Легионер

ГЛАВА 40

Над морем разливался ярко-рыжий рассвет. По совершенно спокойной глади моря плавали обломки досок и мачт, тряпки, всякий мусор.

У «Аквилы» уцелела только половина мачты, а в корпусе виднелись приличных размеров трещины, сквозь которые просачивалась морская вода. По всей палубе валялись люди. Обессиленные бурей, борьбой за жизнь, рвотой, они крепко спали или были без сознания. Между ними бродили немногие бодрствующие и те, кто не смог заснуть. Теперь уже было поздно спать — рассвет накатывал неумолимо.

Паво сидел, подтянув коленки к груди и тщетно пытался унять сильную дрожь. Уснуть не дал холод, и теперь в уставшем разуме теснились отрывочные картины минувшей ночи.

Они сражались с ветром, как львы. Тянули канаты, пытались спустить паруса, снова и снова закрепляли груз. Буря разметала корабли флотилии — лишь на горизонте Паво рассмотрел силуэт одного судна. Сколько кораблей смогло пережить бурю — было неизвестно. Из сорока триер, гордо плывших вчера в едином строю, в поле зрения флагмана сейчас был только один...

Галл вышел на палубу, тяжело опираясь на плечо бенефициара. Руки его были в свежих порезах и засохшей крови, вокруг глаз залегли глубокие тени. Вскоре над палубой поплыл упоительный аромат похлебки. Наверняка в ней были только бобы, да молодая крапива — но сейчас Паво не променял бы ее и на обед императора. Галл выпрямился и насмешливо бросил:

— Ну, что, девочки — пришло время подкрепиться. Хлеб получите у меня, потом отправитесь за супом. Нам предстоит поработать — корабль получил серьезные повреждения, надо все заделать, если мы не хотим утонуть уже после шторма. Так что вам потребуются силы — всем вам! Я подчеркиваю — всем!

Последние слова Галл адресовал группе бледно-зеленых солдат, перевесившихся через борт в очередном приступе тошноты.

Несмотря на бодрый тон центуриона, солдаты не проявляли особого рвения даже к еде. Они медленно садились, осматривались по сторонам. Лица у всех были бледными и изможденными. Паво слишком хорошо был осведомлен о состоянии корабля — и серьезности пробоин. Он провел часть ночи в трюме. Поэтому он вскочил на ноги, не обращая внимания на тянущую боль в желудке и мышцах. Схватил буханку хлеба, весело кивнул Галлу и помчался к котлу с супом. Легионер, дежуривший возле котла с черпаком, тупо уставился куда-то в сторону и даже глазом не моргнул, когда Паво решительно отобрал у него черпак и заколотил им по котлу.

— А вот кому супа горячего! Налетай, братья!

Пронзительный звук заставил легионеров поднять головы. Постепенно усталые мужчины потянулись к котлу, исходящему ароматным паром. Паво поймал взгляд центуриона, вопросительно вздернул бровь...

Галл чуть заметно кивнул ему в ответ — и холодные глаза потеплели.

Досуха вытерев миску хлебом, Паво закинул в рот последний кусок, наслаждаясь приятной и горячей тяжестью в желудке. Отставив миску в сторону, он вытянулся на досках, раскинув руки и закрыв глаза.

— Вот ведь счастье привалило, а? — Сура тяжело опустился на палубу рядом с ним. — Сначала эта буря чуть не растерзала меня на тысячу маленьких Сур, а потом я угодил в двойную смену на весла!

Весла! Будь они неладны... Паво открыл глаза и покосился на бенефициара. Тот готовился дуть в свой свисток — наверное, вызывать новую смену на весла. Казалось — так мало времени прошло с тех пор, как они стирали ладони до кровавых пузырей, налегая на весла в тесном трюме... Паво вздохнул и проворчал:

— Вот так и задумаешься поневоле. Какого Аида мы тут рвем пупок, пока наш друг Спурий и его ученая обезьяна Фест срывают плоды удовольствий в Первом Дакийском? Комитаты... Святая задница! Я слыхал, их легиону поручено патрулировать берега Данубия. Вероятно, они уже проверили все бордели и кабаки на своем пути.

