Богатые тоже плачут: Бето и Марисабель

ГЛАВА 9 Судьба Леопольдо решается

Виктория не находила себе места. Если еще вчера она думала, что самое большое несчастье для женщины — разлад с мужем, то теперь она поняла: большего горя или большей радости, чем собственные дети, не может принести никто и ничто. Все ее недовольство Умберто ушло на задний план. Главной проблемой жизни стал вопрос — что делать с Лео?

Сначала она хотела было посоветоваться с мужем, рассказать ему о том, что приключилось утром на кухне, но затем передумала. Совершенно не исключено, что Умберто поддержит сына, ведь он неоднократно высказывался в том духе, что «прислуга должна знать свое место».

Она решила поговорить с Лео и объяснить ему, что, кем бы ни был человек, какое бы место в обществе он ни занимал, с ним нужно обращаться прежде всего как с человеком. Но все ее доводы ни к чему не привели. Лео слушал мать молча, отвечал неохотно, а на ее предложение немедленно извиниться перед служанкой отвечал резким отказом.

Виктория попробовала апеллировать к авторитету отца, но сын лучше ее знал, на чьей стороне окажется Умберто, истинный представитель семьи Герреро.

— Папа не станет ее защищать! — сказал он. — Он думает так же, как дядя Гаспар.

— А что думает дядя Гаспар? — холодно поинтересовалась Виктория.

— Он умеет поставить слуг на место, — заявил Лео. — Или пусть убираются в свою деревню и ковыряются там в навозе.

У Виктории хватило сил молча и с достоинством покинуть комнату сына. Но, спустившись вниз, она не смогла больше сдерживаться и горько расплакалась. Никогда в жизни она представить себе не могла, что у нее вырастет вот такой сын. Когда малыш Лео родился, она рисовала его будущее в самых радужных красках. Ей казалось, что она сумеет воспитать сына так, чтобы он вырос самым умным, самым образованным и в то же время добрым и справедливым. И что же она теперь видит!

Виктории вдруг вспомнилась Марианна Сальватьерра. Как-то во время задушевной беседы та призналась, что с большим трудом находила общий язык с Марисабель, когда той было лет шестнадцать или семнадцать.

— Дети в этом возрасте такие упрямые, — со вздохом и улыбкой одновременно говорила Марианна. — Совершенно не желают слушать старших, обижаются по поводу и без повода и даже считают себя вправе судить собственных родителей. Как хорошо, что этот трудный возраст все же проходит.

Виктория почувствовала, что ей захотелось окунуться в уютную и проникнутую теплом обстановку, которую она всегда встречала в доме Марианны.

«Может быть, стоит посоветоваться с ней? — подумала Виктория. — Уж она меня поймет лучше, чем Умберто Герреро».

Увидев, что хозяйка куда-то собирается, в прихожей появилась Хеорхина.

— Сеньора, не надо так расстраиваться, — сказала служанка. — У молодого сеньора переходный возраст. Все еще изменится.

— Нет, Хеорхина, — покачала головой Виктория. — Если не взяться за него сейчас, потом будет уже поздно. Я все-таки решила настоять на своем.

Она решительно вышла из дома и попросила шофера отвезти ее к Сальватьерра.

Марианна немного удивилась появлению Виктории. Ведь виделись они совсем недавно. К тому же позвонил дон Бартоломео, который приехал к своей дочери в город, и сказал, что Гильермо Эрнандес, управляющий ранчо в Гуанахуато, которое принадлежало Марианне, тоже в Мехико, так что они вдвоем собирались зайти к Марианне и потолковать о том, как идут дела на ранчо.

— Да я ненадолго, — сказала Виктория. — Просто в доме, где я сейчас живу, — я имею в виду дом Умберто — мне совершенно не с кем поделиться.

Марианну встревожили такие слова. Шутка ли сказать о родном доме «дом, где я сейчас живу», как будто это какое-то временное пристанище. Да и вид у Виктории был совсем невеселый.

— Садись, дорогая, успокойся. — Марианна принесла фрукты и прохладительные напитки. — Или лучше кофе?

— Нет, ничего не надо, — покачала головой Виктория. — Я не хочу ни пить, ни есть, ради Бога, не беспокойтесь.

— Что же все-таки стряслось? — спросила Марианна. — Опять Умберто?

