Звони в колокола

Глава 40

Стелла не могла пошевелиться.

Как бы она ни старалась, ей не удавалось окончательно прийти в себя. Воспоминания Мэнни прокручивались в ее сознании снова и снова. Неважно, сколько раз она их видела – каждый раз она испытывала такой же острый шок, как в первый. В каком-то смысле становилось даже хуже: теперь она знала, что ее ждет. Грохот бешено колотящегося сердца, этот привкус во рту – снова, и снова, и снова.

Иногда порядок событий менялся: сначала мальчик, потом Куинни; кролик бежал, сгорая; дым, взрыв – но все это никуда не исчезало. Цикл завершался, Стелла проваливалась в короткий прерывистый сон, а затем все начиналось сначала.

Время от времени временная шкала немного продвигалась вперед, и в ней появлялось что-то новое.

Мэнни просыпается в больнице, его осматривают врачи. Он забивается в угол палаты, пульс гулко стучит в ушах. Этот проклятый привкус снова наполняет рот, а медсестра смотрит на него сверху вниз. Ее взгляд полон жалости, она пытается что-то сказать успокаивающим голосом, а за ее спиной стоит пожилой мужчина в форме санитара и подозрительно разглядывает Мэнни.

Затем Стелла возвращалась на лодку, и они опять делили ту сигарету. Она пыталась сломать сценарий, кричала и вопила, стараясь заставить солдат услышать ее. Но Куинни просто продолжал смеяться и шутить, и она поняла, что ощущение собственного выбора – лишь иллюзия. Ценой невероятных усилий она могла немного изменить ракурс, но не ход событий. Это было то ужасное болото осознания: что бы ты ни делал, ничего нельзя изменить.

Последовательность запускается в очередной раз. Только теперь в конце Мэнни стоит в поле, и человек в форме с густыми усами и почти комично свирепым выражением лица всучивает ему в руки винтовку и начинает орать. Затем появляется привкус, грохот сердцебиения, и он не может пошевелиться. Он просто стоит, дрожа. Воспоминания внутри воспоминаний: мальчик, кролик, Куинни – все они возвращаются к нему, пока он стоит в этом поле, дрожа. Сержант что-то говорит, и Мэнни в ужасе опускает взгляд и понимает, что потерял контроль над мочевым пузырем.

Затем все возвращается к началу, и они снова на той лодке.

В другой раз Мэнни уже вернулся домой. Он идет по улице – Роза держит его за одну руку, Дотти за другую. Она/он должен быть счастлив – ведь это все, чего они хотели, – но это не так. Они идут по Маркет-стрит, и прохожие бросают на них неодобрительные взгляды. Не на них – на него. Они смотрят на него. Роза высоко держит голову, дерзкая, гордая. Дотти, к счастью, ничего не замечает, виснет на папиной руке, напевая себе под нос веселую песенку. Но глаза… все, что чувствует Мэнни, – это эти взгляды, сверлящие его.

Сердце грохочет, привкус во рту возвращается, и вот он уже в парке, сидит на скамейке, один. У него бутылка чего-то гадкого на вкус. Он делает глоток, но, как ни старайся, этот привкус ничем не смыть.

И с ужасающей неизбежностью все начинается снова.

Глава 41

Ханна взлетела по лестнице и ворвалась в приемную редакции “Странных времен”, запыхавшись, без идей и почти без времени. Пока она стояла там, согнувшись и упершись руками в колени, ее взгляду предстала удивительная картина: Грейс и Окс преспокойно стояли у стойки регистрации с кружками чая в руках.

– Вы-то что здесь делаете? – спросила Ханна, как только к ней вернулся дар речи.

– Мы только что вернулись: водили деток к Санте, – ответила Грейс.

– Было очень мило, – добавил Окс, и они оба блаженно улыбнулись друг другу.

– Деток? – переспросила сбитая с толку Ханна.

– Клинта и Брайана, – пояснила Грейс.

– Деток? – повторила Ханна.

Окс рассмеялся.

– Ну, Брайан, положим, ребенок только в душе, но ему страшно понравилось. Ему даже разрешили зайти к Санте.

– Это было действительно мило, – вставила Грейс.

Она и Окс снова обменялись улыбками. От них обоих исходила какая-то пугающая аура, как от ведущих утреннего шоу под хорошей дозой транквилизаторов.

