вглубь полуострова. Паво задумчиво побарабанил пальцами по бронзовой фалере. Увидит ли он снова море?..

— Паво? — грубый голос Зосимы вывел юношу из задумчивости. — Я слыхал, ты кое-что знаешь об этих долбанных гуннах? Феликс говорит, ты Нерве байки про них травил.

— А? — Паво сердито покосился на опция. — Я просто кое-что о них читал.

Зосиму этот факт потряс.

— Ну, так давай, и мы послушаем, чего ты там вычитал.

Авит и Кводрат немедленно подтянулись поближе, чтобы ничего не упустить. Паво вздохнул, вспомнив страшные байки, которыми новобранцы делились на палубе «Аквилы». Что ж, тут и придумывать незачем, правда будет пострашнее.

— Ну... В библиотеке Константинополя есть комната, битком набитая свитками и пергаментами древних ученых. Там была целая связка свитков — труды одного египетского географа, Птолемея. Он очень много знал и писал о разных народах, живущих за пределами империи. Так уж совпало — о гуннах он тоже знал. Описал, как они живут. Они почти всю жизнь проводят в седле, даже спят, не слезая с коней! Еще они не селятся на одном месте, они все время кочуют. Правда, в его времена они жили только далеко к северу и востоку отсюда, но Птолемей считал, что из-за постоянной вражды гуннских вождей они скоро придут на запад, к границам империи — это только вопрос времени. Вот и все, что я знаю.

— Я лично думаю, что ты знаешь больше, чем мы все, вместе взятые... в два раза! — задумчиво протянул Авит.

— Это все хорошо, а что там насчет их армии? — спросил Зосима. — Есть у них легионы, как у нас? Как они поступают с пленниками? Ну, и всякое такое.

В голове у Паво вспыхнули воспоминания... как-то раз ему на глаза попался один свиток. На нем была изображена сцена на поле боя: гунны верхом на лошадях уходят прочь после победы, а в середине поля остается странная темная гора, вокруг которой кружат птицы... Паво смотрел прямо перед собой, и голос его звучал ровно и спокойно.

— Они не берут пленных.

Слушатели замолчали, словно им заткнули рты. Наконец, Зосима выпалил:

— Ну и демон с ними! Скоро они отведают вкус римского железа!

Авит и Кводрат рассмеялись — но смех звучал невесело. В этот момент по рядам пробежал ропот, впереди началось какое-то волнение. Мимо пронеслись несколько готов на лошадях — разведать, что происходит. Потом раздался громкий голос Галла:

— Впереди Феодосия! Колоннам — прекратить движение!

Паво нетерпеливо вытянул шею и привстал на цыпочки, чтобы рассмотреть открывшуюся впереди долину.

Город был окружен каменной стеной, из-за которой виднелись черепичные крыши домов. Он был похож на обычный римский город — правда, теперь он принадлежал готам. Однако что-то было не так...

Ни малейшего движения или звука. Город выглядел пустым. Совсем пустым. Без единого живого существа.

Шум в колоннах стих, все напряженно вглядывались в молчаливый город.

На стенах не было караульных. Дым не поднимался ни от одной крыши. Ни один флажок или штандарт не вился на ветру. Не блеял скот, не лаяли собаки.

Амальрик говорил, что его народ был истреблен — но здесь все выглядело так, будто люди просто исчезли. Испарились в одночасье.

Что-то было не так...

А потом они увидели зловещий круг стервятников в лазурном небе.

Галл повернулся к колонне и долго смотрел на первую центурию. Затем подошел ближе и негромко сказал:

— Авит, Зосима, Кводрат и Паво. Идете на разведку. Ищите малейшие признаки опасности, оставаясь невидимками — ключевое слово здесь «невидимка»! Я не хочу, чтобы легион угодил в ловушку, так что берегите свои головы и смотрите в оба. Нужно узнать, что случилось с городом. Авит, ты — за главного.

— Есть, командир! Так, благородные дамы, бросайте свои котомки и копья, с собой взять только мечи и щиты. Вперед! Шевелитесь, собачьи дети!

Все трое двинулись вперед неспешной рысцой под бодрое покрикивание Авита. Зосима благодушно ворчал:

— Воображает себя центурионом... коротышка!

— Кочан держи пониже! — огрызнулся Авит, хлопая Зосиму по затылку.

Вся четверка, пригнувшись, нырнула в высокую траву.

Возле ворот Паво ожидал увидеть стражу — но здесь никого не было. Ворота были приоткрыты, но недостаточно широко, чтобы разглядеть что-то внутри крепости.

— Командир! — шепнул Паво, задыхаясь.

— Потише, малыш.

— Командир, не стоит ли поискать другой вход?

— Ворота же открыты! Или... думаешь — это ловушка?

— Не знаю. Но все как-то... слишком легко!

Авит стиснул зубы и некоторое время молчал, полз вперед. Потом сдался и остановился. Следом за ним замерли в траве и три легионера.