— Гораздо хуже, — грустно ответила Виктория. — Муж — что? С ним всегда можно развестись. А вот с сыном не разведешься.

— Лео? — удивилась Марианна. — Он же всегда был таким хорошим мальчиком.

— Я тоже так думала, — горько ответила Виктория и подробно пересказала Марианне то, что произошло между Лео и служанкой. — Понимаете, хуже всего были даже не сами слова, а то презрение, с которым он их произносил. Оказывается, мой сын не считает слуг за людей. Это так страшно, понимаете? Значит, тысячи простых мексиканцев — рабочие, которые трудятся на фабриках, крестьяне, которые обрабатывают землю, а заодно и мои братья и сестры, которые остались в Басконии, для него просто «рабочий скот». Они существуют только, чтобы угождать ему. Он царь, а они его рабы. И хуже всего, что эти мысли внушают ему Герреро.

— Неужели Умберто? — не поверила Марианна.

— Умберто, конечно, вслух так не говорит, но в глубине души вовсе не считает подобные мысли преступными. А вот его кузен Гаспар и его домашние пытаются сотворить из Лео точную копию своего сынка Херардо, который сейчас занимается бизнесом в Штатах… Представьте себе, как мне это должно быть приятно!

В это время в прихожей раздался низкий голос, приветствовавший служанку, и в дверях появился широкоплечий бородатый гигант в голубой рубашке с ярким шейным платком, а за ним худой высокий старик.

— Познакомься, Виктория, — сказала Марианна, вставая навстречу гостям. — Это мой родственник, дядюшка Бартоломео, и Гильермо Эрнандес, муж моей давней подруги, управляющий нашим ранчо и наш компаньон. Не знаю, что бы мы делали без Гильермо: он просто преобразил ранчо.

Мужчины подошли и немного смущенно пожали руку, которую протянула Виктория.

— А это наша подруга Виктория Хауристи, теперь Виктория Герреро, — представила ее Марианна.

Дон Бартоломео вдруг оживился.

— Постойте-ка, сеньора, уж не вы ли «Виктория Неукротимая», которая танцевала в кабаре «Габриэла» несколько лет назад?

— Да, это я, — ответила Виктория, которая вместо того, чтоб смутиться, испытала удовольствие при упоминании своей прошлой славы.

— Вот это да! Мы с дружком как-то попали на представление в «Габриэлу», так я вас отлично запомнил. Ну вы и плясали! С тех пор никого не видел, кто бы вам в подметки годился! Для меня большая честь с вами познакомиться.

— Я тоже очень рада, — ответила Виктория. Ее лицо оживилось, и теперь Марианне казалось, что она выглядит ничуть не старше, чем в те дни, когда была ведущей солисткой кабаре.

Дон Бартоломео пришел в восторг.

— Смотри, Гильермо, я никак не ожидал, что мы здесь встретимся со знаменитостью. Это же «Неукротимая Виктория», лучшая исполнительница латиноамериканских танцев в свое время. Но вы уже не выступаете, так ведь?

— Да, это правда, я давно оставила сцену. Вышла замуж, и теперь у меня уже большой сын.

— Рад за вас, сеньора, хотя и жалко, что вы лишили нас удовольствия видеть вас на сцене. Будем очень рады встретиться еще.

— Ну как там дела в Гуанахуато? — спросила Марианна.

— Все отлично, — отозвался басом здоровяк Гильермо. — Финансовый отчет я отправил сеньору Сальватьерра на прошлой неделе. Мы только жалеем, что вы так давно не приезжаете на ранчо.

— Все время собираюсь, и каждый раз какие-то дела удерживают в городе, — сказала Марианна. — Ужасно хочется повидать Селию, подышать свежим воздухом. Но я обязательно соберусь.

— И подругу привозите, — пробасил Гильермо. — Сеньора Виктория, мы люди простые, но для нас будет большой честью принять вас у себя на ранчо.

— Благодарю вас, — попыталась улыбнуться Виктория. — Звучит очень заманчиво. Вот только надо решить сначала семейные проблемы. Тут у меня муж, сын.

— Отлично, приезжайте все вместе.

Лицо Виктории приняло горькое выражение, и Марианна поспешила пояснить:

— Муж Виктории, сеньор Умберто Герреро — известный финансист и промышленник.

