Звони в колокола

Глава 39

На этот раз, когда Ханна вошла в паб “Приют Кэнки” утром в канун Рождества, она сразу же подверглась нападению. Нападавшей оказалась большая белая водоплавающая птица, которая бросилась на нее, расправив крылья и яростно шипя. Ханна вскрикнула, но тут перед ней вырос Джон Мор. Он широко развел руки, и нападавшая решила, что игра не стоит свеч.

– А ну пошла, гадина! – взревел великан, и птица свернула в сторону. – Это я птице, не тебе, – пояснил он уже тише.

Ханна попыталась прийти в себя: смерть, хоть и не была исключена полностью, по крайней мере перестала казаться неминуемой.

– Это лебедь?

– Смотря кто спрашивает, – отозвался человек в очках с линзами толщиной в палец, которого она видела вчера. Ларкин, если она правильно помнила. Он стоял в дальнем конце паба перед большой проволочной клеткой, выставив перед собой швабру. Лебедь сверлил его взглядом, полным чистейшей ненависти.

– Вовсе нет, – устало проговорил Джон Мор. – Это чертов лебедь.

– Ну, это ты так говоришь, – не сдавался Ларкин. – Считается, что лебеди – они типа безмятежные и все такое. А этот ублюдок – какой угодно, только не безмятежный.

– Интересно, с чего бы это, – пробормотал Джон Мор, медленно отходя от входной двери и дюйм за дюймом продвигаясь к бару.

– А зачем вам лебедь в пабе? – спросила Ханна.

– Мне он не нужен, – ответил Мор. – Это вот этому идиоту он понадобился.

– Я просто принес его показать, что по сравнению с какой-то там жалкой индейкой, – начал Ларкин, – в лебеде гораздо больше хорошего мяса. Я только открыл клетку, и этот сонный гад вдруг проснулся и как разозлится!

– А разве все лебеди в Британии не принадлежат Королю? – спросила Ханна, припоминая, что читала об этом где-то.

– Отлично, – отозвался Джон Мор. – Он может заскочить и забрать это.

– А ты не можешь его просто прибить? – взмолился Ларкин.

– Нет, – твердо сказал Джон Мор. – Не могу.

– Но разве это не твоя работа?

Вопрос Ларкина вполне мог занять уникальное место в истории человечества как единственный, вызвавший испепеляющий взгляд абсолютной ненависти одновременно от огромного мужчины и огромного лебедя.

– Я имею в виду… Извини, – слабо сказал Ларкин.

– Может быть, – процедил Джон Мор сквозь зубы, – тебе стоит позвонить тому, кто продал тебе эту злобную тварь, и попросить его забрать товар обратно?

– Не могу, – сказал Ларкин. – Он продал его только с условием, что я не скажу те… что я не скажу никому, у кого его взял.

Лебедь запрыгнул на барную стойку, захлопав огромными крыльями, и мгновенно сбил бутылку виски с полки.

– Ты за это заплатишь.

– Еще как заплатит! – поддакнул Ларкин.

– Ты! – рявкнул Джон Мор. – Не птица.

Ханна наблюдала, как Ларкин хотел было возразить, но затем благоразумно решил промолчать.

– А насчет твоего договора с продавцом, я замечу две вещи. Первое: хорошенько подумай, кого ты больше боишься – меня или его. И второе: если ты правда думаешь, что я не догадаюсь, что этот “он” – не кто иной, как Дроппер Дрейк, значит, ты считаешь меня таким же дураком, как и ты сам.

– Я этого не говорил, – вставил Ларкин.

– Нам с Дрейком давно уже пора потолковать, – сказал Джон Мор, – и беседа будет не из приятных. А теперь перестань торчать перед клеткой. Птица туда не вернется, пока ты загораживаешь проход.

– Я не думаю, что он захочет возвращаться, – сказал Ларкин.

