Легионер

ГЛАВА 24

Центурионы Галл и Брут стояли по обе стороны от трибуна Нервы и с каменными лицами наблюдали, как готы оценивают тренировку легионеров. Несмотря на раннее утро, мухи тучами роились в воздухе. Брут сердито выплюнул одну, влетевшую ему в рот.

— Командир, я больше не могу на это смотреть!

— Они хотят объездить нас, словно диких жеребцов, — прищурившись, протянул сквозь зубы трибун Нерва. — Бьют по самым уязвимым местам, надо отдать им должное.

Все трое молча наблюдали, как Вулфрик прогнал одного из центурионов и принялся сам отдавать приказы построившейся центурии.

— А что делать нам? — тихо спросил Галл, не глядя на трибуна. — Мы что, действительно отдадим готам всех лучших?

— Вулфрик отдает приказы таким образом, чтобы показать: все в империи, включая императора, граждане второго сорта. Реальность такова... что мы не можем ему отказать. Мы должны дать все, что он потребует. На самом деле задумка была совсем иной — в новом легионе должны быть римские офицеры, а легионеры — готы, и то не все, по Вулфрик переворачивает приказы из Константинополя так, как удобно ему.

— А император знает, что гот распоряжается на границах Империи? — Галл сердито качнул головой. — Готы могут служить в легионах, но только под началом римлян, однако сейчас мы слишком слабы, чтобы диктовать условия.

Нерва устало вздохнул.

— Я так думаю, наш дружок, сенатор Тарквитий, слишком усердно дул в уши дуксу Вергилию. Утверждение, что готы будут честно соблюдать перемирие, когда наша оборона на границах держится из последних сил — в корне ошибочно! Это просто дешевая риторика, которой сенатор добивается выполнения своих тайных целей.

— А что сенатор с этого будет иметь? — пожал плечами Брут. — Это Вулфрик, Вергилий и император получат славу и почести, если победят. Хотя я становлюсь больным при одной мысли, что этот сукин сын Вулфрик добьется триумфа...

Брут говорил слишком громко, и Галл кашлянул, чтобы заглушить его слова, а потом заговорил на полтона ниже. Нерва и Брут напряженно вслушивались в его слова.

— Командир, мне кажется, Тарквитий ведет какую-то свою игру, причем играет он и с Вергилием, и с императором. Какую партию ведет Вулфрик — я не знаю, но кто-то дергает за все нити в этом бардаке, мне так кажется.

Все трое замолчали, не сводя глаз с Вулфрика. Гот облокотился на забор, окружающий тренировочную площадку и наблюдал, как его люди укладывают легионеров по местам — им предстояло в третий раз выполнить по пятьдесят отжиманий. Гортанные окрики готов звучали резко, но римляне вели себя спокойно и хладнокровно, несмотря на усиливающуюся жару и усталость. Галл внимательно изучал лицо Вулфрика: этот человек явно испытывал легионеров на прочность, но безмозглым хамом его считать не стоило.

Не сводя глаз с площадки и Вулфрика, Галл спросил:

— Что будет с Боспорской экспедицией, если мы будем вынуждены отдать часть своих людей?

На душе у Галла было скверно. На тренировочном поле сейчас находился почти весь легион. Около тысячи человек, включая зеленых новобранцев. Еще восемь сотен человек — или около того — из трех когорт были рассеяны по заставам и сторожевым постам вдоль всей границы. Этих людей ни в коем случае нельзя было снимать с их постов.

Нерва обернулся и посмотрел Галлу в глаза.

— Я задал императору тот же вопрос. Он ответил только, что для обеспечения экспедиции будет сделано все возможное. Я думаю, мы все понимаем, куда ведет этот путь.

Нерва тяжело вздохнул, а у Галла сердце едва не оборвалось. Он точно понимал. Федераты. Наемники. Бич любой армии, вечная нервотрепка для командиров...

Все будет точно так же, как и с этим новым легионом комитатов. Одиннадцатый легион Клавдия, отдав своих лучших солдат, будет вынужден добирать недостающих людей среди лесных варваров-германцев и продажных готов с Севера. Набрать наемников нетрудно — но командовать ими... Это всегда риск, как при игре в кости. К тому же многочисленные рассказы о мятежах, анархии и многочисленных нарушениях дисциплины всегда перевешивали немногие истории военных успехов, достигнутых при помощи наемников.

— Ладно, есть и хорошие новости! — хмыкнул Нерва. — У Брута подросло молодое пополнение, которое усилит наши ряды на Боспоре.

— Нет! — сухо бросил Галл. — Если речь идет о тех двоих, которые сейчас сидят в нашей тюрьме — то нет. Людей, которые не умеют контролировать себя, нельзя пускать в бой. Тот, которого зовут Паво, даже обратился ко мне утром не по уставу.

Брут немедленно набычился, но Нерва его опередил:

— Я думаю, там не все так просто, как кажется на первый взгляд. Центурион Брут уверяет, что у парня большой потенциал.

— Брут, старина, не обижайся, но мне верится в это с трудом! — с сомнением протянул Галл.

— У парня была нелегкая жизнь до появления здесь, пожал плечами Брут. — Но я так полагаю, ты уже все решил?