Богатые тоже плачут: Бето и Марисабель

ГЛАВА 40 Дон Матиас врывается к Фелисии

В этот день с самого раннего утра Фелисия была дома одна — Тони на рассвете вызвали к роженице, и роды, судя по всему, были тяжелые, так как Тони не появился к завтраку. Близился обед, а его все еще не было.

Однако Фелисия не скучала. Несмотря на то что она была женой врача, и теперь можно было уже с уверенностью сказать — преуспевающего врача, а до этого несколько лет прожила в шикарном особняке Сальватьерра в Мехико, все же она так и оставалась простой девчонкой, которая не боится испачкать руки в земле.

За те несколько месяцев, которые они прожили в небольшом кирпичном домике на углу площади Эрнана Кортеса и Авенида де Република, она успела превратить запущенную лужайку перед домом в настоящий цветник — здесь круглый год цвели и благоухали розы, азалии, рододендроны, гибискусы. Вот и сегодня, воспользовавшись долгим отсутствием мужа, Фелисия принялась что-то перекапывать и пересаживать в своем цветнике.

За этой работой ее и застало внезапное появление дона Матиаса Гайа. Фелисия находилась в дальнем углу сада у самого сарайчика, скрытого за густыми побегами бамбука, который она насадила здесь специально, чтобы скрыть от глаз непрезентабельную хозяйственную постройку.

Она была немало изумлена, когда увидела, что, несмотря на протесты служанки, открывшей решетчатую дверь, в сад решительно вошел грозный начальник полиции. Не замечая хозяйку, он совершенно бесцеремонно направился прямо к дому и хотел было уже без всякого приглашения войти внутрь, как Фелисия окликнула его.

— Сеньор Гайа? — спросила она холодно.

Начальник полиции обернулся и увидел Фелисию.

Она была в рабочем фартуке с секатором в руках, испачканных землей.

— Сеньора Кантильо? — отозвался полицейский. — Я хотел бы видеть вашего мужа.

— Он сейчас на вызове и будет позже, — ответила Фелисия.

— Вы уверены, что его нет дома?

Этот вопрос удивил и возмутил Фелисию.

— Вы сомневаетесь в моих словах, полковник?

— Сейчас увидим, сомневаюсь или нет, — ответил дон Матиас и неожиданно для Фелисии вошел в дом.

Она не собиралась выносить подобное хамство. Как была в фартуке и с секатором в руках она поспешила за полицейским и с негодованием увидела, что он расхаживает по дому, внимательно осматривая комнаты.

— Вы не имеете права! — крикнула Фелисия. — Это частное владение. У вас есть ордер на обыск?

— Я лучше вас знаю, что я имею право делать, а что нет, — ответил дон Матиас, невозмутимо продолжая обход. — Если вам нужен ордер, он будет. За этим дело не станет.

Фелисия кипела от возмущения, смотря, как дон Матиас бесцеремонно открывает двери и заходит на кухню, в спальню, в ванную, в туалет. Фелисия беспомощно ходила за ним, но что она могла сделать?

— Это возмутительно, вы ответите за это! — говорила она.

— Не путайтесь под ногами, сеньора, а то я могу споткнуться об вас, — ответил полковник.

Наконец, обойдя все комнаты и не найдя того, чего хотел, дон Матиас остановился в гостиной. Фелисия подошла к нему и, указывая пальцем на дверь, громко сказала:

— Вон из моего дома! Немедленно.

Дон Матиас только ухмыльнулся.

— А тебе идет, когда ты злишься. И почему такие красивые женщины всегда достаются каким-то столичным выскочкам?

Фелисия задохнулась от гнева, а затем, не вполне отдавая отчета в своих действиях, с размаху ударила полицейского по щеке. На мгновение дон Матиас остолбенел от неожиданности, затем схватил Фелисию за локти и, склонив к ней свое злое красное лицо, тихо сказал:

— Ну вот что, сеньорита. Передай своему муженьку, чтобы зашел ко мне потолковать. И пусть как следует припомнит, не штопал ли он руку одному из малолетних преступников. А то ведь его обвинят в укрывательстве. Поняла?

Полковник отбросил от себя Фелисию так, что она упала в стоявшее за спиной кресло. Уже в дверях он добавил:

— Даю срок три дня, и учти — я два раза не повторяю.

С этими словами дон Матиас вышел.

Несколько минут Фелисия просидела в кресле неподвижно. Она никак не могла поверить в то, что только что произошло. Поведение дона Матиаса было отвратительным и совершенно необъяснимым. Он как будто с ума сошел.

В этот момент в комнату вошел Тони. Он казался немного усталым, но вид у него был веселым и довольным.

— Мальчишка! — крикнул он с порога. — Хороший и здоровый. Вес пять четыреста. То-то ему было трудно родиться, мать — тоненькая, как тростинка. — Тут его взгляд остановится на отрешенном лице жены, мокром от слез.

— Фелисия? Что с тобой? — от веселья Тони не осталось и следа.

— Тут бы юн Матиас, — сказала Фелисия и вдруг отчаянно разрыдалась.

— И что? — спросил Тони. — Что он сказал?

— Ты поверить не сможешь, — говорила Фелисия, захлебываясь слезами. — Он повсюду ходил, смотрел, как будто чего-то искал. Я велела ему уйти, а он сказал, что ты должен пойти и рассказать… про малолетних преступников, которым ты помогаешь… Дает три дня… Он так себя вел, кричал…

— Мерзавец, — пробормотал Тони. — Ну, успокойся, пожалуйста.

— Это он про Андреса и Лео, — сказала Фелисия.

— Я понял.

— И ты пойдешь к нему?

— Ни за что.