Звони в колокола

Глава 34

Стелла сидела на кровати. Одним усилием воли она написала первый абзац эссе. По какой-то причине текст отражал позицию, прямо противоположную той, которую она планировала, и, возможно, тянул на преступление на почве ненависти к собственному поколению. Но был и плюс: это были целых восемьдесят шесть слов на пути к необходимым двум тысячам. Прогресс.

Она отложила ноутбук. Стелла просидела в комнате почти весь день, сказав Оксу, что все-таки подхватила простуду, гулявшую по редакции, так что ее отсутствием никто не интересовался. Более того, был субботний вечер, и формально им даже не полагалось работать.

Хотя у нее не было простуды, но чувствовала она себя паршиво. Красное пятно на ноге зудело все сильнее, и у нее было стойкое ощущение, что чем ни был этот сон/видение/бесцеремонное вторжение в ее разум, он еще вернется. Возможно, стоило с кем-то поговорить или даже прижать Мэнни с этим чертовым ангелом к стенке, но ей не хотелось. А еще она не хотела спать. Пока она бодрствует, эта штука не проберется внутрь. В ее распоряжении было полно кофеиновой шипучки, может, стоит провести всю ночь, не работая над эссе и поглощая новый аниме-сериал, который выкатил Netflix? Оно не сможет войти, если…

Боль ощущалась так, словно в череп вонзили ледяной шип. Она жалобно вскрикнула от боли, а затем…

Она была на лодке. Только она уже не была собой. Теперь она знала, что происходит. Она была Мэнни, а он был на лодке, в окружении однополчан. Они передавали друг другу сигарету, весело болтая. Куинни, лучший друг Мэнни, тоже был там, смеясь и шутя, как всегда. В своей форме они выглядели весьма щегольски: чисто выбритые герои, готовые показать Гитлеру, что к чему.

*

Они маршируют через французскую деревушку. Местные стоят у обочины. Дети машут и кричат, на лицах взрослых смесь благодарности и тревоги. Парни машут в ответ. Настроение приподнятое.

*

Они идут по проселочной дороге, наслаждаясь ранним весенним утром. Мэнни замечает кролика в живой изгороди; его яркие глаза-бусинки следят за этой новой диковинкой. Мэнни улыбается и машет ему рукой. Он думает, что обязательно напишет об этом в письме Розе и Дотти. Почта работает с перебоями, а о своем местонахождении писать запрещено – в армии паранойя достигла абсурдных масштабов, – но про кролика-то упомянуть можно. В любимой книжке Дотти как раз был такой, и Мэнни всегда обещал, что когда-нибудь покажет ей настоящего. Пока что она росла городской девчонкой: Роза решила оставить ее при себе, а не отправлять в эвакуацию. Ее мать присматривает за внучкой, пока Роза на фабрике, а Дотти оказывает бабушке столь необходимую помощь и составляет компанию. Они долго переживали из-за этого, но Мэнни был уверен, что так будет лучше. Он не мог вынести мысли о том, что его маленькую принцессу будут окружать чужие люди.

Мэнни толкает локтем Куинни, шагающего рядом, и указывает на кролика. Куинни в шутку притворяется, что собирается выстрелить, и Мэнни отпихивает его руку. Сержант Ричардс, их угрюмый унтер-офицер, который в реальной жизни был менеджером в совете, рявкает на них, и они замолкают, ухмыляясь, как приструненные школьники. Улыбающийся Куинни хочет что-то сказать, но вдруг осекается.

Когда падает первый снаряд, люди разбегаются в разные стороны. Мэнни оказывается в той самой изгороди, на которую только что смотрел. Сжимая каску обеими руками, он замечает мелькнувший мех кролика, удирающего через поле. Он не может поверить, что бывает так громко. Все, что он может – это лежать и ждать, когда все закончится. Спустя минуту тишина возвращается.