– Да, – подтвердил Окс. – Мы чудесно провели время.

Ханна взглянула в угол комнаты, где Брайан стоял на коленях, преклоняясь перед большой стеклопластиковой статуей Санта-Клауса.

– Ага, я вижу, – протянула она. Тут она вспомнила, зачем пришла. – Бэнкрофт здесь? Винсент! – заорала она во всю глотку.

Из общего зала вышел Реджи, облаченный в тот же клетчатый костюм-тройку, что и вчера.

– К чему эти крики?

– А ты что тут делаешь? – спросила Ханна.

– И тебе счастливого Рождества, дорогая. Я здесь потому, что отбываю наказание.

– За что тебя наказыв…

– Он знает, за что, – отрезал Бэнкрофт, появляясь из двери своего кабинета в другом конце приемной.

– Ладно, – сказала Ханна. – Раз уж я спросила, я хочу знать.

– Если тебе так интересно, из-за него нас вышвырнули из ночного клуба, в который мы даже не успели войти.

– Вы двое ходили в клуб?

– Нет, не ходили. Мы не продвинулись дальше гардероба.

– Клуба, который то ли был под завязку набит призраками, то ли нет, – добавил Реджи.

– Мы только что вернулись из Страны чудес, – сказала Грейс.

– Это было действительно здорово, – сказал Окс.

Бэнкрофт смерил парочку испепеляющим взглядом.

– Вы двое тусовались с растафарианцем? Окс, от тебя я этого и ожидал, но ты, Грейс? И Брайан! Какого дьявола ты там делаешь? Если сотрудники этой газеты и собираются поклоняться кому-то как богу, то, черт побери, этим кем-то должен быть я.

– Брайан теперь в штате? – поинтересовался Реджи.

– Ну, он либо наш сотрудник, либо нахлебник, который периодически гадит в углу.

– Выбирай выражения, – отозвалась Грейс, но прозвучало это напевно, совсем не тем тоном строгой учитеьницы, которым она обычно раздавала замечания.

– Кстати, о мелких засранцах, где этот хулиган, Клинт? Он же должен быть… – Бэнкрофт вскрикнул и инстинктивно отскочил, осознав, что Клинт стоит прямо рядом с ним, держа поднос с кружками.

– Хотите чаю, мистер Бэнкрофт?

– Откуда ты, черт возьми, взялся? Я тебе колокольчик повяжу. Нельзя же так к людям подкрадываться.

– Прошу прощения, мистер Бэнкрофт.

Ханна и Бэнкрофт синхронно шагнули к Клинту, наклонились и уставились на него. Мальчик лучезарно улыбался, и прическа у него была какая-то странная. Ханна с содроганием поняла: его причесали. Футболка была аккуратно заправлена в джинсы, которые были натянуты значительно выше ягодиц.

– Ты хорошо себя чувствуешь, Клинт?

– Все в порядке, спасибо, мисс Уиллис, – он протянул поднос. – Хотите чашечку чая?

– Так, – Бэнкрофт указал на чай. – Что ты туда подмешал, мелкий паршивец?

– Сейчас? Только молоко, но у меня тут еще и сахар есть.

– А чем он отравлен?

Клинт выглядел искренне озадаченным.

– Отравлен?

– Клинт ведет себя очень хорошо, – сказала Грейс.

– Да, – согласился Окс. – Он попал в список послушных детей.

Оба весело рассмеялись.

Бэнкрофт перевел взгляд с этой идиотски ухмыляющейся парочки на Клинта.

– Ладно, забудь про чай. Что ты им подсыпал?

– У нас нет на это времени! – воскликнула Ханна, с опозданием пытаясь сосредоточиться посреди всего этого безумия. – Стерджесс уже едет сюда, и я сказала ему, что в деле произошел серьезный прорыв.

– О, – сказал Реджи. – Неужели?

– Нет. Если только… – Она перевела взгляд с Реджи на Бэнкрофта. – Вы двое что-нибудь нарыли?

– Он не нарыл абсолютно ничего, – отрезал Бэнкрофт. – Я же, напротив, провел довольно продуктивный день, пока он все не испортил.

Реджи потер рукой лоб и подошел к Клинту, который все еще держал поднос с кружками.

