Богатые тоже плачут: Бето и Марисабель

ГЛАВА 19 Новые тревоги Марианны

За последние несколько дней с Бето произошла удивительная метаморфоза. В первые дни, даже часы, когда он понял, что подозревается в таком немыслимом преступлении, он растерялся, был готов на нелогичные действия, тем более Марисабель тоже испугалась и стала уговаривать Бето куда-нибудь сбежать. К счастью, Бето отговорил ее, убедив, что своим бегством они бы только доказали всему миру, что в чем-то действительно виноваты.

Но прошел день, другой, и Бето вдруг почувствовал решимость бороться. И ему, и Марисабель, и комиссару Гарбансе стало очевидно, что его специально выбрали, чтобы подставить, чтобы навести на него подозрения полиции. Пока сыскные органы будут разрабатывать версию о том, что картины похитил Бето Сальватьерра, настоящие преступники смогут тем временем преспокойно вывезти их за границу.

И Бето решил, что будет бороться с неизвестными врагами. Если в первые два дня после обыска он часами просто сидел в кресле, не думая ни о чем и смотря в одну точку прямо перед собой, то теперь он стал очень деятельным. Минута за минутой он расписал все свои действия с того самого утра, когда у него в студии раздался телефонный звонок Мараньяля. С этого все началось.

Ему то и дело приходилось давать показания, но теперь он уже не лепетал что-то, глядя в пол, а отвечал ясно и четко. И если преступники выбрали Бето, решив, что он не сможет постоять за себя, испугается, сбежит и тем самым навлечет на себя новые подозрения, то они явно просчитались. За внешней мягкостью и уступчивостью молодого человека скрывался твердый и сильный характер.

Против него было много косвенных улик. Начиная с остатков обгорелой рамы и инвентарного номера, которые ему, впрочем, могли подбросить, и кончая исчезновением письма от Карлоса Кастаньедо, на которое он все время ссылался. Отсутствие письма ставило под сомнение вообще всю историю с пересылкой картин в Италию. Существовал ли вообще этот Альберто Бенци? В отеле «Насьональ» человек с таким именем не останавливался. К счастью, Бето мог дать не только словесный портрет. Владея искусством передавать сходство на бумаге, он нарисовал карандашный портрет итальянского гостя, который предъявили служителям гостиницы, и те сразу же узнали в нем действительно жившего у них гражданина княжества Монако сеньора Джузеппе Торино, который в графе «Род занятий» написал «Профессор истории».

— И действительно, он был вылитый профессор, — говорила коридорная. — Всегда такой вежливый, обходительный. Интересовался памятниками старины, музеями.

После разговора с портье выяснились интересные подробности из жизни «профессора Торино». Во-первых, он приехал в Мехико вовсе не накануне своего визита к Бето, а за неделю до этого. Все эти дни он проводил в городе, действительно посещая музеи, в том числе и Национальную галерею. К сожалению, музейные работники не смогли дать твердого ответа, был ли этот сеньор в галерее в пятницу — в этом крупнейшем из мексиканских музеев всегда слишком много посетителей, и если прилично одетый человек средних лет может показаться белой вороной где-то в Вилья-Руин, то в картинной галерее он растворяется в толпе.

Портье и коридорная также показали, что в багаже «профессора Торино» имелся деревянный ящик для перевозки картин, поскольку профессор собирался купить несколько произведений современной мексиканской живописи, а также что в пятницу непоздним вечером он действительно вернулся с несколькими картинами. Их нес служащий отеля — судя по его описаниям, это действительно были картины Бето Сальватьерра.

«Профессор Джузеппе Торино» уехал рано утром в субботу. От такси он отказался, сказав, что в аэропорт его подбросит знакомый. Судя по всему, он собирался возвращаться в Монако. Однако куда именно увез его подъехавший автомобиль, никто, естественно, не знал. Носильщики, правда, запомнили, что это был недорогой темно-вишневый «форд», каких в Мехико ходят тысячи, если не десятки тысяч. Среди вещей, которые грузились в автомобиль, был и деревянный ящик с картинами.