— Ладно, мысль цепная, признаю. Кто станет оставлять городские ворота нараспашку? Какие предложения?

— Можно забросить веревку на стену! — предложил Кводрат, разглаживая мокрые от пота усы.

— Там должна быть калитка для караула. Если ворота открыты — может, и она тоже? — предположил Паво.

— Да! Точно! — с этими словами Авит принялся внимательно разглядывать стену с обеих сторон от ворот. Слева обнаружилась неприметная полукруглая деревянная дверца...

— Значит, так: Паво, идешь туда, тише мыши! Если все в порядке — покажешь нам со стены большие пальцы, и тогда мы пройдем через главные ворота. Если мы тебя не увидим... значит, ты попался.

Паво вздрогнул и сглотнул нервный комок в горле. Такой поворот он как-то упустил из виду...

— По... попался?

— Даже и не мечтай! — буркнул Зосима, не сводя глаз со стены. — Смотри на это дело веселей — никого там нет и быть не может, так что еще до заката мы будем за настоящими столами жрать жареную свинину и запивать ее элем. А теперь — двигай вперед, деточка, и ничего не бойся!

— Хой! Я подстрахую! — прошептал Авит.

— Ну да. А я буду страховать вас обоих, шуты гороховые! — вздохнул Кводрат.

— Ты? Да ты не сможешь пьянку в винном погребе организовать! — огрызнулся Авит.

Паво безнадежно вздохнул. Неисправимы! Ладно, в пекло их.

Он быстро пополз к калитке в стене. Зосима, несмотря на габариты, совершенно бесшумно полз рядом.

— Молодец, малыш! — шепнул он, наблюдая, как Паво, крадучись подходит к калитке.

Стена была высокой — три крупных мужчины, встав на плечи друг другу, с трудом дотянулись бы до верха. Известковый раствор между камнями искрошился от времени и без надлежащего ухода, но сама кладка была невредима и не несла видимых следов осады или штурма. Если гунны и захватили крепость, то явно не силой и без боя.

Возле калитки Паво немного постоял, собираясь с духом, потом прикрылся щитом и очень медленно толкнул дверь. Скрипнули петли, и холодок пробежал у юноши по спине. Перед ним была лестница, ведущая на стену, но ее ступени скрывались в темноте.

«В следующий раз нужно помалкивать», — мрачно подумал Паво, стараясь унять нервную дрожь.

Потом он шагнул в темноту. Позади остался яркий светлый квадрат — впереди лежала непроглядная темень. Паво шел очень медленно, постукивая мечом перед собой, словно слепой — своей клюкой. Потом впереди стало светлее, и Паво запрыгал со ступеньки на ступеньку, приободрившись. Показать им средний палец, что ли, вместо большого? Он даже улыбался, преодолевая последние ступени, но через мгновение перестал дышать и замер. Сердце метнулось в груди, словно перепуганный заяц. Впереди перед ним мелькнул отблеск стали...

Время остановилось. Кровь грохотала в висках Паво. Затем раздался то ли боевой клич, то ли визг, отразившийся от каменных стен сотней отголосков. Паво инстинктивно нырнул за щит — и это его спасло: кривой широкий меч выбил сноп искр из железного обода щита. Сноп был таким ярким, что Паво даже смог разглядеть лицо нападавшего: темное, изжелта-смуглое, с черными глазами-щелками без белков и страшными шрамами на впалых щеках.

— Что за... — простонал Паво, шарахаясь в сторону.

Внезапно позади прозвучали легкие шаги — и новый вопль раскатился по темной лестнице. Паво выругался, вслепую отмахнулся назад мечом, прикрылся щитом... Широкий меч чужака хлестнул его по груди, но медные пластины выдержали, отбили удар — и тут же второй нападавший ударил его по лодыжке. Паво наугад швырнул в темноту меч и щит, а сам вытянул вперед руки и бросился наверх, к свету. Каждую секунду он боялся споткнуться, полететь вниз — но вот его пальцы проехались по каменной кладке... под ногой на миг открылась пустота, но Паво последним усилием швырнул себя вперед — и упал на каменную площадку, а его преследователи оказались вдвоем позади него и внизу.

Воспользовавшись преимуществом, он бросился на свет и оказался на стене, на некоторое время ослепнув от слишком яркого света. Задыхаясь, он прильнул к зубцам башни, вглядываясь в траву у ее подножия. Сигнал! Он же должен подать сигнал... В этот момент его преследователи появились в темном проеме башни. На плоских желтых лицах цвели одинаково гнусные ухмылки — они прекрасно знали, что Паво безоружен.

Он выхватил кинжал, шагнул назад. Шансов у него не было ни малейших. Оба воина были приземистыми, коренастыми и могучими, словно быки. Одежда их была из грубой невыделанной кожи, прямо на кафтаны были нашиты стальные полосы, заменяющие броню. На ногах — мягкие сапоги без каблуков. В руках они сжимали мечи с широким изогнутым лезвием.