– Твоя неспособность понимать животных уступает лишь твоей неспособности понимать людей, Ларкин. А теперь сдвинься, и, надеюсь, если я буду с одной стороны, а ты с другой, он рванет к клетке.

– Предыдущие два раза не рванул.

– Ты так говоришь, будто я об этом не знаю, – прорычал Мор. – Либо придумай идею получше, либо двигай.

Ларкин послушно отодвинулся.

– Так, – сказал Джон Мор, раскинув руки, чтобы казаться еще больше, чем он был на самом деле. – Оба сближаемся на счет три. Раз… два…

В вихре негодующих перьев лебедь переместился с перекладины в клетку.

– …три, – слабо закончил Джон Мор, вставая и смущенно глядя на Марго, которая стояла у клетки, сверля его взглядом. Ее лицо было покрыто чем-то похожим на йогуртовую маску, а одета она была в синий пушистый халат.

– Прости, Марго, – проговорил Джон Мор, внезапно став похожим на школьника, которого поймали за дурацкой выходкой, а не на грозную фигуру, которой он обычно был. – Все из-за этого чертова идиота. – Он ткнул пальцем в Ларкина. – Не волнуйся, я во всем разберусь. Ступай в постель, тебя больше не побеспокоят, клянусь…

И Марго снова исчезла.

– Как она это делает? – спросила Ханна, искренне опешив.

– Не твое дело, – бросил Джон Мор, но она тут же заметила, как на его лице промелькнуло чувство вины за резкость. – В смысле, это одна из величайших тайн мироздания. – Он снова повернулся к Ларкину. – Наравне с тем, как этот пустозвон до сих пор топчет землю.

– Я просто пытаюсь заработать на кусок хлеба, – заскулил Ларкин.

– Я приготовлю мисс Уиллис чашку чая, а когда вернусь, этот лебедь уже будет у тебя в фургоне.

Ларкин вздохнул и кивнул.

– И, – добавил Джон Мор, сверяясь с часами, – скажем, к десяти тридцати ты пришлешь мне фотографию этого лебедя, плавающего в пруду, свободного как птица, коей он и является.

– Но…

– Никаких “но”, – отрезал Джон Мор. – Разбирайся с тем придурком, который тебе его впарил, потому что птица ему изначально не принадлежала. Или ты хочешь сказать, что получил ее лично от Короля? – добавил он, кивнув в сторону Ханны.

Ларкин угрюмо уставился себе под ноги.

– Как будто королевская семейка прямо-таки обеднеет без пары птиц.

– Фотографию, – твердо повторил Джон Мор. – И не смей присылать мне фото другого лебедя, я пойму. Этот выродок мне теперь в кошмарах будет неделями сниться. Мы договорились?

Ларкин выглядел как человек, пытающийся сформулировать контраргумент.

– Мы договорились? – повторил Джон Мор с такой убедительностью, которая превращает вопрос в угрозу.

Ларкин кивнул.

– Вот и славно. – Джон Мор повернулся к Ханне и кивнул на дверь за барной стойкой. – Чаю?

Стараясь держаться как можно дальше от клетки, в которой теперь томился удивительно притихший лебедь, Ханна направилась к двери.

Джон Мор бросил на Ларкина последний взгляд и шагнул следом за ней.

– Боже, храни Короля.

Две минуты спустя Ханна уже сидела за столом на кухне Джона Мора, а он ставил перед ней кружку крепкого чая.

– Прости, – сказал он, – сахар закончился.

– Ничего страшного, – ответила Ханна. – У тебя выдалось насыщенное воскресное утро.

– Ага, – с сожалением отозвался он. – Видит бог, если бы Ларкин тратил хотя бы половину тех усилий, что он гробит на свои жалкие махинации, на честный труд, он бы уже миллионером стал. Воображает себя эдаким прожженным дельцом, а на самом деле он овца в волчьей шкуре.

– Я вообще-то имела в виду то, что случилось раньше.

– А, это, – сказал Джон Мор.

