Легионер

ГЛАВА 56

— Справа вот-вот прорвутся!

Первая шеренга первой центурии, словно один человек, повернулась туда, где на каменном отроге отчаянно размахивал флажком какой- то легионер.

— Усилить правый фланг! Иначе они сомнут нас!

Стрела ударила в горло легионеру, он выронил флаг, покачнулся и упал в море. Внизу, под уступом, на котором он недавно стоял, уже виднелись отороченные мехом шапки гуннов, почти добравшихся до линии обороны римлян.

— Если они прорвутся, нам всем крышка! — буркнул Зосима и тут же ловко отставил щит в сторону, чтобы ударить мечом не в меру прыткого легионера из Первого Дакийского.

— Верно говоришь! — рявкнул Галл. — Бери Паво и дуйте вон на тот перевал. Видишь камни? Надо завалить проход, это наш единственный шанс!

— Иду-иду... Кводрат! Иди на мое место... Вот теперь я спокоен.

Кводрат встал на место Зосимы, а тот ловко полез по камням к перевалу, на который указал ему Галл.

Здоровенный гунн вскинул копье, целясь в Суру — но сбоку налетел Паво, внахлест, с оттяжкой ударил мечом гунна по ребрам, и тот с криком повалился на землю. Паво, опьяненный битвой, развернулся, готовясь встретить следующего врага — но в этот момент могучая длань ухватила его за ворот и потащила наверх, а голос Зосимы пророкотал:

— Драться нехорошо, тебя не учили? Иди сюда, ты мне нужен здесь.

Паво полез вслед за Зосимой по крутому склону, нещадно обдирая колени об острые камни. Все мышцы стонали от напряжения словно умоляя о пощаде. Наконец, Зосима добрался до каменного выступа, где их встретили три легионера. Они с надеждой смотрели на великана-ветерана.

— Нам нужно выиграть время, если мы хотим, чтобы наши парни успели добраться до форта! — без обиняков сообщил им Зосима, тыкая толстым пальцем себе за спину.

Там, в расщелине из последних сил сражался легион: горстка измученных солдат в красных туниках — словно капля крови на черном и серебряном полотнище несметной армии гуннов. Потом они посмотрели наверх — отсюда были видны даже ворота форта. К ним уже подползали по камням еще двое солдат — их Галл отправил на разведку. Зосима ухмыльнулся.

— Значит так, идем следом за этими непослушными мальчишками, но сначала сбросим вниз пару камушков. Навались!

С этими словами Зосима подошел к одному из огромных валунов и уперся в него плечом. Остальные присоединились к нему, рыча и ругаясь от напряжения. Внизу правый фланг Одиннадцатого легиона уже втянулся в расселину и был в относительной безопасности, под прикрытием каменных стен.

Паво выбрал себе валун поменьше и с размаху навалился на него плечом. Камень даже не пошевелился, зато Паво сильно ушиб плечо.

— Демоны Аида... Ну и как я должен его столкнуть?!

— Спиной упрись, парень! — прохрипел Зосима.

Паво вонзил копье в землю под валуном, уперся спиной в камень и навалился на рычаг. Пот заливал глаза. Потом камень чуть заметно вздрогнул — и очень медленно, словно нехотя, вывернулся из земли. Еще мгновение — и он покатился по склону, а вслед за ним — и громадный валун, который успели расшатать Зосима и трое солдат.

— Есть! — рявкнул довольный Зосима, и все пятеро повалились на землю, тяжело дыша и утирая пот со лба.

— Надеюсь, хоть один из них попадет прямо на башку Спурию! — пробормотал Паво и плюнул вслед камню.

Галл увидел их успехи и скомандовал отступление. Одиннадцатый легион мгновенно втянулся в расселину, а дакийцы и гунны, горя жаждой убийства, кинулись за ними. В этот момент на них и обрушились камни, каждый из которых захватил по дороге еще несколько валунов поменьше. Камни выкашивали кровавые колеи среди дакийцев и гуннов, и рев торжества сменился воплями ужаса. Атака, грозившая утопить Одиннадцатый легион в крови, захлебнулась; строй Первого Дакийского сломался, люди разбегались в стороны. Ржали обезумевшие кони — а камнепад продолжал свою смертоносную работу. Наконец, гунны не выдержали — и развернули коней. Следом отступил и Первый Дакийский легион. Камни, словно ожившие мстители, неслись за ними по склону, набрав бешеную скорость — ив рядах Одиннадцатого вспыхнул хриплый издевательский смех. Впрочем, Галл не обольщался — и не намерен был терять драгоценные секунды.