Сура криво усмехнулся.

— Нас сглазили, друг мой. И худшее еще впереди! — Сура махнул рукой в сторону горизонта.

Паво вновь закрыл глаза. Ему стало тепло и спокойно, потянуло в сон. Голова склонилась набок...

— Построиться для переклички! — прогремел голос бенефициария.

Паво вздрогнул, открыл глаза и быстро вскочил на ноги. Голова слегка закружилась. Они с Сурой присоединились к остальным легионерам, нехотя шаркавшим по палубе «Аквилы». Паво заметил мрачный взгляд центуриона Галла. Его настроение можно было понять: теперь легион выглядел далеко не так внушительно, как во время выхода из форта. Все, кто мог, построились — но командиры, казалось, ждали, что солдат будет больше.

Трибун Нерва, прихрамывая, вышел и встал рядом с Галлом. С другой стороны встали Хорса и опций Феликс. Кводрат, Зосима и Авит стояли в первой шеренге. При взгляде на ветеранов в глазах командиров явственно промелькнуло облегчение — но кто знает, сколько новобранцев смыло в эту ночь за борт?

Бенфициарий начал зачитывать имена по списку, каждый должен был откликнуться, услышав свое. Неподалеку, на носу корабля стоял лекарь-капсарий, держа наготове бинты и целебную мазь, чтобы оказать помощь тем, кто в ней нуждался. Бенефициарий выкрикивал имена — и ответом ему все чаще становилось молчание. Имена тех, кто навек упокоился в ледяной бездне...

Словно кинжал втыкался в кишки.

Паво быстро потерял счет погибшим.

Экипаж триремы «Веста» неплохо справился с бурей. Когда желудки солдат утихомирились, а раненых отнесли в трюм, легионеры принялись за возведение временной мачты. Парус остался целым, обломков вокруг было достаточно, так что у них была надежда поймать легкий ветерок. Корпус корабля остался целым, за что следовало бы горячо поблагодарить грозного Посейдона.

Ренат, центурион третьей когорты, вытер со лба пот и грязь и выпрямился, тяжело дыша. Им предстояла тяжелая работа — до тех пор, пока они не воссоединятся с остальной флотилией. Ренат подхватил моток просмоленного каната и отправился проверить личный состав — экипаж корабля составляла четвертая центурия его когорты.

Доспехи и оружие были надежно укрыты в трюме, так что солдаты работали налегке. Это было хорошо: так они быстрее приведут корабль в порядок. Как можно быстрее — ибо сейчас они представляли собой легкую мишень. Нужно найти остальные корабли. Сигнал с «Аквилы» — сначала сигнальный огонь, а затем и флаг — они уже заметили, и это заставило людей работать еще активнее. Безопасность заключалась в количестве кораблей, так что Ренат нещадно подгонял своих солдат.

— Давайте, парни, шевелитесь! Покажем этим изнеженным кискам из первой центурии настоящую римскую работу! — ревел центурион.

Впервые за утро команда откликнулась на его призыв довольно бодро. Ветер им сегодня благоприятствовал — пусть отчасти в переносном смысле. Ренат чуть слышно пробормотал благодарственную молитву и спрыгнул на палубу с мостика, чтобы включиться в общую работу.

Вместо привычного всякому дозорному «вороньего гнезда», легионер Порк торчал на вершине шаткого и ненадежного сооружения из бочек и ящиков, поставленных друг на друга. Он видел обход Рената, но центурион его не интересовал. Дозорный изо всех сил вглядывался в горизонт, прикрывая глаза ладонью от ослепительного солнца.

