Звони в колокола

Глава 13

Стелла даже не любила кофе.

Для начала дня это было довольно мрачное зрелище: она стояла в ледяной кухне “Странных времен”, кутаясь в банный халат сразу после душа, и готовила напиток, который ей не нравился, просто чтобы получить отчаянно необходимый заряд искусственной бодрости. После рождественских каникул ей нужно было сдать университетский проект, и она решила разделаться с ним пораньше – ведь живя и работая в редакции, быстро приучаешься выжимать максимум из часов затишья. Именно поэтому, проспав всего несколько часов после вчерашнего фиаско с рождественской вечеринкой, она встала в десять утра в выходной, когда любой уважающий себя студент либо еще дрых бы, либо вообще еще не ложился.

С другой стороны, хотя Бэнкрофт был человеком настроения, мягко говоря, по пятницам он, как правило, почти не появлялся. Выпуск этой недели уже вышел, номер на следующую представлял собой обзор года и был почти готов, а на входной двери красовалась огромная, строго сформулированная табличка. Она доходчиво объясняла, что редакции есть дело до ваших потрясающих паранормальных опытов только с девяти до пяти часов с понедельника по четверг. Конечно, это не мешало людям стучать, но давало Бэнкрофту повод обрушивать на каждого, кто к ним обращался, все свое лучезарное обаяние. Стелла жила с тремя соседями: Бэнкрофтом, самым ворчливым гуманоидом во вселенной; Мэнни, вечно накуренным растаманом; и гулем Брайаном, который теперь обитал в подвале, что, с одной стороны, означало, что она была единственной, кто когда-либо пользовался душем. С другой стороны, она была единственной, кто пользовался душем. Стелла была уверена, что найдет любого из них с завязанными глазами чисто по запаху, не то чтобы ей этого хотелось. Справедливости ради, Мэнни иногда выходил на порог и стоял голышом по пояс под дождем, “позволяя Господу смыть наши грехи”.

Чайник щелкнул. Стелла, зевая, начала наливать кипяток в кружку. Ей даже запах не понравился.

– Че как, крошка!

Кипяток плеснул ей на запястье. Стелла крутанулась на месте, мгновенно взбодрившись сильнее, чем от любого кофе. Она почувствовала знакомое покалывание – сила внутри вскипела, мгновенно активировав реакцию “бей или беги”. Перед ней предстала половина человека, прислонившаяся к дверному косяку с совершенно похотливой ухмылкой.

– Острая штучка. Мне нравится.

Стелла отступила на шаг, плотнее запахнув халат.

– Кто ты, черт возьми, такой?

– А кем ты хочешь, чтобы я был?

– Кем-нибудь, кто находится в другом месте. – Она с грохотом поставила чайник на подставку и сунула ошпаренное запястье под холодную воду. – Тебе повезло, что я не плеснула кипятком тебе в рожу, подкрадываться так к людям – это напрашиваться.

Позади получеловека появился Окс.

– Вижу, ты уже познакомилась с Клинтом.

– Не дыши мне в затылок, придурок, – прошипел Клинт. – У нас тут свой вайб.

– Фу, – сказала Стелла. – Я только что из душа, а теперь мне хочется помыться еще раз.

– Заманчиво, – сказал Клинт, ухмыляясь.

– Какая гадость. Тебе сколько, десять?

– Мне четырнадцать.

– Он маловат для своего возраста, – вставил Окс.

– Главное не размер, а аппетит.

– Прямо как у грибка, – добавил Окс, выглядевший таким же измотанным, как и Стелла.

– Погоди-ка, – дошло до Стеллы. – Это что, тот самый…

– Террорист, совершивший покушение на этот священный оплот свободы слова? Ага.

– Что он здесь делает?

– То же, что и я, – ответил Окс. – Отдает долг обществу.

– О господи.

– Вот именно, – вздохнул Окс. – Веселого, блин, Рождества.

– Так, – не унимался Клинт, – как насчет написать мне номерок, сладенькая?

– Обычно, – сказала Стелла, – я бы прописала тебе прямо в челюсть, но я считаю, что бить ребенка противозаконно.

– Извращенка. Мне подходит.

Окс крепко схватил Клинта за плечо.

– Пошли, сексуальный маньяк недоделанный, тебя ждет щетка с твоим именем.

Клинт попытался вырваться.

– Не мешай мне. Я творю магию.

– Судя по лицу Стеллы, ты опасно близок к тому, чтобы увидеть, как она творит ее “магию”, и сомневаюсь, что тебе это понравится.

– У меня даже не было возможности ее отшить.

– Боже мой! – Окс развернул своего протестующего подопечного и повел его прочь. – Не забывай, я человек, утопающий в непосильных долгах, которые я никогда не смогу выплатить, но могу ли я как-нибудь заплатить тебе, чтобы ты заткнулся хотя бы на часок?

