Звони в колокола

Глава 12

Ханна нетерпеливо переминалась с ноги на ногу и, за неимением идей получше, снова нажала на кнопку звонка рядом с дверью, удерживая ее дольше, чем следовало. Ей было немного неловко, но не настолько, чтобы остановиться. Хуже было то, что она действовала наобум, предполагая, что пристройка сбоку от паба “Приют Кэнки” принадлежит заведению и что в ней обитает его хозяин. Это казалось разумным предположением, тем более что его старый потрепанный джип был припаркован в переулке рядом. В центре города он смотрелся чужеродно, но так же выглядел и его владелец, который всегда казался Ханне человеком, рожденным для жизни где-нибудь на склоне горы.

Она уже подумывала уйти, но какая-то часть ее души не выносила мысли о том, что Стерджесс обратился к ней за помощью, а она ничем не смогла помочь. Джон Мор, нравилось ему это или нет (а при всей его приветливости, она была почти уверена, что нет), был ее лучшей связью с миром Народца. Девять месяцев назад она думала, что магия ограничивается странноватыми типами, спрашивающими, та ли это карта, о которой она думает, но теперь, пытаясь освоиться в новом мире, куда ее забросило, она нуждалась в любой возможной поддержке. Народец – люди с магическими способностями – по понятным причинам не спешили откровенничать с чужаками, ведь само их существование было тайной. Обычные люди вроде Ханны редко узнавали о них хоть что-то, а их недоверие к посторонним было колоссальным. Со времен сожжения ведьм на кострах прошло немало времени, но подобные вещи имеют свойство крепко оседать в коллективной памяти.

В идеале Ханна должна была позвонить Джону Мору, но он недавно сменил номер, а потом, когда она спросила его, заявил, что его новый телефон сломан. Она сильно подозревала, что это откровенная ложь. В любом случае, она была здесь, и, поскольку она уже трижды звонила и дважды стучала, громкий стук кулаком в дверь был ненамного грубее, чем то, что она уже сделала. С другой стороны, если бы кто-то собирался ответить, он бы уже ответил. Она представила, как идет обратно через дорогу к парковке и Стерджессу и признает свое поражение. Причина, по которой он был там, а не стоял рядом с ней, заключалась в том, что Джон Мор ясно дал понять свое отношение к полиции в целом и к Стерджессу в частности. Ханна и так уже рисковала злоупотребить гостеприимством, так что лучше было не дразнить медведя.

Тем не менее, ее рука снова зависла перед дверью, готовая привести в исполнение операцию “последний удар”. К счастью, дверь распахнулась прежде, чем она коснулась ее, и Ханна успела выпрямиться, чтобы не ввалиться внутрь самым неподобающим для леди образом.

Джон Мор был мужчиной примечательным: широкоплечий, ростом выше двух метров, почти сплошь покрытый татуировками, с бородой с проседью до самого пупа и такими же длинными волосами, спадавшими на спину. Кроме того, он был слишком велик для пушистого розового халата, в который был облачен, сшитого из прозрачной ткани, которая, по замыслу создателей, не оставляла простора для воображения, но при этом вдохновляла его. Ханна подняла взгляд и пристально посмотрела на его лицо, боясь встретиться взглядом с чем-либо еще.

– Ханна, – сказал он, устало прислонившись к стене и потирая переносицу. – Всегда рад тебя видеть, да еще в такую рань.

– Привет, Джон. Я не вовремя?

– С чего ты взяла? Может, с того, что я не открыл первые полдюжины раз, когда ты трезвонила? Настойчивость – восхитительное качество для многих жертв убийств.

– Извини, но уже почти восемь утра.

– Только в твоем мире.

– А у… – Ханна огляделась и понизила голос. – У Народца другая система исчисления времени?

– Нет, она другая у владельцев пабов.

– Оу.

– Вчера у нас была рождественская вечеринка. – Он замолчал и открыл глаза. – Погоди, а какой сегодня день?

– Пятница.

– Ну да, значит, вчера.

– Плохо себя чувствуешь?

– Знаешь, про легендарное чутье журналистов много чего рассказывают, но видеть его в действии – это истинное благоговение.