— Быстрое отступление! Все к форту!

Легион без промедления развернулся и полез по крутому склону наверх. Критские лучники прикрывали отступление, занимая позиции между скалами.

Паво стоял на месте, не в силах присоединиться к остальным. Солдаты бежали мимо него, а он все смотрел на кровавое побоище возле устья расселины. На него напало странное оцепенение.

Сура вывел его из ступора, сильно хлопнув по спине.

— Отлично проделано — с камнями! Я уж думал, что пришло нам время отправляться в Аид. А теперь пошевеливайся, не то эти ублюдки опомнятся и догонят нас.

Тут и Галл подоспел, сердито рявкнув:

— Чего стоим?! До форта еще нужно добраться!

Паво взглянул наверх. Двое разведчиков у ворот форта размахивали флажком — форт был безопасен. Паво присоединился к остальным, скользя и оступаясь на мелких камнях, норовящих уехать из-под ног. Какой-то легионер, весь в крови, протянул ему руку, чтобы помочь. Паво с благодарностью принял помощь и вскоре уже лез по склону рядом с солдатом.

— Парень, ты спас наши задницы. С меня кружка эля!

Он рассмеялся, но в этот момент его снаряжение покатилось вниз. Паво поймал его на лету, и легионер рассмеялся.

— Ну, вот — значит, две кружки!

Через мгновение сразу две стрелы ударили солдата в шею и грудь, и он мгновенно умер, смеясь. Кровь брызнула Паво в лицо, и он в панике обернулся. Гунны и дакийцы перегруппировались и снова шли вперед. Туча стрел взвилась в воздух, и Паво бросился на землю, прикрываясь телом погибшего товарища. Ужас сковал его ледяными кольцами, Паво не мог заставить себя двинуться с места...

Опций Феликс сполз к нему поближе, схватил за руку и поволок наверх, как оказалось — вовремя, потому что в то место, где только что лежал Паво, тут же вонзилась добрая дюжина стрел.

— Давай, Паво! Давай, мальчик!

Они упрямо ползли вверх, хрипя и задыхаясь. Потом откуда-то сверху, вздымая тучу пыли, съехал Галл. Он протянул Феликсу туго набитую котомку.

— Феликс! Возьми — это рацион на троих, хватит дней на шесть.

— Спасибо, конечно, но что...

Очередной залп стрел заставил их вжаться всем телом в землю, а потом Галл сказал:

— У нас появился неплохой шанс укрыться в форте, но как только мы окажемся там — все другие пути к отступлению будут для нас отрезаны. Возьми с собой двоих, обойдите скалы и идите к побережью. Я не знаю, как вы это сделаете — но вы должны найти способ добраться до Константинополя! И поторопись — нас уже окружают.

Внизу послышались яростные крики, и вся троица посмотрела на нападавших. Дакийцы штурмовали завалы, в первых рядах бесновался Фест.

Феликс вздохнул.

— Ладно, ясно. Паво — ты со мной. Нужен еще один...

— Нет! Он нужен мне здесь! — прервал его Галл.

Феликс с сомнением покачал головой.

— Погоди, командир... Ты ведь из столицы родом, Паво?

— Из Константинополя? Да, я родился там.

На мгновение теплые, цветные картины детства промелькнули перед глазами Паво, но он торопливо отогнал воспоминания.

— Раз ты оттуда — должен хорошо знать город.

Паво фыркнул.

— Слишком хорошо, я бы сказал. Отчасти из-за этого я оказался в легионе.

Галл посмотрел Паво в глаза и кивнул.

— Ты — хороший солдат, Паво. Мы тобой гордимся.

Паво почувствовал, что сердце у него сейчас разорвется от щемящего и прекрасного, огромного, как море, чувства гордости. Все месяцы уныния, боли, унижений были забыты — они стоили этой короткой, скупой похвалы железного центуриона.

— Есть, командир!

Галл повернулся к Феликсу.

— Забирай его, он твой. Теперь запомните: вы должны оказаться в Константинополе под видом гражданских лиц. Ни брони, ни оружия, ничего, что могло бы выдать вас. Будьте осторожны. Константинополь — это яма со змеями.

— Командир, что нам...

