Он был так зол, что на некоторое время потерял дар речи, а лицо потемнело, как ночь. Мужчина холодно сказал:
— Не упоминай при мне прошлое, быстрее мойся, как закончишь, позови!
— Нет! — ледяным голосом сказала я, тоже разозлившись. — Я сама справлюсь!
Мужчина, скривив губы, ухмыльнулся:
— И как же ты справишься? Выберешься из ванны, еще раз упадешь и покалечишься?
— Ты… — От злости мне не хватало воздуха, сдерживая гнев, я продолжила. — Выйди!
Он держался невозмутимо, однако был не в лучшем настроении.
***
Полчаса спустя.
Помывшись, я остолбенело посмотрела на находившуюся в воде распухшую лодыжку. После паузы я все же встала, придерживаясь за край ванны.
Было терпимо, на самом деле, я сама могла с этим справиться.
На полке рядом с ванной лежали полотенца и пижама, а также лосьоны и эфирные масла. Сидя на краю ванны, я втерла в кожу лосьон. Запах эфирного масла был слишком резким, поэтому от них я отказалась.
Собираясь вытереть волосы полотенцем, я коснулась эфирного масла, и стеклянный флакон, упав на пол, разбился.
Я оцепенела и, посмотрев на осколки стекла под ногами, машинально нахмурилась — в самом деле, неудобно, что их надо будет убрать, сидя на корточках.
Поразмыслив, я все же приготовилась опуститься на корточки, и, когда Руслан вошел внутрь, он увидел, как я, сидя в странной позе и протянув руки, собираю с пола осколки.
— Эмилия, у тебя есть мазохистские наклонности? — Его голос был мрачным и ледяным, звучал он так, словно говорил сквозь зубы.
Подняв глаза, я посмотрела на мужа. Я не успела надеть пижаму, поэтому тут же протянула руку и, схватив одежду, завернулась в нее, однако по неосторожности уронила на пол еще и лосьон.
Он увидел это, и уголки его губ изогнулись в ледяной усмешке:
— Принесу-ка я все стеклянные емкости в доме, заодно и их разобьешь.
— Я не специально! — Взглянув на мужчину, я испытала раздражение и после паузы продолжила. — Возьми меня на руки, так я двигаться не могу.
Пол под ногами был усыпан осколками стекла, и неизвестно, на сколько из них я наступлю, опустив ноги.
Видя, что я вышла из себя, Руслан подошел ко мне, его тонкие губы растянулись в улыбке:
— Разве не хорошо всегда быть такой послушной?
Он взял меня на руки, попутно укусив меня за губу. Я пристально посмотрела на него — этот человек в самом деле хочет приставать ко мне, не оставляя мне шансов.
***
В спальне.
Положив меня на кровать, мужчина не встал, а лишь сказал низким притягательным голосом:
— Разве тебе не нравится отплачивать за добро? Только что я выручил тебя из беды, как ты собираешься воздать мне за это?
Твоя мать…
И это добро?
Это было раз плюнуть!
— Руслан, я слишком устала, не могу! — Этот мужчина действительно ищет случая поприставать ко мне.
Он, словно не услышав мои слова, сказал голосом, в котором звучали неописуемые эмоции:
— Не можешь или не хочешь?
Не хочу!
Но я, черт возьми, не могла так сказать.
Подумав, я, устанавливая дистанцию между нами, серьезно сказала:
— Руслан, думаю, ты можешь купить куклу, чтобы удовлетворять себя в любом месте и в любое время.
Мужчина прищурился и, надавив мне на грудь, спросил:
— А ты откуда знаешь, что это так удобно? Пользовалась?
— Уже поздно, нужно ложиться спать! — Подсознательно желая увернуться от него, я подвинулась
Разглядев мои движения, он с легким вздохом посмотрел на меня:
— Эмилия, когда же ты начнешь относиться ко мне, как к мужу?
Я обомлела и, не зная, как следует ответить ему, сжалась и зарылась в одеяло.