– В какой-нибудь из них есть то же самое, под чем сейчас эти двое? – спросил он, кивнув на Окса и Грейс. – Потому что, если да, то я в деле.

– Я думаю, они просто переполнены радостью Рождества, – лучезарно ответил Клинт.

– Боже правый, – пробормотал Реджи, забирая одну из кружек. – Мне определенно нужно подыскать другое место работы.

– Что ты узнал? – потребовала Ханна, глядя на Бэнкрофта. – И говори быстро.

Бэнкрофт поднял брови.

– Прошу прощения, я что, на тебя работаю?

– Стерджесс будет здесь с минуты на минуту.

– А я что, работаю на него?

– Если хочешь, чтобы твои ноги продолжали работать, Винсент, ты сейчас же заткнешься и выложишь все, что узнал!

– Ладно-ладно. Раз уж ты так вежливо попросила… Я встретился с той самой библиотекаршей.

– Ты нашел ее?

– Технически, она нашла меня. Ну, то есть Зик и Окс ее нашли.

– Это гениально, – выдохнула Ханна. – Мы можем рассказать это Стерджессу.

– Мы совершенно точно этого не сделаем! – возмутился Бэнкрофт. – Мы не занимаемся тем, что сдаем невинных жертв полиции, чтобы их упекли за решетку до конца дней. Что весьма удачно подводит меня к небольшой лекции под названием “Почему мы не берем своих парней-полицейских на встречи с информаторами”. У меня и презентация в PowerPoint готова: семьдесят восемь слайдов со словом “НЕТ”, написанным разными шрифтами, с кучей подчеркиваний и восклицательных знаков.

– Заткнись, – бросила Ханна. – Поиздеваешься надо мной позже. Сейчас мне нужно хоть что-то, что я смогу скормить Стерджессу.

– Думаю, я выражу общее мнение, если скажу: я бы предпочел не становиться реквизитом в твоей пошлой личной жизни.

– Это не… Там… Ар-р-ргх! Объяснять слишком долго. Что еще ты узнал?

– Если тебе так приспичило знать, наша бедная библиотекарь творила те ужасы, будучи временно одержимой неким древним так называемым богом по имени Залас, которого она “подцепила” из книги. Судя по всему, этот Залас, как какая-то космическая венерическая болезнь, способен прыгать от человека к человеку.

– Да! – воскликнула Ханна, взволнованно указывая на Бэнкрофта обеими руками. – Превосходно!

– Довольно странная реакция на такое предложение, – заметил Реджи.

– Должно быть, это ту самую книгу искал Ксандр-Стендер, – заходила кругами Ханна.

– Кто?

– Нет времени. Расскажи мне побольше об этой книге.

– Она называется “Черный гримуар”, – ответил Бэнкрофт.

– И она переплетена в человеческую кожу, – добавил Реджи. – Что неописуемо мерзко.

– Понятно. И где она сейчас?

Реджи страдальчески застонал.

– Мы не знаем, – сказал Бэнкрофт. – Я как раз пытался это выяснить, когда этот медвежонок Паддингтон разозлил всех тех людей, которые то ли были призраками, то ли нет, и нас выставили из клуба.

– В этой фразе слишком много всего, что требует осмысления, – заметила Ханна.

– Они были прозрачными, но в то же время нет, – пустился в объяснения Реджи. – И я просто пытался понять, призраки это или что-то другое. Если это призраки, должен сказать, они были разочаровывающе грубы.

– Хотя, – вставил Бэнкрофт, – один из них помешал кому-то заехать мне в ухо.

– Это правда, – признал Реджи. – А жаль.

– Черт, – Ханна оглянулась. – Кажется, я слышу звук подъезжающей машины. Это Стерджесс. Мне нужно дать ему что-то посерьезнее.

– Может, он хочет чашечку чая?

– Не сейчас, Клинт. Книга, – сказала Ханна, хватая Бэнкрофта за руку. – Это, должно быть, самое важное. Что они тебе сказали?

– Трикси, – сказал Бэнкрофт.

– Милая девушка, восемь рук, – добавил Реджи.

– Мне показалось, как минимум десять.

– Серьезно? Потому что…

– Сосредоточься! – рявкнула Ханна. – Что она сказала о книге?