— Просто слушай и запоминай. Вы должны говорить только с императором. С ним одним — и больше ни с кем. Это приказ. Вы расскажете ему все — и о том, в каких обстоятельствах оказался Одиннадцатый легион, и о предательстве. Еще раз! Никому не доверять! Никому, кроме императора. Я видел его всего лишь однажды — но если я что-то понимаю в людях, он ко всему этому отношения не имеет. Он найдет предателей и покарает их. Они получат то, что заслужили. Я в этом уверен.

— Командир, считай, что это уже сделано. Но даже если все пройдет гладко, и мы быстро доберемся до императора Валента — ведь пройдет несколько дней прежде, чем я смогу вернуться...

Очередная стрела вонзилась в землю между Галлом и его опцием.

— Феликс, ваш успех — это и есть наша единственная надежда. Вы должны идти. Немедленно!

Паво расслышал безнадежное отчаяние в голосе центуриона. Феликс ухитрился распрямиться, даже лежа на земле.

— Есть, командир! Сура! Идешь с нами!

Сура, забравшийся уже довольно высоко, обернулся и вытаращил глаза.

— А? Чего?

Паво неожиданно развеселился.

— Собирайся, мы едем в Константинополь!

Одиннадцатый легион Клавдия упорно рвался наверх. Красная пыль висела в воздухе, не успевая оседать. Солнце палило спины. Даже гунны, кажется, устали — град стрел заметно поредел.

Люди хотели пить — на зубах скрипел песок. Люди хотели упасть и спать — свинцовой тяжестью наливались руки и ноги. И все-таки люди упрямо ползли вперед...

Наконец, первые ряды перекатились через каменный гребень — и прямо перед ними оказались ворота небольшого, но крепкого каменного форта.

— Слава богам! — воскликнул Амальрик.

Стены крепости были высотой в два человеческих роста. Поверху шли зубцы с бойницами, по углам форта и на середине каждой стены высились прочные на вид башни. Это был очень неплохой пример вспомогательного приграничного форта — правда, легиону, даже в нынешнем его составе, здесь было тесновато, но об этом никто не думал.

Крепость была заброшена много лет, и природа неплохо потрудилась над ее стенами. Усики вездесущего плюща оплели стены ажурной сеткой, а густая трава проросла даже сквозь известковый раствор.

Галл шел последним, поэтому на небольшую каменистую площадку перед фортом выбрался, когда большинство легионеров уже повалились прямо на землю, в полном изнеможении.

— Первая когорта, оцепить плато по периметру! И чтоб ни один ублюдок не смог сюда подняться, не получив удар меча! Вторая и третья когорты заходят в крепость. Стройся!

Измученные центурионы подгоняли измученных солдат. Армейский механизм со скрипом провернул свои колесики — и заработал в привычном режиме. Галл устало стянул шлем с головы, провел рукой по спутанным волосам, потом заковылял на дальний край площадки, чтобы осмотреться и оценить обстановку.

Если очертить вокруг скалы с крепостью окружность — то примерно две трети ее представляли те самые крутые склоны, которые они только что с трудом преодолели. Последняя треть, к югу и востоку, была и вовсе неприступна: скала отвесно обрывалась вниз, где шумели, разбиваясь об острые камни, бирюзовые волны Понта Евксинского. На западе был хорошо виден Херсонес. Лоскутное одеяло черепичных крыш, мраморные дворцы и храмы, стелы — и все это было окружено мощной и высокой стеной, по сравнению с которой их форт выглядел просто игрушкой. Галл прищурился, потер глаза... По улицам Херсонеса — широким, мощеным — сновали черные муравьи. Их были тысячи.

Гунны.

Горло Галла сжала судорога. Он пробормотал в отчаянии: «Они повсюду!»

Наклонившись вперед и уперев руки в колени, он несколько раз жадно втянул свежий морской воздух. Потом медленно побрел обратно, по дороге помогая хромающим легионерам, подбадривая их то словом, но дружеским кивком.

Дойдя до ворот, он взглянул вниз — и сердце снова стиснуло отчаяние. Скала была окружена гуннами со всех сторон, это переливающееся серебром черное море простиралось дальше, дальше, дальше, затопив всю долину и покрыв окрестные холмы. На флангах в черное полотно вплетались широкие алые ленты — предатели, Первый Дакийский легион... Галл тихо застонал от ненависти и бессилия. Потом он вдруг широко открыл глаза и напрягся. Внизу началось какое- то движение... Черная волна медленно отхлынула от скалы.