Почувствовав, что мужчина держит меня за лодыжку, я невольно нахмурилась и, откинув одеяло, увидела, что он, одевшись, положил мою лодыжку на свою ногу и легонько прощупывает ее.
Было немного больно, но я терпела. Это просто растяжение, вероятно, скоро все заживет.
Увидев, что я смотрю на него, Руслан насупился:
— Болит?
Я, угукнув, равнодушно ответила:
— Ничего странного, терпимо!
Он с силой сжал, и я почувствовала боль. Место растяжения немного опухло, поэтому, когда он давил, болело.
Я машинально вдохнула холодный воздух и слегка прикусила губу, терпя боль.
Мужчина посмотрел на меня и с несколько непонятным намеком в голосе спросил:
— Тебе больно?
Я сжала губы и равнодушно ответила:
— Ничего, все в порядке, через несколько дней пройдет. Руслан, уже поздно, ложись пораньше спать!
Тот, внезапно позеленев лицом, сказал, глядя на меня:
— Эмилия, что за свинское поведение, если болит, то болит, не болит — так не болит, что означает это твое «ничего»? Имеет смысл так терпеть? Я — твой муж, неужели ты умрешь от того, что будешь капризничать, строить паиньку и кричать от боли? В чем смысл непременно вести себя так, словно ты вдова?
Я, оцепенев, раскрыла рот, не в силах ничего сказать.
Увидев, что он в ярости, я тихо добавила:
— Болит!
Мужчина бросил на меня взгляд, и его лицо разгладилось. Он сказал:
— В будущем не нужно прикидываться передо мной сильной, я женился на тебе, чтобы ты была женой, а не куклой Барби.
Я сжала губы — что это у него за метафоры? — и после паузы все же кивнула, ответив:
— Ага!
А на сердце появилось неописуемое едкое и теплое чувство.
Растянутая часть лодыжки немного посинела, он попытался помассировать ее, однако мне было так больно, что я втягивала в себя воздух, поэтому ему пришлось оставить это.
Отыскав пластырь и наклеив его мне на ногу, Руслан еще раз помассировал место травмы и, посмотрев на меня, сказал:
— Завтра не выходи из дома, побудь здесь и поухаживай за травмой.
Я, угукнув, посмотрела на него и сказала:
— Спасибо, Руслан.
Жизнь до боли коротка, а я, прожив ее половину, не испытала ни от кого подобной жалости. В конце концов, внутри мы все разные, он хороший, и я всегда это знала.
Лицо мужчины скривилось, и, убрав аптечку, он хмуро посмотрел на меня со словами:
— Тебе обязательно быть такой отчужденной?
Я обомлела и вспомнила, что ранее он, кажется, уже говорил, что супругами не надо говорить друг другу «спасибо».
Поразмыслив, я полупривстала с кровати и, протянув руку, коснулась его лица и поцеловала в лоб.
— Руслан, я сказала «спасибо» не чтобы отдалиться от тебя, а потому что действительно хотела сказать, что очень благодарна тебе за заботу.
Мужчина остановился и все же поцеловал меня прямо в губы. Поцелуй был действительно глубоким, у меня даже закружилась голова.
Лишь спустя долгое время он отпустил меня и сказал, глядя мне в глаза:
— Ага, если действительно хочешь отблагодарить меня, то оставайся эти несколько дней дома и никуда не выходи.
Сначала я хотела пообещать ему это, однако в семье Архиповых только что произошли такие ужасные события, к тому же, и на корпорацию «Demigroup» свалилось много всего, и оставаться дома, в стороне, для меня было нереально.
Я машинально посмотрела на Руслана:
— Я могу попросить Таисию выходить вместе со мной, на самом деле, ничего страшного нет, просто не нужно вредить ноге.
Он, помрачнев, ледяным голосом спросил:
— Ты тут главная, или я?
Этот мужчина — наглец и деспот, и его с трудом замеченная мной доброта тут же была разрушена им самим..