Куинни помогает ему подняться, все озираются. Один из парней, Бейкер, сидит прямо на дороге с удивленным лицом, зажимая рану на шее. Кровь хлещет на его чистую форму. Они пытаются остановить поток, но он истекает кровью прямо у них на глазах, беззвучно шевеля губами, но никто не может разобрать ни слова. Они копают ему могилу в поле, и Ричардс произносит краткую речь. Он все время называет его Баркером, и один из парней, Маршалл, срывается на него из-за этого. Остальные его успокаивают, а затем засыпают могилу, отметив ее грубым деревянным крестом. Бейкер так и не увидел врага.

*

Наступила ночь, и Мэнни укрылся за шаткой каменной стеной. Пули свистят в воздухе. Они не видят, кто стреляет, но раз по ним ведут огонь, отряд Мэнни палит в ответ. Он надеется, что, кем бы ни были невидимые нападавшие, это, по крайней мере, тот самый проклятый враг. Рядом с ним Уилсон, коротышка из Болтона. Пуля прилетает ему прямо в грудь. Он уходит быстро, зовя маму.

Куинни находит кусок брезента и накрывает им тело Уилсона. Это все, что они могут для него сделать, кроме как забрать его оружие и патроны.

*

Снова марш. Они идут в одну сторону, а нескончаемый поток гражданских и раненых – в другую. Разговоров стало меньше, а те, что есть, ведутся вполголоса.

*

И вот они в бою, под ярким солнцем. Они бросаются вперед, а вокруг рвутся снаряды, осыпая их землей и бог весть чем еще. Что-то ударяет Мэнни, он отлетает в сторону, ошеломленный. Куинни рывком ставит его на ноги. Мэнни успевает заметить, что в него попало – оторванная рука, – и снова бежит. Кровь из рассеченного лба заливает лицо, щиплет глаза, пока Куинни тащит его за собой.

*

Еще одна деревня, где половина зданий превратилась в руины. Отряд Мэнни закрепился по периметру. У Мэнни на голове повязка. Позади него один из парней развел костер, спрятав его среди обломков. Другой поймал кролика, и по рядам проносится радостный шепот. Этого мало, чтобы накормить всех, но пайки на исходе, и любая еда не из консервной банки очень кстати.

*

Они под обстрелом. Со всех сторон. Слишком плотно. Отступление. Они пытаются отступить. Мэнни видит танк, выплывающий из дыма в конце улицы. Им нечем с ним бороться. Совсем нечем.

Он пригибается, когда снаряд попадает в стену здания рядом, и на них обрушивается град обломков.

*

С колотящимся сердцем он бежит по улице. Рядом с ним Куинни и еще один человек.

Куинни падает.

Другой парень продолжает бежать, но Мэнни оборачивается. Куинни ранен в бедро. Мэнни поднимает его на ноги. Куинни что-то говорит – даже сейчас, вечно он, блин, болтает, – но Мэнни не может разобрать слов.

Он заглядывает ему в лицо.

Выстрела он не слышит. Даже не может понять, откуда прилетело – со своей стороны или от врага. Неважно. Пуля попадает Куинни прямо в голову и сносит половину черепа.

Мэнни чувствует, как брызги внутренностей летят ему в лицо. Кровь попадает в рот. Он весь в ней.

Куинни падает, и, хотя Мэнни знает, что друг мертв, он все равно пытается его поднять. Оттащить. Затем чьи-то руки хватают уже самого Мэнни, и его уволакивают прочь, пока он отбивается, пытаясь вернуться. Нужно помочь Куинни.

*

Они бредут через поле под дождем. Льет как из ведра, грязь засасывает сапоги. Это уже нельзя назвать маршем. От их подразделения осталась половина, плюс пара отставших из других частей. Двое парней хромают. Остальные по очереди помогают им идти. Сверху доносится низкий вой, и внезапно все срываются на бег, бросаются на землю, когда самолет пролетает совсем низко. Сердце Мэнни бешено стучит, и во рту снова этот привкус. Пули шпигуют землю вокруг, вырывая куски дерна. Самолет заходит на второй круг, солдаты разбегаются еще дальше.