– Стерджесс звонил мне. Он изо всех сил старался об этом не упоминать, но я ведь права – ты спас ему жизнь?

– Боги, – вздохнул Джон Мор, – думаю, я выражу общее с инспектором мнение, если скажу: мы оба совершенно не хотим, чтобы это выплыло наружу.

– Тем не менее, ты это сделал. Так что спасибо. И этого Ксандра взяли под стражу. – Ханна помедлила. – Погоди-ка, Ксандр-Стендер… как думаешь, это рифма нарочно так подобрана?

– Я знаю, у тебя был ограниченный опыт общения с их породой, – сказал Джон Мор, – но поверь мне: они не отличаются особой склонностью к каламбурам.

Садясь, он прижал руку к ребрам и слегка поморщился.

– Ты в порядке?

– Жить буду. Кстати, раз уж зашел разговор: есть что-то такое в твоем инспекторе Стерджессе, о чем ты мне не договариваешь?

– Ну, – Ханна неловко задвигала кружкой по столу. – Все сложно.

– В каком смысле?

– Мы вроде как были парой, типа того, а потом я исчезла из-за работы и как бы бросила его по переписке. Хотя, на самом деле, это было частью моей истории, потому что я работала под прикрытием, но он-то этого не знал. Ну, а когда я вернулась и попыталась все объяснить… это как один из тех матрасов в вакуумной упаковке: стоит его вскрыть, и он делает “пуф”, и ты уже не можешь запихнуть его обратно, если вдруг понял, что купил не тот размер. Стерджесс в этой аналогии не матрас, он… в общем, матрас – это расставание, которое не было расставанием, хотя в итоге, полагаю, оно им стало и… – Ханна поймала взгляд Джона Мора и осеклась.

– Понятно, – дипломатично произнес он. – Возможно, это тебя шокирует, но я не это имел в виду.

– Ой.

– Я скорее о том… – Джон Мор заерзал на стуле. – Когда Ксандра уводили, он бросил фразу о том, что с нетерпением ждет новой беседы со Стерджессом и его “маленьким другом”. И то, как он это сказал… Как я и говорил, Стендеры не склонны к шуткам.

– О, – выдохнула Ханна, и ее мысли понеслись в ту сторону, куда ей совсем не хотелось заглядывать. – О-о-о-оу. – Тут она вспомнила, что когда впервые увидела маленький секрет Стерджесса, она была не одна. Бэнкрофт тоже был там, как и Моретти – тот псих, чьи жуткие планы они сорвали, и… – Ох, черт.

– Вот это, – сказал Джон Мор, указывая на нее пальцем через стол. – Полагаю, я имею в виду именно это.

– Да. – Ханна прикусила губу. – Если я расскажу тебе кое-что, можем ли мы договориться, что это будет строго конфиденциально?

Джон Мор просто поднял бровь.

– Прости, – спохватилась она. – Конечно. Ты был просто великолепен, и деликатен, и супер-полезен, и вообще потрясающий друг, и…

– Ханна, – мягко перебил он, пытаясь заставить ее сконцентрироваться.

– Прости. Да. Просто… у Стерджесса… В общем, у него в голове живет штука вроде глаза на стебельке. Это как шпион, которого внедрили Основатели – ну, эта проклятая доктор Картер. Штука видит все, что видит он. Только он об этом не знает и знать не может, потому что, как мне сказали, если он узнает, то и шпион узнает. И чтобы защитить себя, эта хрень немедленно убьет своего носителя.

– Ясно, – кивнул Джон Мор.

– Я знаю, звучит как бред, но…

– Нет, – перебил он. – Звучит-то как бред, но в это легко верится. Я их уже видел.

– Правда?

Он кивнул.

– Ты забываешь, что я воевал с Основателями. Эти твари были воплощением наших ночных кошмаров. Их называют Глазутчиками.

– Ты шутишь, – сказала Ханна.