Ничего — кроме одного-единственного флагмана, «Аквилы». Но где же остальные тридцать восемь судов? Осторожно переступая на ненадежной платформе, дозорный осматривал зыбкую линию соединения сверкающего на солнце моря и голубого неба. Он был так сосредоточен, что не заметил, как ему на плечо преспокойно уселась здоровенная чайка. Впившиеся в кожу острые когти заставили солдата испустить отчаянный вопль, он нелепо взмахнул руками, нарушив хрупкое равновесие своей дозорной «вышки» — и рухнул вниз под гогот сослуживцев. Однако даже на лету его взгляд поймал что-то на горизонте...

Он выбрался из-под бочек и ящиков, не обращая внимания на смех, и торопливо залез на то, что осталось от его наблюдательного пункта. Солдаты замолчали, увидев, как побелели от напряжения пальцы дозорного, впившиеся в обломок мачты.

Затем он обернулся, нашел взглядом Рената и доложил, дрожа от радости:

— Корабли по правому борту, командир!

Легионеры побросали инструменты и кинулись к борту, восторженно вопя и стремясь своими глазами увидеть корабли. Центурион Ренат рассмеялся.

— Идут прямо на нас — судя по всему, теперь «Аквила» останется в хвосте! — пошутил он, сравнивая паруса приближавшихся кораблей и то, что осталось от парусов «Аквилы» и «Весты».

— Теперь мы будем флагманом! — заорал кто-то из легионеров.

Ренат повернулся, чтобы похвалить дозорного — и окаменел, увидев ужас на лице юноши.

— Командир... это не римляне! Это... пираты!

У Рената отвисла челюсть, он бросил панический взгляд на стремительно приближающиеся корабли — и увидел черные флаги на мачтах. Горло мгновенно пересохло, язык превратился в кусок пергамента. Ренат обернулся, мгновенно оценив ситуацию. Броня и оружие свалены в трюме. Баллиста безнадежно испорчена.

Желудок скрутило в тугой узел. «Сделай что-нибудь!» — в отчаянии вопил разум. Ренат вышел из ступора, кинулся в трюм и тут же выбежал, держа в каждой руке по мечу.

— Пираты! К оружию! — взревел центурион.

Драгоценные минуты утекали прочь. В суматохе и толчее легионеры наспех вооружались, разбегались по местам — но за это время пиратские суда подошли совсем близко. Впереди шла массивная квинкверема. Центурион судорожно моргнул при виде несметного количества бородатых, дочерна загорелых пиратов, потрясавших ятаганами и выкрикивающих проклятия в сторону римлян.

Пираты Понта Евксинского никогда не оставляли живых свидетелей — на этом основывалась их зловещая репутация.

Пиратский флагман стремительно подошел к «Весте» — и абордажные крючья впились в ее борт, словно орлиные когти. Легионеры попятились, сбились в кучу, теряя оружие и ломая строй. Ренат увидел это — и железная воля центуриона мгновенно победила простой человеческий страх.

— Сомкнуть строй! Держать квадрат! Зазор между щитами — только, чтобы просунуть меч! Не злите меня, трусливые ублюдки! Щиты примкнуть!

Слыша знакомый рев, солдаты пришли в себя, выровняли строй — и посреди палубы ощетинился пиками и мечами железный квадрат римских щитов. Как раз в этот момент пираты горохом посыпались на палубу «Весты». Наскоро прошептав молитву Митре, центурион Ренат рявкнул:

— Держаться, парни! Они ничего не должны увидеть, кроме наших щитов и наших мечей.

Как волны обрушиваются на одинокий утес — так понтийские пираты набрасывались на несокрушимый римский строй. Набрасывались — и откатывались назад. Их предводитель яростными воплями подбадривал своих головорезов, стоя на планшире и держась за канат. Его длинные волосы, свернутые в тугой узел на макушке, были окрашены в неестественно яркий красный цвет; острые, как у зверя, клыки сверкали на солнце. Римляне были окружены со всех сторон — и все же сопротивлялись.

— Тесните их к борту! Держи... — Ренат захлебнулся собственным криком, когда изогнутый пиратский клинок вонзился ему в плечо.

