Звони в колокола

Глава 14

Сержант Тони Моррисон заглянул в глаза арестанту, сидевшему напротив него в задней части фургона, и по его спине пробежал холодок. Мужчина, закованный в максимально возможные наручники и кандалы, с защитой от плевков и укусов на голове, сидел совершенно неподвижно и спокойно смотрел на него в ответ. Он был буйным психом, его уложили электрошокерами и перцовым баллончиком, и работа была выполнена отлично, но было в нем что-то такое, что не давало покоя. Что-то неестественное. Моррисон видел людей под кайфом от всех известных человечеству наркотиков, но ничего подобного он не встречал.

Вооруженный отряд быстрого реагирования, которым командовал Моррисон, вызвали в спортзал “Нокаут Джо” в семь утра, как раз перед тем, как они собирались сдавать смену. Они просидели всю ночь, ожидая рейда, который так и не состоялся из-за изменившихся разведданных. К таким вещам на этой работе приходилось привыкать. После того кошмара на ферме в Сэдлворте пару месяцев назад, где двое из группы погибли, а еще двое ушли на долгосрочный больничный с травмами, это был совсем не тот отряд, который Моррисон так тщательно собирал. Он состоял из нескольких оставшихся бойцов, сведенных вместе с новичками или прикомандированными из других мест. Моррисон их не знал, и они не знали друг друга. Те, кто остался из прежнего состава, тоже по-своему изменились. Вопреки расхожему мнению, стрелять в человека тяжело для любого, кто не является полным психом, но куда тяжелее видеть, как эта тварь поднимается и продолжает идти на тебя. Это был сюжет для ночных кошмаров. Неизбежное заметание следов не дало никаких объяснений – по крайней мере, тех, что выдержали бы хоть какую-то критику. Официальная версия гласила: метамфетаминщики под воздействием плохой партии. Никто не стал задавать вопросов.

Моррисон согласился проглотить свои моральные возражения и подыграть, потому что какая была альтернатива? Выйти в YouTube с воплями о том, что зомби реальны? В лучшем случае ты посеешь панику, а в худшем, и почти неизбежно, тебя высмеют и проигнорируют. Сильные мира сего, кем бы они, черт возьми, ни были, мастерски умели выставить тебя сумасшедшим, если ты не шел в ногу со всеми. Тем не менее, когда в следующем месяце он получил в зарплатном конверте “бонус”, он в очень ясных выражениях объяснил им, куда именно они могут его себе засунуть. Он неохотно соглашался хранить молчание – но он не продавал его.

Заключенного – того, что сейчас не спускал с него глаз – звали Пол Баннер. Джо, тот самый владелец зала, пребывавший в состоянии шока и одетый в майку, залитую чужой кровью, послужил источником информации для предварительного инструктажа. Он объяснил, что Баннер ходил в его зал годами, потому что тот открывался раньше крупных сетевых клубов и находился по пути на работу. В зале занимались боксом и ММА, в основном восторженные любители и пара серьезных бойцов, но Баннер приходил только ради “железа”. Судя по его габаритам, железа было много. Рост метр девяносто пять, сложен как пресловутый кирпичный туалет. Джо говорил, что всегда считал Пола классическим случаем дисморфофобии – тот постоянно пытался стать все больше и больше, несмотря на и так внушительную мускулатуру. При всем при этом он был милым парнем, как сказал Джо. Тихий, настолько скромный, что Джо сам видел, как его прогоняли с тренажеров ребята вдвое меньше него. Все изменилось, когда он пришел в зал этим утром и залез на ринг прямо посреди спарринга.

– Он просто вошел, – объяснял Джо. – Прямо на ринг и сказал какую-то странную чушь, типа: “Кто бросит мне вызов?” Все называл себя каким-то странным именем. Джек – Джек Вудс, в настоящее время пятый по рейтингу тяжеловесов ММА в стране, рассмеялся, и тогда Пол… его просто сорвало с катушек! – Джо плакал, вспоминая ту сцену. – Он… Господи, он набросился на Джека, а когда мы попытались их растащить, он начал кромсать всех подряд. Я никогда ничего подобного не видел. До сих пор не могу поверить. Я имею в виду, Пол – чертов Пол? Он же графический дизайнер, ради всего святого! До сих пор с мамой живет.