– Почти ничего, – ответил Бэнкрофт. – Она сказала: “Если в библиотеке пропадает книга – спроси библиотекаря”. Но, как я уже говорил, я уже общался с библиотекарем.

– Ты общался с библиотекарем?

Услышав это, Ханна резко обернулась. На верхней ступеньке лестницы стоял детектив-инспектор Стерджесс.

– Ну, – протянула Ханна, – посмотрите-ка, кто пришел.

Стерджесс странно на нее посмотрел.

– Да. Ты сама звала меня приехать немедленно, помнишь?

– Да. Да, точно, – подтвердила Ханна.

– Желаете чашечку чая? – спросил Клинт.

– Нет, спасибо.

– Ты уверен? – не отставала Ханна. – В нем ничего такого нет.

– Ясно. – Стерджесс с опаской посмотрел на нее. – Что ж, как бы заманчиво это ни было, я все равно откажусь. Извини, – сказал он, обращая внимание на Бэнкрофта, – мне послышалось, или ты сказал, что говорил с той самой библиотекаршей?

– Просто с библиотекаршей, – пояснил Бэнкрофт. – Я встретил ее вчера вечером, в очереди в ночной клуб, где мы были с Реджинальдом.

– Так, – вздохнул Стерджесс. – Ничто из того, что вы только что сказали, не звучит хоть сколько-нибудь правдоподобно.

– Разве я стал бы тебе лгать?

– Да. Определенно, стал бы.

Бэнкрофт кивнул.

– Справедливо. Стал бы. Знаешь, Клинт, я, пожалуй, выпью чашечку чая.

Клинт просиял:

– Разумеется. И еще раз спасибо, мистер Бэнкрофт, что поверили в меня. Я очень ценю этот шанс изменить свою жизнь.

Бэнкрофт долго и внимательно на него смотрел, а затем перевел тяжелый взгляд на Окса:

– Ладно, серьезно. Бог с ней, с Грейс – ее ты уже испортил. Но я не верю, что ты потащил с собой пацана.

– Понятия не имею, о чем ты, – отозвался Окс.

– Мы ходили смотреть Санта-Клауса, – сказала Грейс.

– Это было чудесно, – добавил Клинт.

Бэнкрофт окинул взглядом комнату:

– Может быть, произошла утечка газа?

– Прошу прощения, – голос Стерджесса теперь звучал раздраженно. – Я не хочу прерывать весь этот… цирк, и… Еще раз извините, но вы в курсе, что у вас там в углу какой-то парень поклоняется чучелу Санта-Клауса?

– Брайан! – гаркнул Бэнкрофт. – Я не буду повторять дважды. Грейс, нам нужно заказать мою статую.

– Я бросил важный допрос ради этого, – отрезал Стерджесс, – и, вероятно, нанес своей карьере очередной удар. Так может мне кто-нибудь сказать, есть ли хоть одна причина, по которой я должен здесь находиться? – Он бросил на Ханну очень красноречивый взгляд.

– Да, – сказала она. – Абсолютно точно, да. Книга…

– Та, которую искал Ксандр?

– Да, она называется “Черный гримуар”.

– Ладно. И откуда вы это знаете?

– Нам сказали.

– Мы не раскрываем свои источники, – вставил Бэнкрофт. – Знаешь ли, журналистика, этика и все такое прочее.

– Ясно, – сказал Стерджесс, поворачиваясь к лестнице. – Честно говоря, ты, наверное, могла бы сообщить мне это по смс.

– Но это еще не все! – воскликнула Ханна, стараясь, чтобы ее голос не звучал так отчаянно, как она себя чувствовала.

– И что же еще?

– Источник сказал… “Если в библиотеке пропадает книга – спроси библиотекаря”.

– Хорошо, – сказал Стерджесс, к этому моменту его замешательство уже сменилось гневом. – Что ж, если мы когда-нибудь ее найдем, я обязательно это сделаю.

– У нее ее нет, – отрезал Бэнкрофт.

– И откуда тебе это может быть известно? – обвиняющим тоном спросил инспектор.

Затем он взглянул на Ханну, которая внутренне сжалась. Не имея других идей, она улыбнулась ему в ответ, как идиотка.

– Мне кажется, или кто-то говорил, что у вас есть записи с камер, где она покидает место преступления? – поинтересовался Бэнкрофт.