Ослабев всего лишь на мгновение, центурион с ревом отскочил в сторону, наискось рубанул мечом, затем укоротил на голову следующего нападавшего — и вновь укрылся за щитом. Еще один искусный маневр — и меч вошел прямо в грудь очередному пирату.

Враги падали вокруг, как подкошенные, и центурион, впавший в боевое неистовство, чувствовал себя неуязвимым и могучим. Однако погибали и римляне — менее половины его центурии все еще держались на ногах. Кровь хлестала из раны на плече, но Ренат запретил себе думать об этом. Он бросил отчаянный взгляд на море — насколько далеко от них «Аквила», их единственное спасение?! Однако вместо «Аквилы» он увидел, как второе пиратское судно подходит к левому борту «Весты».

Отчаяние навалилось черной стеной. Пираты прыгали на борт римской триремы, и им, казалось, не было конца. Самое же плохое заключалось в том, что они заходили с тыла...

Центурион отбил удар меча, потом, рыча, притянул к себе уже мертвого легионера.

— Не сдавайся, Минуций! К бою, Рим!

Словно обезумев, он в одиночку бросился на пиратов, сея смерть в их рядах, не обращая внимания на кровавое месиво у себя под ногами. Подхватил из чьей-то мертвой руки второй меч, убил еще двоих, ушел из-под удара третьего, снес голову четвертому...

Он не почувствовал удара ятагана. Только шелест стали в воздухе, тупой удар в плечо и какой-то глухой стук. Только через долю секунды пришло осознание того, что стук издала его собственная рука, отрубленная по самое плечо. В глазах потемнело. Центурион Ренат чувствовал, как жизнь оставляет его — но продолжал сражаться. Уже сквозь кровавый туман разглядел он силуэты знакомых кораблей — это были римляне. «Они сделали это! Они пришли!» — прошептал умирающий центурион.

Было слишком поздно — для центуриона Рената все закончилось. Однако его люди были все еще живы — и они дождались помощи.

«Аквила» все-таки успел!

Паво до крови прикусил губу и привстал на цыпочки, чтобы видеть происходящее из-за могучего плеча Зосимы.

«Веста» судорожно вздрагивала, словно умирающая газель — и словно кровожадные львы, ее пожирали пиратские корабли. Пена на волнах вокруг корабля была не белой — красной. Крики и лязг металла заставляли кровь замерзнуть в жилах.

Нос «Аквилы» ткнулся в борт умирающего корабля. Паво быстро взглянул на Суру, стоявшего рядом с ним.

— Я тебя прикрою! — твердо сказал он.

Сура кивнул, закусив губу, и переступил с ноги на ногу.

— Проклятие солдата? — нервно хихикнул Паво.

Полный мочевой пузырь внезапно напомнил о себе и ему тоже. Сура кивнул и залился тихим нервным смехом.

Галл, стоя на носу, повернулся к девяти десяткам легионеров и заорал:

— Покажем этим ублюдкам, что значит — легион! За империю!

Солдаты завопили и бросились вперед. Гребни интерсиз, словно плавники акул, потекли над бортами римских кораблей. Паво и Сура орали вместе со всеми и вместе со всеми мчались вперед, даже не глядя под ноги.

Пираты, захваченные врасплох этим яростным натиском, в замешательстве отхлынули назад, к правому борту. Они слишком много сил и людей потратили на первую атаку, а потом слишком рано расслабились, почуяв победу — теперь же на них надвигался новый и свежий противник.

Жалкие остатки четвертой центурии, всего несколько человек, залитых кровью, скорчились на палубе «Весты».

— Держать строй! — рявкнул Галл. — Тесните их!

Паво едва не вырвало, когда совсем рядом с ним из распоротого живота легионера четвертой центурии вывалился ворох окровавленных кишок. Парень был едва ли не младше самого Паво... В следующее мгновение, уже мертвый, он лишился еще и головы. Паво затрясло — но на переживания времени не было. Они все еще были в меньшинстве, и враг был все еще очень силен.

