Звони в колокола

Глава 57

Клэрмонт Дибнер изучал экран своего ноутбука. Он только что конвертировал внушительную сумму в биткоины, поскольку, насколько он разбирался в таких вещах, это было максимально близко к наличным деньгам. Банковские счета могли быть заморожены, транзакции могли быть отменены, но биткоин был лучшим другом предпринимателя в бегах. Ну, вторым по счету. Его настоящим лучшим другом была массивная сумка с наличностью, стоявшая рядом со столом. В буквальном смысле – мешок Санты, набитый бывшими в употреблении банкнотами: величайший подарок из всех возможных. Это, а также вопиющее отсутствие альтернативных парковок у “Страны чудес”.

Он сделал это. Наконец-то сделал. Он добился успеха. Теперь у него было достаточно денег, чтобы расплатиться с Безумным Иваном и погасить большую часть других долгов, накопившихся за эти годы. Гасить последние он, конечно, не собирался, но сам факт того, что теоретически он мог это сделать, грел душу. Уэйну он определенно собирался заплатить – и не только потому, что тот обладал феноменальной склонностью к насилию. Уэйн проявил себя превосходно, взяв на себя управленческие функции, и оказалось, что целая армия Уэйнов и Уэйно-подобных личностей, составлявших его семью, это бесценный ресурс.

В целом, Клэрмонт чувствовал, что должен быть на седьмом небе от счастья, но этого не было. Он не мог отделаться от ощущения, что он тот самый парень, которому невероятно везет за рулеткой в казино на борту “Титаника”. Даже сейчас, обналичив большую часть фишек, он не чувствовал покоя. Казалось, где-то над его головой завис огромный сапог, готовый опуститься в любой момент, и когда это случится, выяснится, что носит его Годзилла.

В дверь его кабинета постучали. Возможно, вот оно..

– Войдите.

Это был Уэйн.

– Проблема? – спросил Клэрмонт.

– Проблема, – подтвердил Уэйн.

Минуту спустя они стояли перед главным входом в “Страну чудес”, куда, как ни странно, все еще стекались посетители. Перед ними на земле покоился массивный колокол, по бокам от которого стояло по Уэйну, выглядевшие так, будто просто дышать в правильном порядке требовало от них колоссальных интеллектуальных усилий.

Клэрмонт не был знатоком колоколов, на самом деле, все его познания ограничивались знанием слова “колокол”, но эта штука показалась ему чертовски огромной.

– По-моему, выглядит солидно, – сказал он, считая хорошим тоном похвалить подчиненных за выполнение задания.

– О да, – отозвался Уэйн-Оригинал. – Размер подходящий. Проблема не в этом.

– А в чем тогда?

– У него нет этой… штуковины, – сказал Уэйн.

– Штуковины?

– Ну, фиговины.

– Фиговины?

– Как там это называется.

– Как это называется?

– Ага.

– Честно скажу тебе, Уэйн, – вздохнул Клэрмонт, – этой беседе явно не хватает узнаваемого существительного.

– Он имеет в виду язык, – подал голос один из других Уэйнов, к всеобщему удивлению.

– А-а, – Клэрмонт пошевелил пальцами в воздухе. – Вы о том, что внутри нет той хреновины, которая, собственно, и звонит.

– Вот и я о том и говорю, – вставил Уэйн-Оригинал.

– Понимаю, – сказал Клэрмонт, который теперь знал о колоколах целых две вещи. – Он ведь не уточнял, что там должен быть…

– Язык, – подсказал Уэйн-специалист по колоколам.

– Да, – сказал Клэрмонт. – Он никогда этого не говорил.

– Я все понимаю, – сказал Оригинал, – но этот… как его…

– Нил?

– Да, он. Он тебе кажется парнем, который будет доволен тем, что технически получил то, что просил, а не то, что он, ну, на самом деле просил?

– Ну…

– И кстати, ты заметил, как он раздался?

Клэрмонт понял, о чем речь. Не то чтобы это было самым странным событием за сегодня, но Нилу больше не требовалась подкладка под костюмом Санты. Из тощего парня, напоминающего ершик для трубок, он превратился в мужика весом килограм под двести. Многие прибавляют в весе за Рождество, но это было из ряда вон.

– Ладно, – сказал он, – нам нужно найти…

Остаток фразы потерял смысл, когда колокол без языка зазвонил громче, чем мог себе представить Клэрмонт. Земля под ногами содрогалась от каждого звучного удара.

Спустя пару секунд где-то вдалеке отозвались другие колокола. Пока они стояли и слушали, все больше и больше колоколов вплеталось в этот хор.

– Мы считаем, что это хороший знак? – проорал Уэйн-Оригинал.

– Скорее всего, нет, – признал Клэрмонт.

– Ага. Я так и думал.