Здоровяк пожал плечами.

– Это не я придумал. Уверен, у Основателей есть приличное название, и наверняка на латыни. Если отбросить глупое название, из-за этих штук было чертовски трудно доверять хоть кому-то. Ведь шпионом мог быть любой, даже не осознавая этого. Сами по себе они гадкие, но паранойя, которую они сеют, еще хуже. – Пока он говорил, в его глазах появилось отсутствующее выражение, словно он заново переживал очень неприятные воспоминания. – Мерзкие мелкие ублюдки, точно тебе говорю.

– Дело в том, – начала Ханна, – что раз уж ты об этом заговорил… Ксандр знает.

– Но откуда?

– Он там был, – ответила Ханна. – В тот день на складе, когда этот монстр Моретти обнаружил глаз. Тот буквально выскочил прямо перед ним.

– Оу, – произнес Джон Мор. – Это плохо. Очень плохо.

Ханна прикусила губу.

– Вот этого я и боялась. Ты знаешь, как от такой штуки избавиться?

– Да.

– Без того, чтобы носитель умер?

– Тогда нет, – сказал Джон Мор. – Прости.

– Потрясающе, – Ханна откинулась на спинку стула.

– Похоже, ты не до конца понимаешь масштаб проблемы, Ханна, – сказал он, подавшись вперед и постукивая пальцем по столу. – Ксандр знает. Он знает, что в голове у Стерджесса. У человека, который, предположительно, собирается его допрашивать. Эти чудовищные твари запрограммированы на самоуничтожение вместе с носителем в случае обнаружения.

Ханна резко встала, и стул с грохотом повалился на пол.

– О боже. Если он что-то скажет… – Как она могла быть такой дурой? – Что мне делать?

– Не знаю, – сказал Джон Мор, – но что бы ни случилось, нельзя позволять Стерджессу разговаривать с Ксандром.

– И я не могу сказать ему почему! – голос Ханны почти сорвался на крик. – Как мне…

Она посмотрела на Джона Мора, но тот лишь сочувственно пожал плечами.

– Боюсь, это не моя сфера.

Ханна нырнула рукой в карман и выхватила телефон. Она лихорадочно затыкала пальцами в экран.

– Идут гудки, – сказала она.

Каждый сигнал телефонной сети бил ей по нервам. А если они опоздали? А если он уже…

– Алло.

– Том! – Она почти выкрикнула имя инспектора, когда волна облегчения захлестнула ее.

– Ты в порядке?

– Я… Ты чем занят?

Голос Стерджесса стал тише.

– Мы с инспектором Кларком как раз собираемся зайти и побеседовать с…

– Не смей!

– Что? Почему?

– Мне нужно увидеть тебя прямо сейчас, – сказала она, и ее речь опережала мысли.

– Хорошо. Это может подождать, пока…

– Нет, это действительно срочно. В деле произошли серьезные изменения. Огромные. Очень, очень серьезные. Можешь встретиться со мной в редакции немедленно?

– Что случ…

– Не могу сказать по телефону. Просто приезжай как можно скорее. Обещай, что выедешь прямо сейчас!

– Я постараюсь, но…

– Обещай!

– Хорошо.

– Прямо сейчас.

– Да, – ответил Стерджесс. – Прямо сейчас.

– Отлично. – Она тут же повесила трубку, потому что больше не могла ничего придумать и не хотела отвечать на лишние вопросы.

– Молодец, – похвалил Джон Мор.

– Что мне делать? Мне же нечего ему рассказать такого, что удержит его подальше от допросной.

– Хм-м-м, – протянул Джон Мор. – Можешь всегда поговорить о ваших отношениях. Судя по всему, это способно занять прорву времени.

– Заткнись! – огрызнулась Ханна, тут же спохватившись. – В смысле, спасибо тебе, но все равно заткнись.

Джон Мор поднял свою кружку с чаем.

– Обожаю наши маленькие беседы.