Предводитель пиратов бесновался высоко на мостике, и Галл, обернувшись к своим людям, закричал:

— Убейте эту тварь!

После этого он сам метнул плюмбату в красноволосого — но дротик лишь скользнул по шее пирата, и тот увернулся, разразившись насмешливым хохотом.

Паво увидел, как центурион нырнул в самую гущу боя и почти скрылся под облепившими его смуглыми телами пиратов. Галл сеял вокруг себя смерть — и ошеломленные разбойники не выдержали, отхлынули назад.

Часть первой центурии все еще медлила, не решаясь вступить в рукопашную схватку, но тут на них обрушился разъяренный опций Феликс.

— Приказ командира не слышали?! Вперед, сучье племя! Покончим с этими ублюдками!

Сердце Паво забилось сильнее, когда он услышал нарастающий победный клич легионеров, которых вел в бой маленький неистовый грек. Тем временем подразделение Галла упорно прорубалось вперед, отважно бросаясь в самую гущу пиратов. Галл рвался к телу Рената, и Паво увидел окровавленный, изувеченный труп центуриона, над которым отчаянно рубилась первая центурия.

— Защищать тела наших братьев! — проревел Зосима, убивая сразу с двух рук. — Иначе эти пиратские подонки надругаются над их останками!

Паво поскользнулся в теплой крови, споткнулся о чью-то отрубленную ногу — и его шатнуло назад, но в ухо тут же пролаял Авит:

— Смотри вперед, Паво! Только вперед!

Паво кивнул — и увидел, как прямо на него бегут сразу двое пиратов с окровавленными ятаганами. Он в панике взглянул на Суру, они едва не попятились, но тут рык Зосимы перекрыл гул боя.

— Щиты сомкнуть, опарыши! Тесните ублюдков! Кладите их на палубу — и потрошите, как кур!

Паво оскалился на пиратов и вскинул свой щит. С глухим лязгом к нему примкнулся щит Суры, потом третий, четвертый — и римский боевой клин двинулся вперед, с Зосимой во главе, истребляя пиратов с невиданной жестокостью. Кривые ятаганы были бессильны против традиционного римского построения. Первая линия пиратов рассыпалась, они заметались по палубе, падая под ноги римлян. Паво охватило боевое безумие. Он с хриплым воплем ударил мечом в горло одному пирату, тут же выдернул клинок и наискось полоснул по смуглому животу другого. Тошнота вновь подкатила к горлу при виде распоротой плоти — но противник уже падал на палубу, и времени на слабость не было.

Римляне теснили пиратов все дальше и дальше к борту, убивая их без счета и без жалости. Паво надеялся, что перелом в битве уже наступил — но продолжал исправно рубить и колоть, хотя и задыхался от усталости. Внезапно он почувствовал тупой удар в лицо, и в глазах вспыхнули яркие звезды. Шлем свалился с его головы, а в следующее мгновение перед носом Паво мелькнула малиновая вспышка. Высокий пират в прыжке занес окровавленный ятаган над головой Паво — и юноша отчетливо понял, что не успевает отразить этот удар. Он закрыл глаза, ожидая боли и тьмы... но вместо этого на лицо ему пролилась горячая кровь, а рядом прозвучал насмешливый голос Суры:

— Будешь должен!

Паво открыл глаза и увидел, что высокий пират с удивленным выражением лица смотрит на окровавленный обрубок на месте своей руки. Потом он сильно побледнел и упал на палубу, недвижимый.

— То-то же! — кровожадно выдохнул Сура.

В тот же миг Паво заорал:

— Вниз!!!

Сура, не думая, нырнул вниз и вбок, а Паво ринулся вперед и вонзил спату в лицо человека, который только что едва не зарубил его друга топором. Паво стер кровь с лица и оскалился, чувствуя, что сердце сейчас взорвется у него в груди.