— А, ну тогда вас на ранчо не заманишь, — понимающе кивнул Гильермо. — Вы небось привыкли к шикарным курортам и пятизвездным отелям.

Виктории вдруг захотелось довериться этим бесхитростным и таким приветливым людям.

— Да нет же, все не так. Я сама родилась в очень простой семье и долгое время зарабатывала себе на жизнь. Никто из моих родных никогда не мерил людей по банковскому счету. А вот семья моего мужа — совсем другое дело. Я просто мечтала бы о том, чтобы мой сын Лео попал на настоящее ранчо и посмотрел, как люди возделывают землю и разводят лошадей.

— Слушай, а это мысль! — сказала Марианна. — Действительно, отправь-ка своего Лео к Гильермо на ранчо. Пусть он поживет среди этих, как он выражается, «рабочих скотин, которые роются в навозе».

— Он так говорит? — удивился Гильермо. — Вот уж не ожидал…

— Так принято думать в семье Герреро, — сухо ответила Виктория.

— Просто он не сталкивался с настоящими людьми, — сказал Гильермо. — Что он видел в жизни? Роскошный особняк своего папочки, дорогие курорты да закрытую школу, где учатся такие же, как он, сынки богатых родителей.

— И еще своего дядю Гаспара, — добавила Виктория.

— Такие люди считают, что земля крутится только для них, чтобы им было хорошо. Они же представления не имеют о том, как живут простые люди, как работают. Сколько ему лет, кстати?

— Недавно исполнилось тринадцать, — ответила Виктория.

— Значит, он ровесник нашему сыну Андресу. Вот и отлично. Отдадим вашего Лео Андресу в науку, тот из него живо человека сделает.

Виктория задумалась. Как ни неожиданно звучало предложение Гильермо Эрнандеса, в нем что-то было. Действительно, ведь Лео, и в этом Виктория видела и свою вину, всю жизнь был очень далек от мира простых людей. Фактически, кроме прислуги, ему ни с кем из них и не приходилось сталкиваться. Виктория раньше никогда не задумывалась об этом.

«В конце концов, почему бы и нет? — подумала она. — Лео должен наконец узнать, какова жизнь этих людей, которые «ковыряются в земле».

— Вот завтра я поеду обратно и могу захватить его, — предложил Гильермо.

— А он не откажется? — спросила Марианна.

— Откажется, конечно, — задумчиво сказала Виктория. — Но я знаю, как его заставить. Сложнее с Умберто. Ему такой летний отдых для сына явно придется не по вкусу. Но это я возьму на себя.

— Вот и прекрасно! — пробасил Гильермо. — Машина у меня здесь. Марианна, наверно, еще не видела ее? Мы же с Селией купили «лендровер». Как раз чтобы ездить по разбитым мексиканским дорогам. Так что — звоните. Я могу подъехать к вам, или привозите парня сюда.

— Хорошо, спасибо, — поблагодарила Виктория.

Виктория и сама не ожидала, что после разговора с Гильермо Эрнандесом у нее полегчает на душе. Но теперь она ехала домой и чувствовала, что у нее с сердца как будто свалился тяжелый камень. Он приняла твердое решение — Лео не поедет к этим противным Герреро, но и в домике, где живут Бегония с Альфредо, с его настроениями ему делать нечего. Не хватало еще, чтобы он снова стал задирать нос перед родственниками матери и хвастаться отцовским богатством.

— Сеньор Герреро звонил из своего офиса и сказал, что не придет к обеду, — сообщила ей Хеорхина. — У него важные переговоры.

— Хорошо, — сказала Виктория и подумала, что она даже рада тому, что Умберто за обедом не будет.

Прошли те дни, когда она расстраивалась из-за каждой его поездки, из-за каждого делового приема, куда он не мог пойти вместе с женой. Она уже давно привыкла обходиться без него. Тем более сегодня Виктории хотелось серьезно поговорить с Лео.

За обедом подавала Хеорхина, и мать с сыном ели в полном молчании. Виктория не хотела начинать серьезный разговор при девушке, а Лео, упрямо насупившись, смотрел перед собой, не поднимая глаз ни на мать, ни на служанку.

Когда обед закончился, Лео хотел было немедленно уйти в свою комнату, но Виктория остановила его:

— Я хочу с тобой поговорить, останься, пожалуйста.