Таким образом, Джузеппе Торино, он же Альберто Бенци исчез в неизвестном направлении, однако не вызывало сомнений, что в деревянном ящике помимо картин Бето Сальватьерра находились также полотна Мурильо и Караваджо, а также рисунки Гойи.

Марисабель почти каждый день навещала малыша Каро, который жил в доме ее родителей. В те дни, когда ей не удавалось этого сделать, она непременно звонила по телефону и подолгу разговаривала с сыном. Иногда Бето брал Каро с собой погулять — Марисабель не могла этого делать, она была так подавлена, что у нее не оставалось моральных сил подолгу улыбаться и сохранять безмятежный вид, как будто ничего не происходит.

Ей, правда, удавалось первое время без особого труда провести Луиса Альберто, который не замечал в дочери особых изменений. Но Марианна оказалась куда более проницательной. Она видела, что с Марисабель что-то происходит, и даже Бето казался ей, несмотря на свою обычную приветливость, каким-то озабоченным. Она несколько раз пыталась поговорить с Марисабель, но безрезультатно — дочь только пожимала плечами, как будто не понимала, о чем говорит вечно тревожащаяся мать.

Однако вскоре Марианна узнала, в чем дело. Однажды, зайдя в комнату Каро, она была поражена невероятным разгромом, который учинил малыш — он выдвинул нижние ящики старинного комода, стоявшего у него в комнате, и разбросал по полу все, что в них находилось — белье, нитки, ленты, кружево. Когда Марианна открыла дверь, Каро был занят тем, что деловито переворачивал собственную постель.

— Что ты делаешь, Каро? — изумленно спросила Марианна. — Зачем ты все разбросал?

— Я играю в обыск, — серьезно ответил Каро. — Во время обыска всегда так бывает.

— Обыск? — от неожиданности Марианна так и села. — А где ты видел обыск?

— Дома, — ответил Каро. — Пришли дяди, их было много, и они устроили у нас в доме обыск, а мама потом долго плакала.

— Так, — Марианна схватилась за голову. — Вот, значит, в чем дело. А что они искали, эти дяди?

— Не знаю, — сказал Каро. — Но они так все разбросали… Даже мою кроватку перевернули. И в студию к папе ходили. Пока они там были, мы с мамой сидели внизу, мама не захотела с ними туда идти.

— А папа где был? — спросила Марианна.

— Папы не было дома. Он потом пришел, когда я уже спал. А утром мама привезла меня сюда.

— Ладно, — сказала Марианна. — Давай-ка лучше все соберем. Обыск — плохая игра. Тебе понравились те дяди?

— Нет, они были очень страшные, я их боялся, — ответил Каро.

— Вот видишь, зачем же тогда делать, как они?

Марианна собрала разбросанные вещи, Каро тоже помогал ей, а потом пообещал, что больше не будет играть в обыск. Но в тот же день, когда Марисабель пришла повидаться с сыном, Марианна отозвала ее в гостиную и напрямик спросила:

— Марисабель, объясни мне, что у вас происходит? Я знаю, что у вас был обыск. Что все это значит?

У Марисабель задрожал подбородок, но она сдержалась:

— Мама, я очень прошу тебя, не рассказывай пока ничего папе! Он же с ума сойдет от беспокойства. Пусть никто ничего не знает — ни мама Джоанна, ни Карлос, никто. Происходит что-то ужасное, я никогда не думала, что с нами может случиться такое!

Марисабель подробно рассказала Марианне о том, что происходило с ними в последние несколько дней. Время от времени Марианна прерывала ее рассказ вздохами и возмущенными восклицаниями.

— Подлецы! Они заранее решили, что свалят вину на Бето! Все рассчитали! Мерзавцы! Добраться бы до них!

— И все-таки нам повезло, — вдруг сказала Марисабель, и ее лицо просветлело. — Дело о краже картин из Национальной галереи ведет комиссар Гарбанса, ты слышала о нем?

— Гарбанса… — Марианне это имя показалось знакомым.