Они уходили.

— Они отступают! — заорал Галл.

Авит подошел, взглянул и сплюнул вниз.

— Голодом будут морить. Жаль, я бы предпочел бой. А расположились-то мы по-царски.

Галл потянул его за собой к дальнему краю площадки и указал на пустынный бирюзовый простор.

— Бой или голод — все одно, смерть. Спасение может прийти только с юга, Авит.

Глаза Галла сузились, и он прошептал почти беззвучно:

— Боги, смилуйтесь... и пошлите Феликсу удачи!

Амальрик вышел Галлу навстречу из ворот форта.

— Центурион, форт хорошо построен — но долго нам здесь не продержаться.

Галл кивнул, стараясь сохранить спокойствие на лице — хотя разум его вопил и сквернословил на тысячу голосов. Громче всех звучали последние слова трибуна Нервы — так опрометчиво отменившего приказ Галла. Нерва ошибся, это стоило ему жизни... но что было бы, уступи он настоянию Галла? Стоял бы трибун сейчас рядом с Галлом, если бы легион вошел в долину вместе с федератами?

Галл выругался про себя и покачал головой. Нервы больше нет, а он, Галл, есть — ему со всем этим дерьмом и разбираться. В первую очередь — с провизией. Обоз они потеряли, а значит — пайков у них с собой было ничтожно мало.

— Амальрик, здесь можно добыть что-нибудь съедобное?

— Ничего существенного, боюсь. Ягоды, коренья, некоторые растения. Зато у нас есть пресная вода! — Амальрик кивнул на ручей, мирно журчавший между камней. Вода собиралась в небольшом естественном бассейне и была кристально чистой.

— Нам припасов хватит на неделю, может — чуть больше. Потом наши судьбы окажутся на коленях у богов...

Галл посмотрел туда, где первая когорта, ворча и переругиваясь, уже выстроила оцепление.

— Ладно, разберемся. Авит, Зосима! Ко мне. Феликс ушел, теперь вы — мои опции. Зосима, ты отвечаешь за запасы воды. Меня не волнует, сколько вы выпьете — главное, чтобы в крепости ее всегда было достаточно. Авит, отвечаешь за жратву. Собрать у всех пайки, сложить в одном месте, выдавать строго по половине дневного рациона. Завтра мы соберем все съестное, что водится на этой горе, и таким образом увеличим наши запасы. Возьмите каждый по десять человек...

Когорта смотрела на центуриона. Измученные, обожженные солнцем, окровавленные лица, тусклые от усталости глаза. Только сейчас Галл смог оценить истинный масштаб потерь. Четыреста человек — вместо восьмисот. Половина когорты осталась на склонах этой проклятой и благословенной скалы. Галл посмотрел вниз. Мертвые легионеры лежали повсюду, отмечая их путь на вершину. Лицо центуриона исказила судорога.

— По двадцать человек на каждую сторону плато. Три смены в сутки. Остальным — отдыхать!

Над рядами пронесся вздох облегчения, и легионеры потянулись к распахнутым воротам крепости. Галл ухватил за руку проходившего мимо Кводрата.

— Кводрат, погоди. У меня теперь есть два опция — почему бы не быть и третьему? Ты будешь отвечать за часовых. Меня не волнует, как сильно устали эти люди — если они заснут на посту, я им яйца оторву. И тебе тоже!

Кводрат расплылся в широкой улыбке.

— С нашим удовольствием, командир!

Глаза у галла были красные и ввалившиеся, но Кводрат ни за что на свете не признался бы хоть в малейшей слабости.

— Ладно! — хлопнул в ладоши Галл, чувствуя странное облегчение. — Давайте исследуем форт, поедим и подумаем все вместе — нам нужен план действий.

Ветер растрепал его волосы, и центурион на мгновение прикрыл глаза, подставляя лицо этой скупой ласке... Он ни разу за это время не думал об Оливии. Ни разу. Чувство вины охватило Галла. Он открыл глаза, решительно надел шлем и затянул ремешок под самый подбородок, словно отгораживаясь от любой слабости. Привычная тяжесть шлема, как ни странно, очистила разум и придала сил. Он должен держаться. Слишком много смертей довелось ему сегодня увидеть. Слишком много его боевых товарищей сегодня погибли...