Стерджесс задумался:

– Вообще-то, есть.

– И была ли при ней огромная книга, которая – возможно – переплетена в человеческую кожу?

– Нет, – признал Стерджесс. – Не было. Опять же, ты хочешь мне еще что-то рассказать?

– Нет.

– На всякий случай напомню: сокрытие улик в деле об убийстве все еще является уголовным преступлением.

– Да неужели? – удивился Бэнкрофт. – До чего дошел прогресс! Знаете, чем вам, доблестным ребятам в синем, стоило бы заняться? Мочеиспусканием в общественных местах. Это же просто эпидемия.

– Мы немедленно этим займемся, – съязвил Стерджесс. – Ну, а если больше ничего нет?

Мозг Ханны лихорадочно работал, пытаясь придумать хоть что-то, что угодно, чтобы не пустить его в допросную. Она уже прокрутила все варианты, пока бежала в редакцию. Она не могла просто попросить его не ходить туда и сказать, что никогда не объяснит почему – он на это не купится. Может ли она упасть в обморок? Просто потерять сознание? Нет. Через пятнадцать минут она будет ехать в больницу, а он вернется на работу. Думай. Надо думать. Спроси библиотекаря. Что это должно значить?

Стерджесс коротко кивнул на прощание, отвернулся и начал спускаться.

– БИБЛИОТЕКАРЬ! – закричала Ханна так громко, что Клинт выронил поднос с чаем.

– Ох, какая досада! – воскликнул Клинт.

– Досада? – ошарашенно эхом отозвался Бэнкрофт. – О нет, Грейс, ты же не подсадила его на Иисуса? Я бы предпочел наркотики.

– Заткнись, Винсент, – взволнованно выкрикнула Ханна.

– Прошу прощения?

Стерджесс, вернувшийся на верхнюю ступеньку, вопросительно смотрел на нее.

– Библиотекарь, – повторила Ханна уже спокойнее. – Спроси библиотекаря. Их же больше одного.

– Да, – сказал Стерджесс. – Подозреваю, их там целая куча.

– Но ты говорил, что утром пришел библиотекарь и обнаружил место преступления.

– Говорил, – Стерджесс внезапно проявил живой интерес. – Некто Ричард Дафф.

– Книга у него, – заявила Ханна. – “Черный гримуар”.

– И откуда конкретно такая уверенность?

– Подумай сам. В библиотеке ее нет. Другая библиотекарь…

– Дебра Бримсон?

– Подозреваемая, да. Ты сам сказал – у нее книги не было. Мы знаем, что Ксандр ходил туда за ней и не нашел. Так у кого она может быть? Спроси библиотекаря! – торжествующе повторила она. – Это была подсказка! Настоящая улика!

Ханна обвела взглядом присутствующих. Она ждала, что кто-то укажет ей на ошибку, но чем больше она думала об этом, тем больше понимала, что права.

– Нам нужно найти этого Ричарда Даффа, – заключил Бэнкрофт.

– Нам нужно, да, – согласился Стерджесс. – В смысле, мне.

– Будь справедлив, – вставила Ханна. – Ты бы сам до этого не додумался. И дело может принять скверный оборот. Тебе может понадобиться поддержка.

– Не хочу хвастаться, но у меня есть доступ ко всей полиции Большого Манчестера.

– И много от них было толку этим утром? – язвительно спросила Ханна. – Они не особо приспособлены к разным странностям.

– В то время как это наш профиль, – вставил Реджи.

Стерджесс задумался, слегка прикусив нижнюю губу.

– Ладно, – наконец сдался он.

– Прекрасно, – обрадовался Бэнкрофт. – Я поведу.

– Нет.

– Мы все можем поехать на твоей машине, Том, – предложила Ханна.

– Хорошо, – неохотно согласился инспектор.

– Я тоже еду, – заявил Реджи. – Без меня вы бы не добыли эту подсказку.

– Ладно, – отрезал Стерджесс. – Но на этом все. – Он выразительно посмотрел на остальных.

– Мы в порядке, – заверила Грейс.

– Да, спасибо, – добавил Окс. – У нас и так выдался бурный день. Мы ходили повидать Санта-Клауса.

Бэнкрофт закатил глаза к потолку.

– Так, все. Мы вводим обязательный тест на наркотики.