— В расчете, Сура!

Предводитель пиратов осмотрел поле боя и злобно скривился. То, что казалось таким легким делом, обернулось потерями и едва ли не поражением. Он потеряет гораздо больше, чем приобретет — на военном корабле вряд ли есть золото. Красноволосый пират оглушительно свистнул — и подал знак своим людям отступать, а затем легко перепрыгнул на борт своей квинкверемы.

У самого борта «Аквилы» нервно переступал с ноги на ногу Хорса. Он изнывал от желания вступить в бой — но приказ Галла был однозначен: это работа для легионеров, пятеро выживших после бури федератов должны оставаться на «Аквиле». Хорса вцепился в планшир, проклиная страшными словами пиратов и вздрагивая при виде каждого смертельного удара, нанесенного римлянам.

Хорса и заметил первым, как капитан пиратского корабля перепрыгивает на свою квинкверему. Потом, увидев, как пиратский корабль отплывает назад, Хорса заулыбался, надеясь, что это победа... но в ту же секунду кровь застыла у него в жилах. Он увидел, что второй корабль готовится протаранить «Весту» своим окованным медью килем.

— Они хотят потопить вас! — заорал Хорса во всю мощь своих легких — но легионеры на «Весте» не слышали и не могли его слышать за грохотом битвы. В бессильной ярости Хорса ударил кулаком по планширу, а затем отрывисто пролаял команду на готском. Все пятеро готов стремительно бросились в трюм «Аквилы».

Паво чувствовал страшную усталость. Ставший неимоверно тяжелым меч тянул его вниз, на окровавленную палубу, и вид белоснежных осколков костей, торчащих среди багрового месива из плоти погибших, уже никак его не трогал. Избиение римлян пиратами сменилось методичной, эффективной и неостановимой бойней, которую римляне устроили в отместку нападавшим. Легионеры шли по трупам и сеяли смерть. Пираты — это было совершенно очевидно — впали в панику.

— Они собираются сдаваться, Сура!

— Нет! — Сура внезапно задохнулся, вытаращил глаза и безмолвно указал рукой на стремительно приближавшийся к ним второй корабль пиратов. Словно легендарный Кракен, он вырастал над «Вестой», заполняя все небо своим черными парусами.

Под килем пиратского корабля виднелся массивный медный шип — им пираты таранили и топили ограбленные суда. Если они сейчас ударят в «Весту» — римские солдаты утонут, и тогда «Аквила» останется без защиты, став легкой целью и добычей! Паво отскочил от борта и кинулся к Галлу.

— Командир! — отчаянно крикнул он и схватил центуриона за плечо, рискуя нарваться на удар мечом. Галл обернулся, оскалившись, словно волк. Он был в крови с головы до ног.

— Нет времени, Паво! — крикнул он и тут же проткнул мечом полуголого гиганта в набедренной повязке.

— Командир, мы утонем! Они собираются нас таранить!

Галлу хватило одного быстрого взгляда. Затем он мимоходом раскроил череп очередному пирату и подбежал к борту. Галл быстро оценил ситуацию. Трап, перекинутый с пиратского флагмана, еще лежал на борту «Весты»...

— Паво, бросай щит! — его голос прозвучал на удивление мягко, но затем обрел прежнюю мощь. — И прыгай!

Он указывал на пиратский корабль. Потом он рванулся вперед и железной хваткой вцепился в неумолимо соскальзывавшую с борта доску трапа.

— Паво, вперед! Давай, мальчик!

Он упал на колени и подставил Паво сложенные руки. Паво даже испугаться толком не успел, хотя приказ командира казался форменным безумием. Он быстро прикинул расстояние, прыгнул, толкнулся об руки центуриона — они показались ему каменными ступенями — и взлетел на сходни, круто уходившие вверх. Еще мгновение — и Паво, в полном вооружении, только без щита, распластался над бездной между двумя кораблями.