Лео молча повиновался.

— Я хотела взять тебя с собой в Веракрус навестить Бегонию, — начала Виктория. — Я тебе об этом говорила. Но теперь, после того что произошло, я не могу этого сделать. Еще раз предлагаю тебе извиниться перед Хеорхиной.

Лео молчал.

— Мне будет просто стыдно за тебя, — продолжала Виктория. — Так что мне придется поехать одной.

Лео пожал плечами.

— Хорошо, я останусь с папой.

— Нет, — твердо сказала Виктория, — не останешься. И уж тем более я не отпущу тебя ни к Гаспару Герреро, ни к его сыну Херардо. Ты поедешь на ранчо Гильермо Эрнандеса.

— На ранчо? — не поверил свои ушам Лео. — Это еще что такое?

— Да, — подтвердила Виктория. — Это ранчо принадлежит сеньоре Марианне Сальватьерра, а управляющим у них Гильермо Эрнандес. Кстати, его сын Андрес Эрнандес твой ровесник.

Лео задумался. В принципе последние два года он увлекался ковбойскими фильмами, и ему страшно нравилось, как лихие парни великолепно скачут по прериям, отстреливаясь от врагов. В школе было модно носить ковбойские сапоги и шляпы, но Лео знал, что никто из его соучеников не сможет похвастаться, что попробовал такую жизнь на деле. Что ж, пожалуй, даже интересно познакомиться с такими людьми поближе.

— Ну ладно, поеду на ранчо, — проворчал он, — раз ты так хочешь… А что скажет папа?

— С ним буду говорить я, — ответила Виктория.

Она внимательно следила за выражением лица сына, не в силах понять, что он сейчас испытывает — всего лишь досадует на то, что его ссылают в глушь, или воспринимает это как жестокое наказание. Но лицо Лео казалось непроницаемым. «Настоящий Герреро, — подумала Виктория. — Копия отца — у того по лицу тоже никогда ничего не прочтешь».

— Я пойду? — спросил Лео.

— Иди, — ответила Виктория. — Гильермо уезжает завтра утром. Так что будь готов.

Лео встал из-за стола и пошел к двери. На полпути он обернулся и совершенно неожиданно для Виктории спросил:

— А где это ранчо-то? В какой провинции? Я хоть по карте посмотрю.

Только к вечеру следующего дня Умберто Герреро вспомнил о сыне. То, что он не видел его накануне вечером, нисколько его не удивило — Умберто вернулся домой поздно с деловой встречи. Утром он рано ушел в офис, пока сын еще спал. И только когда Лео не оказалось за столом во время ужина, он осведомился у жены:

— Почему Лео не спускается к ужину?

Виктория давно ждала этого вопроса, и все же голос ее предательски дрогнул, когда она ответила:

— Он уехал погостить на ранчо Сальватьерра.

— Что? — не поверил своим ушам Умберто. — На ранчо Сальватьерра? С какой стати?

— Его отвез Гильермо, управляющий Марианны. Я решила, что Лео полезно будет пожить в деревне. Тем более у Эрнандесов сын такого же возраста, они смогут стать товарищами.

— Но мы же договорились, что мальчик поедет в Чикаго к кузену Херардо. — Умберто говорил очень спокойно, но Виктория, хорошо знавшая мужа, чувствовала, что за этим спокойствием кроется настоящая ярость.

— Мне кажется, — ответила она, сделав ударение на слове «мне», — что Херардо может дурно повлиять на Лео, собственно, уже повлиял.

— Что ты имеешь в виду? — замороженным голосом осведомился муж.

— Сейчас расскажу, — ответила Виктория и объяснила мужу, какие черты в характере сына ей не нравятся. — Я категорически против того, чтобы наш Лео превращался в копию твоего племянника.

— Вот как? — поднял брови Умберто. — Я не знал, что семья Герреро тебе так отвратительна.

Виктория промолчала.

— Что ж, — сказал Умберто, — придется мне узнать, где находится это ранчо, и съездить за сыном самому. Если тебе не хочется, чтобы он был похож на Герреро, то я категорически против того, чтобы ты делала из него ранчеро. Ты, надеюсь, не забыла, что я, как отец, тоже имею право думать о будущем своего сына.