Тони спросил о наркотиках, и Джо ответил, что, насколько это ему известно, Баннер был чист. Его ответ на вопрос сказал Тони достаточно. Ни один владелец спортзала, даже в самой стрессовой ситуации, не признается, что думает, будто кто-то из его постоянных клиентов употребляет. И все же, стероиды, кокаин, амфетамины – ничто не могло объяснить подобный приступ.

В конце концов, все, кто мог, смылись из спортзала, оставив Баннера внутри с теми, кто не мог. Учитывая крайнюю жестокость и то, что Баннер, по сути, держал заложников, заданием было усмирить его. Если это не срабатывало, разрешалось применить силу. С самого начала все это дело казалось Тони дурно пахнущим, и, несмотря на то что цель успешно нейтрализовали и связали, чувство неправильности никуда не делось. Эти глаза. Они не были дикими и налитыми кровью, как можно было бы ожидать. Совсем наоборот. Спокойные, почти насмешливые, словно он с интересом наблюдал за всеми. Этот парень убил человека голыми руками, еще трое находились в больнице в критическом состоянии, включая полицейского с обширными внутренними повреждениями, полученными в результате настоящего акта варварства, а этот тип, без судимостей, без истории насилия, который якобы сотворил все это за несколько минут, сидел в задней части фургона так, будто ехал на экскурсию в Батлинс. Тони перехватил пистолет. Чем скорее они запрут этого парня в камере предварительного заключения и он перестанет быть их ответственностью, тем лучше.

Он напрягся, когда заключенный пошевелился, и почувствовал, что трое других членов его команды в задней части автозака сделали то же самое.

– Кто вы? – спросил заключенный глубоким голосом.

– Не твое дело, – огрызнулась Джейкобс. Она была одной из ветеранов, работавших на ферме. Теперь она стала жестче. Появилась какая-то злая жилка. Словно она мечтала дать проблемам в зубы до того, как они успеют начаться.

– Вы солдаты?

– Нет, – сказал Дилан, один из новичков. – Мы не армия. Тебя забрала полиция, больной ублюдок.

– Полиция, – повторил тот, будто пробуя слово на вкус.

– Ага, – продолжил Дилан. – Как тот бедняга, которого ты превратил в кебаб. Думаю, все на станции будут очень рады тебя видеть.

– Дилан, – резко бросил Моррисон. Ему не нравилась эта чушь, и, в отличие от Джейкобс, Дилан не заслужил себе никакой свободы действий.

– А что за магию вы применили ко мне?

Дилан рассмеялся. Резкий звук разнесся по фургону.

– Магия? Мать твою, да этот парень обдолбан в хлам.

Джейкобс и Моррисон переглянулись. Они видели то, чего не видел Дилан, и Моррисон всегда подозревал, что никто из присутствующих не рассказал подробности произошедшего на ферме тем, кто там не присутствовал.

– Тебя ударили электрошокером, – сказал Дилан. – Привыкай к ощущениям.

– Всем заткнуться, – приказал Моррисон. – Никаких разговоров.

– Есть, сэр, – сухо отозвался Дилан. Моррисон уже не в первый раз задавался вопросом, приживется ли Дилан в отряде. Чтобы восполнить потери, им пришлось набирать людей гораздо быстрее, чем ему хотелось бы. Дилана перевели с северо-востока, и у Моррисона было сильное подозрение: будь тот одним из их лучших и способнейших кадров, старое подразделение приложило бы больше усилий, чтобы его удержать.

– Значит, – обратился пленный к Моррисону, – ты здесь главный?

– Я сказал: заткнись, – повторил Моррисон. Он снова встретился взглядом с Баннером.

Через минуту он с облегчением почувствовал, как фургон замедлился, резко повернул налево и остановился.