— Давай сюда трап! Обратно толкай! — заорал Галл. — Они не станут нас таранить, пока корабли соединены!

— Как?! — заорал Паво в ответ, чувствуя, как паника заливает его разум.

Сходни раскачивались, высокий борт квинкверемы уходил все дальше. Ему не перебраться... В этот момент две пары могучих ручищ толкнули его вперед — и через долю секунды Паво кубарем покатился по палубе пиратского флагмана. Зосима и Кводрат — благослови их, Митра!

Он пополз по палубе — и неожиданно уперся в пару роскошных, но изрядно стоптанных сапог. Медленно подняв голову, Паво увидел сначала стрелу, нацеленную ему прямо в лоб, а над ней — улыбающуюся физиономию красноволосого пирата.

— Я бы мог избавить тебя от страданий, подарив тебе быструю смерть — например, пробив этой стрелой твой вытаращенный глаз, римлянин...

Паво замер, не сводя глаз с наконечника стрелы.

— ...однако я не хочу лишать себя удовольствия посмотреть, как ты утонешь вместе с остальными.

Капитан пиратов резко ударил Паво ногой в грудь, и юноша задохнулся, хватая воздух.

— За борт, мальчик! — прорычал пират.

Паво неловко вскарабкался на борт и замер, балансируя и отчаянно ища, за что бы уцепиться. Под руку попалась веревка, и он машинально вцепился в нее. В следующий момент он упал вниз. Веревка натянулась. Хрустнули суставы, и Паво, повиснув над водой, со всего размаха впечатался лбом в борт корабля. Болтаясь над волнами, он бросил отчаянный взгляд вниз, на палубу «Весты». Галл, Зосима, Кводрат и Феликс что-то орали ему — но он не слышал ни звука.

— Что?! — закричал он, видя, как багровеют от натуги их лица. Тогда Зосима вытянул шею и весьма красноречиво провел по ней большим пальцем, одновременно произнеся очень медленно и раздельно: «Режь веревку!»

Резать веревку? Паво вскинул глаза наверх.

Ну конечно же!

Натянувшаяся веревка была единственным, что удерживало сходни в вертикальном положении — Паво стал противовесом. Он судорожно зашарил по поясу в поисках кинжала. Внизу плескалась мутная от крови и пены вода, и борта судов могли в любой момент превратить Паво в лепешку. А еще оттуда, снизу, на него смотрели отчаянные глаза его товарищей...

«Ох, и мудак же ты, Вителлий Паво... Мог бы заранее научиться плавать...»

Паво усмехнулся — и полоснул кинжалом по веревке. С тихим звоном натянутая, как струна, веревка унеслась в небо, сходни с грохотом рухнули на борт «Весты», а Паво камнем полетел в воду. И в тот же миг раздалось яростное и злобное ржание — пятеро федератов-готов на полном скаку пронеслись по палубе «Весты» и буквально взлетели на пиратский флагман.

Все происходило очень быстро. Паво ждал ледяных объятий воды — но вместо этого его рвануло вверх, и что-то сдавило его грудь так, что он захрипел. Подняв голову, Паво увидел ухмыляющуюся рожу Зосимы — тот держал его на весу в длинной ременной петле.

— Даже не думай, что тебе удастся откосить от службы, уплыв отсюда! — прогудел гигант, вытягивая Паво на палубу.

Галл взошел на палубу квинкверемы во главе легионеров, хмурясь мрачнее тучи. Хорса и его всадники окружили капитана пиратов, а тот стоял смирно — но глядел дерзко.

— Я полагал, что отдал тебе ясный приказ, Хорса! — сухо бросил Галл, стараясь не смотреть на гота.

— А я решил, что с вами — и с нами — будет покончено, если я не вмешаюсь, командир! Хотя юный Паво в итоге спас нас всех. — Хорса невозмутимо поклонился смущенному юноше.

— Мы обсудим это позже! — помолчав, процедил Галл. — Собрать всех людей с «Весты» и «Аквилы» на квинквереме и поднять сходни!

