Звони в колокола

Глава 42

Стерджесс припарковал машину по адресу Ричарда Даффа. Последний дом на улице в Ардвике. Если бы вы попросили его описать типичное жилище библиотекаря-одиночки, оно выглядело бы именно так.

– Ну, приехали.

– Итак, – подал голос Бэнкрофт с пассажирского сиденья, – хочешь, чтобы мы подождали здесь, пока ты будешь вышибать дверь?

– Я думал для начала позвонить в дверь.

– Неужели? Боже-боже, это и есть та самая “новая полиция”, о которой нам постоянно твердят?

– Мы можем, пожалуйста, выйти из машины? – подал голос Реджи с заднего сиденья.

– Никто вам не мешает, – ответил Стерджесс.

– Вообще-то, мешает. Мне кажется, здесь установлены детские замки.

– А, точно, – Стерджесс принялся тыкать в разнообразные запутанные кнопки на центральной консоли. – Я не привык, что у меня кто-то ездит сзади.

– Лишение людей свободы против их воли, – прокомментировал Бэнкрофт, выходя из машины. – Вот это уже та полиция Манчестера, которую я знаю и люблю.

В конце концов Стерджессу удалось вызволить Реджи и Ханну. Ханна вела себя очень тихо и не проронила ни слова с тех пор, как они покинули редакцию. По правде говоря, вставить хоть слово в монолог Бэнкрофта о том, что мочеиспускание в общественных местах – это неизбежный признак грядущего апокалипсиса, было в принципе невозможно, но тем не менее.

– Ты в порядке? – тихо спросил Стерджесс.

– Да. Все отлично, правда, – ответила Ханна, одарив его слишком уж лучезарной улыбкой. – На самом деле, я, пожалуй, оставлю вас, ребята, – у меня еще дела.

– Что?

– Да, мне… мне нужно заняться рождественскими покупками.

– Но сегодня же сочельник, – вставил Реджи.

– Именно. Следует поспешить. – Она развернулась и решительно зашагала по тротуару, но на секунду обернулась. – Позвони мне, как только закончите. Расскажи, как все прошло.

– Ладно, – сказал Стерджесс, глядя ей вслед. – Мне кажется, или она странно себя ведет?

– По сравнению с чем? – фыркнул Бэнкрофт. – Так что, установим кодовое слово на случай, если ты захочешь, чтобы мы вышли из комнаты, и ты мог бы припугнуть подозреваемого, или будем импровизировать?

Стерджесс вздохнул:

– Просто заткнись и идем.

Звонок в дверь и стук не принесли никаких результатов.

Реджи прижался лицом к стеклу.

– Сквозь кружевные занавески мало что видно, но лампа точно горит. И я слышу музыку. Вообще-то… ах, нет!

– Что такое? – спросил Бэнкрофт.

– Ничего.

– Что там? – переспросил Стерджесс.

Реджи смущенно уставился на свои ботинки:

– Ну, если вам так интересно, меня только что “Завамагеддонили”.

Стерджесс покачал головой.

– “Завамагеддонили”? – повторил Бэнкрофт.

– Это такая игра, – пояснил Стерджесс. – Люди соревнуются, кто дольше продержится в декабре, не услышав песню группы Wham! “Last Christmas”.

Бэнкрофт одарил Реджи взглядом, от которого могла бы облезть краска на стенах:

– У меня большое желание отправить тебя ждать у машины.

– Я просто…

– Ни слова больше.

Стерджесс повел их по боковому проходу, который вывел в маленький, аккуратный садик. Почти половину пространства занимал альпинарий с несколькими жизнерадостными гномами. Попытка заглянуть в задние окна тоже мало что дала. Через застекленную заднюю дверь и кухонное окно виднелась совершенно обычная кухня с грязными кастрюлями в раковине. Другое окно было задернуто занавесками, но мерцающий свет намекал, что где-то там работает телевизор.

– Что теперь? – спросил Реджи после того, как барабанная дробь в заднюю дверь дала тот же результат, что и в переднюю.

– Ну, – сказал Стерджесс, – можем попробовать еще раз ему позвонить, а я поговорю с начальством, чтобы нам выдали… – Его прервал звук бьющегося стекла. – Какого черта?

– Простите, – сказал Бэнкрофт. – Я поднял одного из этих прелестных гномов, чтобы получше его рассмотреть, как вдруг он выскользнул у меня из рук и протаранил верхнее стекло этой двери.

– Я должен арестовать тебя прямо сейчас, – сказал Стерджесс.

– Согласен. – Бэнкрофт кивнул на дверь. – Пожалуй, тебе стоит войти внутрь и узнать, не желает ли домовладелец подать заявление.

– Любая улика, которую мы сейчас найдем, будет абсолютно недопустима в суде.