Когда он улетает, еще двое мертвы, и Маршалла приходится буквально оттаскивать от Ричардса. Маршалл кричит, что тот не знает, что делает, ведя их по открытой местности. Ричардс орет в ответ. Он командир, и это мятеж. Обещает отдать Маршалла под трибунал.

Мэнни успокаивает Маршалла как может, а потом говорит Ричардсу, чтоб тот об этом забыл. С этого момента они делают то, что все считают разумным, а Ричардс угрюмо наблюдает, молчит и лишь изредка бросает высокомерные взгляды.

Кларк в оцепенении указывает на дерево и клянется, что узнал его. Могила Бейкера где-то здесь, но земля так изрыта, что они не нашли бы ее, даже если б захотели.

*

Они вернулись в ту первую деревню, через которую проходили. Больше нет машущих детей. Теперь все движутся в одном направлении. Назад, к пляжам.

Они ныряют в укрытие: воздух снова наполняется свистом снарядов. А потом самолеты – так много самолетов – пикируют на них. Остановить их нечем. Это как расстреливать рыбу в бочке, и они – эта рыба. Где, черт возьми, Королевские ВВС? Нигде не видно. Нацисты владеют этим проклятым небом. Отряд изредка отстреливается, но патронов мало, а силы слишком неравны; это скорее жест отчаяния, чем оборона.

Когда самолеты наконец улетают, Мэнни встает. В ушах так звенит, что он не слышит очередного залпа артиллерии, пока не становится слишком поздно. Снаряд падает прямо перед ним, и его отбрасывает назад. Он летит. Потом падает, и мир погружается в тишину.

Он приходит в себя, встает на ноги. Ничего не слышит, кроме глухого стука собственного сердца в ушах. Снова этот привкус. Повсюду что-то горит. Вокруг густой едкий бурый дым. Он идет. Не знает куда. Просто идет.

Он поворачивает за угол, и там стоит маленький мальчик. Совсем малыш. Он плачет, пытаясь утащить за собой чье-то тело. Тело – это еще мягко сказано, от него почти ничего не осталось. Мэнни замечает среди всего этого месива клочок желтого платья. Мать мальчика, скорее всего. Или сестра. Тетя. Бабушка. Не разобрать. Все еще не слыша ни звука, Мэнни смотрит в лицо плачущему ребенку, подхватывает его на руки и идет дальше.

В следующий миг рядом оказывается Ричардс. Он что-то кричит Мэнни, чего тот не слышит, и пытается вырвать мальчика из рук. Мэнни сопротивляется. Он не отдаст ребенка. Ричардс впадает в ярость. Мэнни не отпускает. Куинни. Он не бросит его. Затем его хватают чьи-то еще руки, его прижимают к земле. Мальчика вырывают из хватки. Мэнни ставят на ноги и толкают прочь. Он оглядывается в последний раз и видит малыша: тот стоит с застывшим лицом и смотрит, как они уходят.

*

Берег. Он стоит на берегу моря. Слух вернулся, но сердце все еще грохочет в ушах. Он не может совладать с собой. Руки и ноги дергаются, дрожат. Вокруг изможденные лица; кого-то он узнает, большинство – нет. Его пытаются успокоить.

*

Он на лодке, его все еще трясет. Не может остановиться. Теперь он еще и кричит. Кто-то злится. Требует, чтобы он заткнулся, а Маршалл стоит над ним, готовый защищать. Мэнни лежит на палубе, свернувшись калачиком, Маршалл сжал кулаки над ним. Сердцебиение громом отдается в ушах, и этот проклятый вкус снова во рту.

Стелла обнаружила, что лежит на полу в своей спальне, обливаясь потом и задыхаясь. И у нее во рту был этот проклятый привкус.

Она приподнялась и вытерла лицо, мокрое от слез. Ей удалось сделать несколько шагов, прежде чем ледяной шип боли снова вонзился в череп, и она рухнула на кровать.

*

Она на лодке. На той же самой лодке. Солдаты передают по кругу сигарету. Смеются и шутят. Куинни улыбается ему. В своей форме они выглядят весьма щегольски…