– Я это заслужила.

– О, давай не будем развивать тему того, чего ты заслуживаешь.

– Я бы не пришла, если бы это не было важно.

Джон Мор вздохнул.

– Знаю, ты так считаешь, но “важно” – понятие относительное. Я считаю, что сохранение природы важно, но я бы все равно сейчас отдал панду за две таблетки обезбола и сэндвич с беконом.

– Как насчет тройного убийства?

– Ну, я бы предпочел сэндвич, но возьму, что дашь.

– Пожалуйста, Джон?

Он почесал бороду.

– Хочешь мне что-нибудь сказать?

– Эм. Да, мне жаль..?

– Не то. И тебе на самом деле не жаль.

– Милый халат? – рискнула она.

Он посмотрел вниз, а затем слегка прикрыл дверь, чтобы спрятать еще кусочек себя.

– Спасибо, но нет. Попытка номер три.

– О, ах, да… Инспектор Стерджесс в машине через дорогу ждет меня.

– Вот оно. Не знаю, уловила ли ты мои тонкие намеки раньше, но даже когда у меня похмелье размером с преисподнюю, я не горю желанием быть полицейским осведомителем.

– Тройное убийство, Джон. Это серьезно.

– Мне кажется, тройные убийства всегда такие. – Он смерил ее взглядом и снова тяжело вздохнул. – Ладно, отставить, Марго.

– Отставить, М… – Ханна вскрикнула и согнулась почти пополам. Женщина по имени Марго, которую Ханна знала как завсегдатая паба, стояла прямо за ней, небрежно ковыряя в зубах одним из своих пугающе длинных ногтей. – Господи!

– Тебя это может удивить, – сказал Джон Мор, – но есть люди, чьим внезапным визитам мы рады даже меньше, чем твоим. Хотя ты стремительно поднимаешься в этом списке.

Ханна выпрямилась и неловко улыбнулась Марго, которая, как всегда, стояла неподвижно, словно мертвая. Каждый раз, когда она видела эту женщину, она выглядела именно так, но каким-то образом необъяснимо быстро двигалась, стоило моргнуть.

– Привет, Марго. Извини, я не слышала, как ты подошла.

– В этом-то и суть, – бросил Джон Мор, распахивая дверь. – Ставь чайник, Марго, я пойду надену что-нибудь свое.

Он обернулся, а Ханна все еще была так напугана внезапным появлением Марго, что забыла отвести взгляд. Так она обнаружила, что у Джона Мора на левой ягодице красуется татуировка кокетливого кролика. Она попыталась отвернуться, но наткнулась на улыбающуюся Марго.

– Ты бы видела, где у него лиса, – подмигнула та.

– Передай инспектору Клузо, что он может войти, – крикнул Джон Мор через плечо и остановился. – Вообще-то, скажи ему, пусть сначала купит два сэндвича на завтрак со всеми добавками, какие только найдутся, и вот тогда заходит. Если мне суждено стать полицейским информатором, то хотя бы сытым.

Пятнадцать минут спустя Ханна и инспектор Стерджесс сидели за небольшим столиком на довольно уютной кухне Джона Мора, терпеливо ожидая, пока хозяин расправится с заказанным завтраком. Это была скорее мини-кухня, чем кухня, что еще больше подчеркивало картину на стене. Сначала Ханна приняла ее за охоту на оленей, но, взглянув снова, увидела стадо оленей, охотящихся на группу охотников. Она очень устала, так что, возможно, ее разум просто дорисовал то, что ожидал увидеть в первый раз. Впрочем, учитывая, в чьей квартире они находились, вполне вероятно, существовало множество других возможных объяснений. Ханна сосредоточила внимание на здоровяке. К счастью, он нашел себе более подходящий халат. Он все еще был ему мал, но, по крайней мере, закрывал большую часть примечательных мест. Марго взяла свой завтрак и куда-то исчезла, оставив Стерджесса в полном недоумении, как ей удалось провернуть это, не двигаясь с места.

Джон Мор отправил остатки завтрака в рот, проглотил и громко рыгнул, а затем провел рукой по бороде, проверяя, не осталось ли там крошек.