Полчаса спустя Стелла сидела на кровати, печатая, а затем в двадцать девятый раз стирая первую строку эссе об опасности нерегулируемых СМИ. Обычно она предпочитала работать за своим столом в загоне, но Окс был там, проигрывая битву умов сперматозоиду в спортивном костюме. Что-то связанное с попытками починить столы. Бэнкрофт был настоящим злым гением по части составления списков дел – из всех столов в редакции занята была едва ли половина, но некоторые из тех, что остались не у дел, умудрялись обладать феноменальным свойством: у всех них одна из их четырех ножек была короче трех остальных.

Среди грохота и препирательств раздался более ритмичный звук. Кто-то стучал в парадную дверь. Стелла честно пыталась игнорировать этот звук, но в битве воли между ней и визитером другая сторона, похоже, не собиралась сдаваться первой.

– Ладно, ладно, – фыркнула Стелла. – Брошу все свои дела только потому, что ты не в состоянии прочесть табличку, так, что ли?

Она затопала вниз по лестнице, смирившись с тем, что больше никто к двери не пойдет. Если уж Бэнкрофт ухитрялся дрыхнуть под грохот, который устраивали Окс и Клинт, то этот стук его точно не разбудит, а Мэнни просто-напросто никогда не фиксировал такие вещи, как стук в дверь. Она часто гадала, как он вообще общается со своим дилером и получает поставки травы. Это была одна из величайших загадок здания, которое охранял древний дух, в подвале которого жил гуль, а в задней стене зияла вмятина от мебели, раскиданной оборотнем.

Стелла, распахивая дверь, настроилась на саркастический тон, но вид стоящей там женщины заставил ее замереть. На вид ей было лет двадцать с небольшим – элегантно одетая, смешанной расы, со светло-коричневой кожей и черными кудрявыми волосами, стянутыми сзади резинкой. В ее глазах было что-то такое – словно она только что плакала или вот-вот заплачет.

– Привет, – сказала Стелла.

– Здравствуйте, – сказала женщина. – Эм, извините за все это… – Она остановилась и откашлялась. – Я бы хотела поговорить с Эммануэлем Девоном, пожалуйста.

– О, боюсь, здесь нет никого с таким именем. Это офис…

– “Странные времена”. Газета. Да, я знаю, – сказала девушка. – Он… Вы также можете знать его как Мэнни.

– Мэнни? – переспросила Стелла, опешив. Никто никогда не приходил сюда в поисках Мэнни, и хотя Стелла старалась не судить людей предвзято, эта девушка не производила впечатления торговки травкой. – Ну, то есть, он здесь… вероятно. – Мэнни буквально не мог покинуть помещение из-за своего пассажира, но она чувствовала себя обязанной добавить “вероятно”, на случай, если поймет, что ей нужно отказать. – Могу я спросить, откуда вы его знаете?

– Я его праправнучка.

– Хорошо, конечно. – Стелла повысила голос. – Полагаю, ты стоишь наверху лестницы, Окс. Честно говоря, не лучший твой прикол.

– Я знаю, как это звучит, – сказала девушка.

– О, я так не думаю.

– Моя прабабушка – его дочь.

– Я не могу придраться к твоим расчетам, и, серьезно, ты отлично исполнила эту роль, но…

– Слушай! – бросила девушка с такой искренностью, что Стелла замерла на месте и перестала улыбаться. – Понимаю, это звучит безумно, но… – Она открыла сумку и несколько секунд порылась в ней, прежде чем нашла то, что искала. Она протянула это Стелле. – Вот. Это они.

Стелла даже не прикоснулась к фотографии. Вместо этого она просто наклонилась вперед и посмотрела на нее. Это был черно-белый портрет юной чернокожей девочки лет семи-восьми в платье с рюшами. Она лучезарно улыбалась в камеру, а за ней, тоже широко улыбаясь, стоял мужчина в военной форме. Стелла очень долго изучала лицо мужчины. Ни дредов, ни бороды. И все же, чем дольше она смотрела…

– Мэнни?

– Да, – подтвердила девушка, забирая фотографию. – Фото было сделано в сороковом году, как раз перед тем, как отец моей прабабушки отправился воевать во Францию.

– Но… – Стелла не могла придумать ни слова. Словно ее мозг стал одним из их компьютеров, захваченных вирусом. Она могла только стоять с открытым ртом.

– Я понимаю, насколько безумно все это звучит.

– Если это… – сказала Стелла, указывая на место, где только что был снимок, – тогда он был бы…

Девушка кивнула.

– Бабушке Дотти девяносто два года, а Эммануэлю, по-моему, сто двенадцать.