В этот момент все четыре корабля — два пиратских, «Веста» и «Аквила» — вздрогнули. Медный шип со страшным скрежетом вспорол обшивку «Весты», и корабль, вместе со всеми пиратами на борту, буквально на глазах развалился на две части. Предводитель пиратов в отчаянии уронил голову на грудь. Галл в гневе повернулся к нему.

— Во имя Митры! — заорал он. — Мы могли бы вас пощадить, заковать в цепи и посадить на весла!

Не сдержавшись, он плюнул пирату под ноги.

— Теперь у нас не хватает одного корабля — по твоей милости! Ты что, не понял, что поднял меч на империю? Не рассчитывал на мощь Одиннадцатого легиона Клавдия? Хочешь что-нибудь сказать прежде, чем отправишься вслед за своими людьми? — Галл в ярости ткнул пальцем в сторону тонущей триремы, где оставшиеся в живых пираты в отчаянии карабкались на обломки мачт, пытаясь спасти свои жизни.

Унылое лицо красноволосого пирата внезапно озарилось странным светом. Он оскалился, слюна пузырилась на желтоватых клыках.

— Легион?! Так вы и есть тот легион, которого они так ждут?! — пират откинул голову назад и захохотал, словно демон.

Они словно поменялись местами — теперь центурион Галл выглядел растерянным, а пират — надменным. Однако Галл быстро пришел в себя, выхватил из ножен меч и приставил его острием к горлу красноволосого.

— Не играй со мной, пес! Говори — или я прикажу тащить тебя за кораблем на веревке, чтобы акулы рвали твою плоть, пока ты не сдохнешь!

Пират в ярости рванулся вперед, едва не напоровшись на меч. Зосима и Кводрат едва успели схватить его за руки.

— Это наше море! Мы торгуем в этих водах! И мы знаем, что творится в тех землях, о которых вы, римляне, давно позабыли!

— Мне не нужны ни загадки, ни уроки истории! — Острие вдавилось в кожу, выступила кровь. — Говори!

— Вы не доживете до осени, римские собаки! Они уже ждут вас. Ваши мольбы о помощи никто не услышит!

С этими словами капитан пиратов неожиданно рванулся в сторону, увернувшись от Зосимы и Кводрата, а потом кинулся на Галла. В его руке сверкнул кинжал — видимо, он прятал его в складках пояса. Ошеломленный центурион не успел пошевелиться — но Феликс действовал быстрее, чем молния. Он метнул свой меч в грудь пирату, и тот замертво свалился на палубу. Короткий хрип — и все было кончено.

Галл со свистом втянул воздух, поправляя шлем.

— Отличный бросок. Но я бы его тоже достал! — проворчал багровый от смущения Зосима, пнув труп пирата тяжелым сапогом.

Галл стиснул зубы и повернулся, чтобы увидеть, как исчезает под водой «Веста», а пираты в отчаянии простирают руки, моля о пощаде, или пытаются взобраться на гладкий медный шип, протаранивший триеру. Центурион с силой ударил кулаком по планширу.

— Командир... — тихо окликнул его Феликс.

— Боспорское царство уже близко. Сутки пути. Быстро чиним «Аквилу» и перебираемся на нее. Проклятую посудину, — Галл указал на второй пиратский корабль, — потопить! Мы должны срочно нагнать наш флот. Нерва должен собрать всех центурионов вместе. Мы должны получить полный контроль над этой проклятой миссией, пока она не сожрала нас с потрохами!

Галл отвернулся, глядя на беспечную синеву моря и небесную лазурь. До него доносились крики и перебранка солдат, разоружавших экипаж квинкверемы — но глаза Галла были неотрывно устремлены на север.

Север был пуст — но исполнен мрачных тайн. Слова предводителя пиратов вновь и вновь звучали в голове Галла.

«Они будут ждать вас. Они уже ждут вас. Ваши мольбы о помощи никто не услышит!»