Они никуда не торопились. Просто теснили Паво назад, пока он не уперся спиной в парапет. Быстро обернувшись, он вскинул руки и заорал во все горло — наверняка Авит с парнями наблюдали за стеной, хотя равнина выглядела совершенно пустой. Гуннов его крики встревожили — они переглянулись, быстро обменялись гортанными фразами, а затем один из них повернулся в сторону города и заорал что-то на своем языке. Через минуту послышался звонкий и частый цокот копыт по булыжникам мостовой — и третий гунн, уже верхом, на полном скаку вылетел из ворот и помчался по равнине. Посадка у него была непривычной: он весь сжался в седле, подтянув колени, пригнулся к самой гриве коня.

Паво выругался. Он был близок к отчаянию. Затем он повернулся к своим противникам. На память пришли его собственные слова, сказанные совсем недавно Зосиме: «Они не берут пленников».

Паво сделал еще шаг назад — последний. Дальше отступать было некуда. Нога поехала на замшелом камне, он больно ударился спиной. Гунны ухмыльнулись еще гаже — и кинулись на него. Паво напряг все мышцы и прыгнул навстречу первому преследователю, ударил в прыжке обеими ногами в верхнюю часть живота, почувствовал, как хрустнули ребра... Оба покатились по каменной площадке. В следующий миг над головой Паво блеснул меч второго гунна. Паво перекатился вбок, вскинул руку с кинжалом, принял страшный удар на лезвие. Кинжал разлетелся вдребезги, лезвие меча уже на излете рассекло костяшки пальцев, противно скрежетнуло по кости.

Инстинкт и обреченность взметнули Паво вверх. Он ударил головой в самое уязвимое место — в переносицу гунна. Раздался тошнотворный хруст, гунн застонал и отшатнулся, выронив меч. Паво подхватил его и сходу ударил гунна в живот — но меч скользнул по стальным полосам, нашитым на кафтан, вырвался из рук и улетел вниз, на мостовую. В это время стонущий от боли гунн изогнулся назад — и выхватил из-за спины короткий лук. Паво замер, его зрачки расширились от возбуждения. Сейчас или никогда! Когда гунн натянул тетиву, Паво кинулся к нему, подбил лук снизу. Стрела взвилась в небо, гунн на одно короткое мгновение вскинул голову, следя за ней... и Паво вонзил обломок кинжала ему в горло. Крик гунна перешел в булькающий хрип, и он мешком свалился со стены. Паво внезапно почувствовал, что на него навалилась смертная, свинцовая усталость. Ноги подогнулись, он вцепился в каменный зубец стены... и в этот момент раздалось почти звериное рычание.

Лицо гунна было залито потом и искажено болью, он кренился на один бок — но его меч был направлен прямо в лицо Паво.

— Твоя жизнь окончена, римлянин. Ты умрешь. Как и готы, — он кивнул в сторону центра города.

Паво бросил быстрый взгляд в ту сторону — но ничего не разглядел за высокими зданиями.

— Они открыли нам ворота, ожидая милости. Они думали, что мы позволим им стать нашими рабами. Они ошиблись. Теперь и ты присоединишься к ним. Этого хочет Тенгри...

Обостренный слух Паво внезапно уловил странно знакомый звук... В тот же миг позади него раздалось:

— Ложись!

Паво не раздумывал и доли секунды, просто упал на землю. Над его головой просвистел меч и вонзился в горло гунну. Фонтан темной крови ударил из раны, и воин без звука рухнул на камни мостовой рядом со своим товарищем. Паво обернулся и увидел Авита.

— Что ж так долго! — вырвалось у Паво...

Паво стоял в стороне, когда легион неторопливо втянулся в ворота и промаршировал в центр города.

Зосима стоял с ним рядом — и был все еще бледен до синевы после увиденного.

Стервятники не зря кружили над городом. Они предвкушали славный пир.

Возле пустого флагштока в центре площади была сложена огромная гора отрубленных голов. Розовая и багровая плоть, белоснежные осколки костей, застывшие ручьи запекшейся крови... тут были головы мужчин, женщин, детей, стариков. На всех лицах застыло выражение ужаса или нечеловеческого страдания.

Амальрик смотрел на страшный курган с холодным выражением лица человека, которому довелось видеть и более ужасные картины. Рядом с ним стоял бледный Нерва.

— Мы все время на шаг отстаем от них...

Паво вздрогнул, повернулся к Галлу, неслышно вставшему рядом. Взгляд центуриона неотрывно был прикован к горе голов.

— Командир...

Паво не договорил. Тихий, печальный напев поплыл над площадью. Погребальная песнь готов... Ее пел Амальрик. Хорса неслышно подошел, встал с ним рядом, положил руку ему на плечо.

Паво медленно огляделся по сторонам. В голове всплыли последние слова Тарквития: «Ты сдохнешь в течение года, мальчик, уверяю тебя...»