– Вау! Я, конечно, слышала эту фразу про черных, но… – Стелла вдруг поняла, что никогда не задумывалась о возрасте Мэнни, но если бы задумалась, то, наверное, дала бы ему под сорок – может, с натяжкой. Да, волосы у него были седые, но она и все остальные видели его разгуливающим в разной степени обнаженности более чем достаточно раз, чтобы понять, что у него довольно атлетическое телосложение, особенно для человека, который, если верить словам этой женщины, претендует на звание старейшего мужчины на свете. Недавно в газете об этом написали статью – Стелла смутно припоминала, что текущий рекорд составляет около ста шестнадцати лет.

– Честно говоря, – сказала Стелла, – я в полном замешательстве.

– Я тоже, – сказала девушка. – Моя бабушка, дочь Грэмми, рассказала мне об этом только на прошлой неделе, но, судя по твоей реакции, я предполагаю, что он здесь.

– Он… то есть, он здесь, конечно, но…

– Он все еще выглядит так же, как на той фотографии? – закончила девушка. – Только бабушка говорит, что у него теперь белые волосы. Она говорит, что видела его издалека несколько лет назад.

– Да, но… – Стелла все еще не могла сформулировать ни одной связной мысли. – Я… я думаю, тебе лучше войти.

– Спасибо. Кстати, меня зовут Зои.

– Хорошо. Я Стелла. Эм… – Стелла покосилась на дверь в печатный цех. – Ладно, пожалуй, я…

Она легонько постучала.

– Мэнни?

С другой стороны не было слышно ни звука.

Стелла нервно покусывала ноготь большого пальца.

– Возможно, он спит. Я просто…

Она забарабанила в дверь громче.

На этот раз в ответ раздался глухой удар и звук чего-то, упавшего на пол.

– Мэнни, – крикнула Стелла. – К тебе посетитель!

– У нас нет никаких посетителей, – донесся бодрый ответ.

– Теперь есть. – Стелла обернулась к Зои. – Погоди секунду. – Она снова повысила голос: – Я вхожу!

Ей хотелось добавить: “Ты одет?”, но это прозвучало бы неловко при свидетелях. Вместо этого она выдержала долгую паузу и медленно толкнула дверь. Мэнни стоял перед печатным станком – к счастью, полностью одетый – и пялился на нее.

– Привет, Мэнни, – сказала Стелла, открывая дверь пошире. – К тебе гостья. Она… я предоставлю ей самой все объяснить. – Стелла отошла в сторону, и Зои, нервно ступая, вошла в комнату следом за ней.

Они с Мэнни стояли и молча смотрели друг на друга; время словно растянулось. Возможно, это воображение играло со Стеллой злую шутку, но ей показалось, что она видит фамильное сходство. Что-то во взгляде.

– Ух ты! – тихо сказала Зои. – Это действительно… – Она глубоко вздохнула и снова вытащила фотографию из сумки. Она держала ее как удостоверение личности. – Здравствуйте. Меня зовут Зои, и я правнучка Дотти – вашей дочери. Я…

Она невольно вскрикнула, когда Мэнни повалился вперед. Но он не упал. Он просто повис в воздухе, как марионетка.

– О нет, – сказала Стелла, которая знала, что это значит.

– Он… – начала Зои.

– Тебе, наверное, лучше уйти, – перебила ее Стелла.

– Нет, мне нужно…

– Уходи. Серьезно, потому что…

Было поздно. Дым, который на самом деле дымом не был, начал валить из Мэнни; он возникал из ниоткуда, заполняя пространство над ним.

Зои застыла на месте. Белый дым клубился в воздухе, а затем, как и предполагала Стелла, начал сгущаться, принимая форму внушающей благоговейный трепет фигуры крылатой женщины – ангела. Почти сразу же после появления прекрасное лицо исказилось маской ярости, и фигура устремилась вниз. Голос, больше похожий на сотню пронзительных голосов, ревущих в унисон, пронзительно закричал, когда она устремилась к Зои.

– ОН. МОЙ!

Зои пошатнулась, метнулась к выходу и исчезла; дверь с грохотом захлопнулась за ее спиной.

– Что за… – начала Стелла.

Ангел теперь вихрем носился по комнате в неистовом гневе, а Мэнни безжизненно висел под ним. Вслед за фигурой поднялся ветер, подхватывая листки бумаги и швыряя их в этот водоворот.

Когда Стелла, ошеломленная, повернулась, чтобы уйти, что-то маленькое и квадратное, подхваченное ветром, прилипло к ее груди. Она схватила это и с трудом распахнула дверь. Оказавшись в коридоре, она привалилась к захлопнувшейся двери, пытаясь отдышаться и осознать случившееся. Зои и след простыл.

Стелла посмотрела на то, что сжимала в руке. Это была фотография, которую ей показывала Зои: Мэнни, примерно восемьдесят шесть лет назад, стоит рядом со своей дочерью.