– То, что нужно.

– Пожалуйста, – сухо ответил Стерджесс.

– Да, передай мою благодарность налогоплательщикам.

– Ты серьезно думаешь, что мне позволено включать завтрак в расходы?

– Как будто полиция не подделывает бумажки.

– Мальчики, мальчики, мальчики, – вмешалась Ханна. – Хотя обычно я обожаю смотреть, как вы бодаетесь, может, уже перейдем к делу? Я не спала больше суток.

Джон Мор приподнял бровь.

– Долгая история, – продолжила Ханна. – Нас хакнули.

– Кто?

– Насколько я понимаю, это Деннис-мучитель двадцать первого века.

– Вот почему я им не доверяю.

– Компьютерам или детям?

Джон Мор слегка улыбнулся.

– И тем, и другим. – Он отхлебнул чаю. – Так ты упоминала об убийстве?

– О тройном, – уточнила Ханна.

– Сразу проясним, – вставил Стерджесс, – все, что мы сейчас расскажем, строго конфиденциально.

Джон Мор возмутился:

– Если хочешь, можешь оставить все в полнейшем секрете и прямо сейчас валить из моей кухни ко всем чертям.

– Да твою же мать, – не выдержала Ханна. – Вы можете просто забить на эту чушь? Я слишком устала, чтобы работать судьей. – Она повернулась к Стерджессу. – Просто расскажи ему, что мы знаем.

На мгновение показалось, что Стерджесс подумывает возразить еще раз, но он все-таки благоразумно решил выполнить просьбу Ханны. Джон Мор молча слушал, как Стерджесс рассказывает им о том, что было найдено в библиотеке. Ханна впервые услышала об этом так подробно, и ее охватила тошнота.

Когда Стерджесс закончил, Джон Мор торжественно кивнул:

– И ты считаешь, что эта библиотекарь…

– Дебра Бримсон, – подсказал Стерджесс.

– … твой убийца.

– Именно на это указывают улики, – ответил Стерджесс, – но я отношусь к этому непредвзято.

Ханна говорила быстро, на случай, если Джон Мор захочет прокомментировать способность полиции Большого Манчестера сохранять непредвзятость.

– Это имя тебе о чем-нибудь говорит, Джон? Дебра Бримсон?

– Боюсь, что нет, – сказал он, а затем бросил взгляд через плечо Ханны. Она обернулась и увидела Марго, которая едва заметно покачала головой.

– То, что мы не знаем кого-то, не обязательно означает, что он не из Народца, – сказал он. – Мы же не ведем список. – Его лицо слегка помрачнело. – Список вообще-то существует, но ведем его не мы. Но нет, ее мы не знаем. А эти символы – они все были написаны кровью жертв?

– Это рабочая гипотеза, – сказал Стерджесс, – но лаборатория проводит тесты для ее подтверждения. Ее много.

Джон Мор кивнул.

– А жертвы – вы знаете, кто они?

На этот раз Стерджесс заглянул в телефон.

– Теперь мы почти уверены, что их звали Сью Миллард, Роуз Митчелл и Микаэла Кинг. Опять же, это зависит от результатов анализов и вскрытий. Идентификация будет… – он сделал паузу, и по его лицу пробежало тревожное выражение, – сложной.

Джон Мор снова взглянул на Марго и покачал головой.

– Тут тоже глухо. Эти символы и надписи, о которых ты все время говоришь, как они выглядели?

Стерджесс пролистал что-то в телефоне.

– Уилкерсон только что прислала мне несколько набросков фрагментов. Она рассылает их нескольким ученым, специализирующимся на языках и семиотике. – Он нашел то, что искал, и протянул устройство.

Джон Мор прищурился, глядя на экран. Ханна моргнула, и Марго появилась позади него, заглядывая ему через плечо. Она почувствовала, как Стерджесс рядом напрягся – его это тоже выбило из колеи. К некоторым вещам просто невозможно привыкнуть.

Джон Мор задержал палец над телефоном, пока Стерджесс не кивнул, а затем пролистал изображения. Закончив, он снова посмотрел на Марго и только потом заговорил:

– Мы не знаем точно, что это такое. Видели нечто подобное лишь однажды.