– Ясно. То есть, чисто для уточнения: если мы вдруг обнаружим этот “Черный гримуар”, который поработил душу библиотекаря каким-то богом из темных веков, ты хочешь сказать, что мы не сможем на это опереться в суде?

Стерджесс пристально посмотрел на Бэнкрофта, прежде чем подойти и осмотреть дверь.

– Ты мне совсем не нравишься.

– Ты это умело скрываешь.

– Возможно, сейчас не самый подходящий момент, чтобы указывать на это, – подал голос Реджи, демонстрируя ключ, – но он лежал под тем гномом, которого ты только что бросил в окно.

– Что ж, – подытожил Бэнкрофт, – главное, что мы внутри.

– Я внутри, – отрезал Стерджесс. – А вы двое, идиоты, остаетесь на улице.

– Эй! – крикнул Стерджесс, осторожно переступая через осколки стекла и останки гнома. – Есть кто дома?

– Если бы кто-то был, он бы уже прибежал на этот грохот… – донеслось снаружи от Бэнкрофта.

– Клянусь, – рявкнул Стерджесс, – если ты хоть одной ногой ступишь в этот дом, я тебя арестую.

– Для человека, который незаконно проник в жилище, ты слишком уж любишь судить других.

Стерджесс старался не обращать на него внимания. Изнутри кухня выглядела такой же безликой, как и снаружи. Она вела в коридор, где все казалось обычным, кроме запаха. Его было трудно определить, но это явно не то, что кто-то стал бы устраивать специально – какой-то до тошноты приторный, с акцентом на тошноту.

Стерджесс тихо постучал в дверь, ведущую в заднюю комнату, и вошел. По ту сторону оказалась маленькая гостиная; по телевизору шла передача о садоводстве. Стены были уставлены книжными полками. Передняя комната была точь-в-точь такой же, за вычетом телевизора, но с еще большим количеством книг. Стерджесс не знал точно, как должен выглядеть этот “Черный гримуар”, но все же не думал, что это одна из книг на этих полках.

Когда он подошел к лестнице, запах усилился, и он почему-то знал, что так и будет.

– Здравствуйте, – позвал он, не ожидая ответа, и начал подниматься по скрипучим ступеням.

Наверху была простая ванная, а справа от нее – гостевая комната с раскладушкой и еще несколькими полками книг. Оставалась одна закрытая дверь на лестничной площадке. Когда Стерджесс приблизился, запах превратился в откровенное зловоние. Он натянул рукав на кулак, прижал его к носу, толкнул дверь и медленно вошел внутрь.

В комнате было на удивление светло: низкое зимнее солнце светило в окно, заливая все вокруг невыносимо ярким светом. Стерджесс прикрыл глаза другой рукой, давая им привыкнуть. Затем он увидел фигуру на кровати. Она была маленькой. Невероятно маленькой. Все, что он видел, – это усохшую голову на подушке, повернутую к окну. Он видел этого человека лишь мельком, и в нем осталось так мало человеческого, что трудно было признать в нем кого-то конкретного, но Стерджесс предположил, что эта жалкая оболочка и есть Ричард Дафф. Одеяло лежало на его теле как-то странно.

Стерджесс уже потянулся за телефоном, чтобы вызвать подкрепление, когда голова внезапно повернулась в его сторону. Он вскрикнул, отшатнувшись к стене. Изможденное лицо с ввалившимися щеками делало кожу человека болезненно прозрачной. Его сухие, потрескавшиеся губы шевелились, пытаясь произнести что-то, чего Стерджесс не мог разобрать. Он взял себя в руки и обошел кровать, чтобы подойти ближе.

Глаза на голове следили за ним, губы беззвучно повторяли одни и те же слова прерывистым шепотом. Стерджесс, стоя перед окном, попытался успокоиться и наклонился, чтобы расслышать. Ему потребовалась секунда, прежде чем он понял, что говорит этот голос. Быстрой, бесконечной скороговоркой, похожей на молитву, Дафф твердил: “Защити книгу, защити книгу, защити книгу, защити книгу, защити книгу, защити книгу, защити книгу, защити книгу”…

Стерджесс выпрямился и снова посмотрел в лицо мужчине. В нем осталось мало человеческого. Он взглянул на странно лежащее одеяло, и ужасная уверенность охватила его. У него хватило самообладания ухватиться за край одеяла рукой, обернутой рукавом, чтобы сохранить место преступления; он на мгновение закрыл глаза, собираясь с духом, а затем откинул его.

Левая нога мужчины полностью отсутствовала, как и половина правой руки. Среди засохших пятен крови на постели лежала книга. Как Стерджесс и предполагал, на ее обложке красовался уроборос.

Словно удар ледяной молнии, в его голове зазвучал голос, миновав уши: Помоги мне, ты должен мне помочь. Пожалуйста, помоги мне!

И затем Стерджесс потерял сознание.