– Мы приехали, шеф, – объявила Джейкобс.

– Так, – сказал Моррисон, – вы все знаете порядок действий. – Он снова повернулся к задержанному. – Теперь послушайте, мистер Баннер, все может пойти одним из двух путей. Будете вести себя прилично – всем нам будет проще, но если вы выкинете что-нибудь, хоть что-нибудь, мы вас усмирим – жестко. Мы друг друга поняли?

В ответ мужчина наклонил голову.

– Так что, эта полиция – вы правите людьми?

– Господи Иисусе, – выдохнул Моррисон, качая головой. – Уже жалею, что не надел на него кляп. – Он повернулся к своим: – Действуйте по инструкции.

Когда задние двери открылись, Моррисон осмотрел двор, где они остановились. Остальные члены отряда, следовавшие за ними в фургоне, уже рассредоточились вокруг транспорта для заключенных, как и было им поручено. Удовлетворенный, Моррисон снова обратил свое внимание на заключенного. Его руки и ноги были скованы цепью, что означало, что он мог только волочить ноги. Тем не менее, учитывая его огромные размеры, Моррисон не хотел, чтобы кто-то держал его за руки, поэтому они собирались использовать шесты. Их можно было присоединить к ограничителям, пока заключенный все еще находился в кузове фургона, а затем использовать, чтобы вести его, не вступая в физический контакт. Моррисон наблюдал, как Дилан и Джейкобс убрали свое оружие, а затем продели шесты через наручники. В своей роли пастухов они не должны были нести оружие, чтобы исключить возможность того, что заключенный попытается его похитить.

Баннер, следуя инструкциям, спокойно поднялся на ноги и позволил вывести себя за дверь, спустившись по ступенькам и остановившись, чтобы утренний солнечный свет осветил его лицо.

– Наслаждайся, – сказал Дилан. – Такого ты еще долго не увидишь.

– Пошли, – сказал Моррисон. После этого они с Диланом обсудят уровень профессионализма, которого тот ожидал от своей команды.

Баннер снова зашагал, его свита сохраняла строй. Они миновали уже полдвора, когда пленник вдруг рухнул лицом вниз. При его огромных габаритах даже металлические шесты не могли удержать его, как только он начал заваливаться. Охрана тут же перестроилась, Дилан и Джейкобс покрепче перехватили концы шестов. От арестантов, валяющих дурака, всегда ждешь подвоха.

Моррисон махнул остальным, чтобы отошли.

– Вставай, Баннер.

Мужчина не шелохнулся.

– Живо! – скомандовал Моррисон.

Тишина.

Он зашел сбоку, чтобы рассмотреть лицо. Баннер лежал ничком на бетоне, глаза закрыты, никаких признаков жизни.

– Твою мать, – пробормотал Моррисон и кивнул Джейкобс. Та шагнула вперед, наклонилась и осторожно прижала два пальца к шее пленника, проверяя пульс.

Она тут же отпрянула, когда Баннера внезапно затрясло.

– Вставай, Баннер, – рявкнул Моррисон. – У меня нет времени на этот цирк.

В ответ мужчина поднялся на колени и огляделся; в его глазах теперь плескалась дикая паника.

– Г-г-где я?

– Вставай, – повторил Моррисон.

Мужчина издал пронзительный вопль и заговорил быстро, захлебываясь словами, голосом, который не имел ничего общего с тем, что звучал в фургоне.

– О боже, что случилось? Там была кровь? Я помню кровь. Что я наделал? – Он с ужасом уставился на свои руки. – Что произошло? Что я натворил?

Моррисон слегка наклонился и убедился, что парень теперь ревет в три ручья.

– Я хочу к маме, – жалобно прошептал Баннер.

Моррисон тихо выругался.

– Боже мой, босс, – подал голос Дилан. – Что этот парень несет?

– Не знаю, но давайте поднимем его и отведем в камеру, идет? Джейкобс?

Моррисон оглянулся и замер от шока: Джейкобс совершенно спокойно выходила за ворота.

– Что за… Куда это ее, черт возьми, понесло?