— Эстебан Кориа говорит, что он очень порядочный и честный человек. Кстати, он немного знает папу, помнишь, когда случилась та история с похищением Бегонии.

— Да-да, конечно, — вспомнила Марианна. — И теперь он ведет это дело?

— Да, и он верит Бето. — Лицо Марисабель снова помрачнело. — Иначе он давно бы уже был за решеткой.

— Неужели у них есть основания? — изумилась Марианна. — Какие против него могут быть улики?

— Неопровержимых улик нет, — подумав, ответила Марисабель. — Но это ведь с какой стороны посмотреть. Когда у нас во дворе нашли обгоревший остаток дубовой с позолотой рамы, полковник Диас был готов в ту же минуту посадить Бето в камеру предварительного заключения, да и меня в придачу. Он считал, что это безусловная улика. А комиссар Гарбанса опрашивал соседей — никто из тех, кто живет вокруг нас, не чувствовал запаха дыма, который появился бы, если бы мы что-нибудь у себя жгли. Золы тоже не нашли, ни пылинки — они очень внимательно обследовали весь двор. А если бы мы с Бето жгли раму, мы не смогли бы так тщательно все вымести, чтобы ни пылинки не осталось.

— Они даже брали пробы пыли? — поразилась Марианна.

— Да, представь себе, мама. Это комиссар настоял. Ведь по золе можно установить, что именно горело — бумага, резина или дерево, а если дерево, то какой именно породы. И позолота, вот что было самое главное — должны были найтись пылинки золота, оно ведь не горит.

— И не нашли? — обрадовалась Марианна.

— Конечно, не нашли, ведь мы и не жгли никакой рамы. А раз обгоревший кусок рамы нам подбросили, то, значит, запросто могли подкинуть в гараж инвентарный номер с картины, подсунули под дверь, например. Так что это обвинение Гарбанса от нас отвел. Но, понимаешь, мама, у нас нет алиби.

— Ты хочешь сказать…

— Да, мама, ни один человек, к сожалению, не может подтвердить, что в ночь с пятницы на субботу мы с Бето все время были дома. Каро не в счет, он все равно спал. Никто к нам не приходил, мы были вдвоем… А на следующее утро уехали в горы, где нас тоже никто не видел — мы поставили палатку в совершенно безлюдном месте. Мы всегда выбираем такие места… Так что никто не может подтвердить, что мы были именно там, а не помогали этому Альберто Бенци прятать краденые картины.

— Ну давай я скажу, что звонила вам поздно вечером в пятницу, — предложила Марианна. — Что мы с тобой разговаривали… Они же не смогут этого проверить.

— Нет, мама, — решительно покачала головой Марисабель. — Это будет обман. Мы с Бето приняли решение — говорить только правду. Если они поймают нас на малейшей нечестности, станут сомневаться во всех наших словах. Так что раз нет алиби, значит, нет.

— Я не думала, что ты такая мужественная, Марисабель, — тихо сказала Марианна.

— У меня нет другого выхода, — невесело улыбнулась дочь. — Они ведь как раз и рассчитывали на то, что мы с Бето будем выкручиваться, обманывать… Они поймают нас на противоречиях, и тогда нам уже будет не выпутаться… Тем более что полковнику Диасу, как мне кажется, глубоко безразлично, кто именно украл эти картины. Ему хочется одного — как можно скорее поймать и посадить в тюрьму кого угодно, главное, чтобы дело было закрыто. Он все время говорит о «престиже полиции», как будто престиж заключается в том, чтобы ловить невинных людей, пока настоящий преступник гуляет на свободе.

— Но комиссар Гарбанса все-таки не такой…

— Потому я разговариваю с тобой здесь, а не в камере для свиданий, и у нас, похоже, есть все-таки шанс оправдаться. — Марисабель посмотрела на часы. — Ну, я пойду поиграю с Каро, а то он совсем соскучился по родителям, бедняжка…

— Иди, иди, девочка, — Марианна перекрестила Марисабель. — Бог да поможет тебе.