– Где?

– Не могу тебе сказать.

Стерджесс обратил свой взор к небесам.

– Этого я тебе сказать не могу, – раздраженно повторил Джон Мор. – Бери что дают, или проваливай.

Стерджесс ничего на это не сказал.

– Можешь ли ты нам что-нибудь рассказать? – спросила Ханна.

– Они старые, – сказал Джон Мор. – Символы. Очень старые.

Ханна не знала, что и думать.

– Ты имеешь в виду, ну, не знаю, египетские или…

– Нет-нет, – сказал он. – Я имею в виду, старые-престарые. Древнее, чем учебники истории. Древние.

– Ты знаешь кого-нибудь, кто мог бы рассказать о них поподробнее? – спросил Стерджесс.

Джон Мор задумался на мгновение, а затем сказал:

– Я поспрашиваю.

Стерджесс забрал телефон, заблокировал его и сунул обратно во внутренний карман пальто.

– А что насчет женщины у библиотеки? – Ханна заметила перемену в поведении здоровяка на этой части рассказа. Очевидно, это не ускользнуло и от внимания инспектора.

Джон Мор помедлил и снова посмотрел на Марго; между ними произошел какой-то безмолвный торг, после чего он наконец обернулся.

– Если бы мы и знали, кто она, какой у вас к ней интерес?

– Она помешала полицейскому расследованию, – заявил Стерджесс.

– Нет, – твердо сказал Джон Мор. – Не помешала.

– Откуда ты это знаешь?

– Потому что я знаю, кто она и чем занимается, а чего она точно не делает, так это не вмешивается в полицейские расследования. Большинство людей, даже по нашу сторону, возможно, уже забыли, кто она, но некоторые из нас – нет.

– Мы уважаем это, – вставила Ханна. – Так кто же она?

– Я не могу тебе этого сказать. И прежде чем ты спросишь, я тебе не скажу, чем она занимается.

Стерджесс издал стон досады, за что получил предупреждающий взгляд от Ханны. Она снова повернулась к Джону Мору.

– Что ты можешь нам сказать?

– Ничего. Но… если к ней будут относиться с должным уважением, мы посмотрим, сможем ли – и я подчеркиваю, сможем ли – устроить вам аудиенцию.

– Аудиенцию? – повторил Стерджесс.

Джон Мор скрестил руки на груди:

– Я сказал то, что сказал. Соглашайтесь или проваливайте.

– Мы согласны, – поспешно проговорила Ханна. – Когда, по-твоему, это может случиться?

Он пожал плечами.

– Трудно сказать. У нее нет офиса или номера телефона, по которому можно позвонить. Я разведаю обстановку и дам вам знать, если получится что-то устроить. – Он провел ладонями по краю стола. – Это все, что я могу. А теперь прошу меня извинить – вчера я выпил слишком много “Гиннесса”, и пришло время платить по счетам. – Он начал вставать, но замер, оглянувшись на Марго. – Я же не делал вчера ту штуку с топором, да?

Она радостно улыбнулась и кивнула.

– Во имя богов, я же говорил тебе, не позволяй мне делать ту штуку с топором.

Две минуты спустя Ханна и Стерджесс снова стояли на улице перед “Приютом Кэнки”, пока мимо них протекал поток ранних рождественских покупателей и спешащих на работу клерков, у некоторых из которых на шее красовалась мишура.

– Этот человек возвел уклончивость в ранг искусства, – проворчал Стерджесс.

– Он вообще не обязан нам помогать, – возразила Ханна.

– Три человека погибли, и у меня ужасное предчувствие, что тот, кто за этим стоит, просто так не исчезнет. У Джона Мора, как и у всех остальных, есть гражданский долг.

Ханна потерла глаза ладонями. Адреналин, который поддерживал ее до этого момента, испарился, оставив после себя чувство полного изнеможения.

– И я уверена, что он сделает все, что сможет. Он нас еще ни разу не подводил.

– Разве?

– Ну, меня… меня он еще ни разу не подводил. А теперь, если ты не против, моя кровать меня зовет. Как только я что-то узнаю, я сразу свяжусь с тобой.