Звони в колокола

Глава 27

Спустя пятнадцать минут после звонка Стерджесса Ханна уже входила через главный вход в Королевский госпиталь Манчестера. Санитар направил ее на третий этаж. Звонок был коротким, и единственное, что она успела узнать до почти приказа немедленно приехать, было то, что детектив-сержант Уилкерсон подверглась нападению во время осмотра места преступления в библиотеке МСУ.

Вообще-то Ханна собиралась заскочить в редакцию в надежде “случайно” пересечься со Стеллой и поболтать. Прошлой ночью Грейс звонила ей в полном раздрае и рассказывала, как Стелла и ангел Мэнни едва не подрались. Ханна подозревала, что Грейс чуточку преувеличивает, но учитывая, что все это как-то связано с тем, что Мэнни, кажется, перевалило за сотню лет, ей хотелось выяснить, что за чертовщина происходит, даже если услуги посредника не потребуются. Впрочем, все это могло подождать.

Она обнаружила Стерджесса, сидящего на среднем сиденье трех пластиковых стульев в ряду. Он выглядел так, будто изо всех сил старался не раздавить банку диетической колы, которую держал в руках, а заодно и любого, кто рискнет его побеспокоить. Он вздрогнул и поднял взгляд, вынырнув из собственных мыслей, когда Ханна возникла перед ним.

– Как она?

– Не знаю, – ответил он. – Ну, в смысле, состояние стабильное и все такое, полагаю. Жизни ничего не угрожает. Наверное.

– Что случилось? – спросила Ханна, садясь рядом с ним.

– Не знаю. Она поехала на место преступления – в сообщении написала что-то о повторной проверке. Вроде как у кого-то из ученых возникли вопросы о взаимном расположении символов. И вдруг констебль, охраняющий объект, докладывает, что ее нашли в библиотеке: потеряла уйму крови и несет какую-то бессвязную чушь.

– Кто еще там был…

– По идее, никого, – отрезал Стерджесс. – Но как только закончу здесь, я еду прямо туда. Вставлю такой фитиль любому, кто это допустил, уж поверь.

– Где она?

– Отдельная палата там, в конце коридора. Доктор сейчас у нее. Меня послали сюда подождать. Чертовы врачи, – прорычал он. – Вечно строят из себя невесть что.

– Уверена, что с ней все будет в порядке, – сказала Ханна.

– И на чем конкретно основана эта твоя уверенность? – рявкнул Стерджесс, но тут же осекся. – Прости. Извини. Я просто…

– Все нормально.

– Нет, не нормально. Ничего из этого не нормально. На офицера под моим командованием нападают средь бела дня прямо на чертовом месте преступления. Это настолько далеко от “нормально”, что “нормально” даже на горизонте не маячит.

Ханна попыталась придумать, что сказать в ответ, но ничего не пришло в голову.

Десять минут спустя по коридору к ним неспешно направился врач. Его можно было бы назвать “почтенным” – слово, которое намекает на старость, позволяя не произносить этого вслух. На нем был костюм, видевший лучшие времена, а выражение лица говорило о том, что он привык ждать от жизни только худшего, и пока она его не разочаровывала. Ханна не знала, существует ли обязательный пенсионный возраст для врачей, но если да, то этот человек явно находился на самой его границе. Кроме того, от него за версту разило сигаретами, что в наши дни редкость для любого, а для медицинского работника так тем более. Всем своим видом мужчина давал понять: ему глубоко плевать на чувства других по этому или любому другому поводу.

– Инспектор Стерджесс? – спросил он с шотландским акцентом, который больше напоминал акцент жителей Сошихолл-стрит, чем Эдинбургского университета.

Стерджесс вскочил на ноги.

– Да. Могу я ее увидеть?

– Через минуту, – ответил доктор. – Сначала верните свой зад в кресло, пожалуйста.

– Прошу прощения?

– Это значит “сидеть”, – повторил врач, даже не пытаясь сделать так, чтобы это не прозвучало как команда собаке.

Стерджесс, казалось, собирался что-то сказать в ответ, но сумел сдержаться. Вместо этого он снова плюхнулся на сидение.

– Итак, – продолжил доктор, – раз уж вы были так любезны спросить: доктор Блэк. Я лечащий врач Андреа. Дева по гороскопу. Любимый цвет – синий, как ни иронично. Весьма пристрастен к виски, как бы стереотипно это ни звучало.

– Как она?

– А, вижу, со светской беседой мы уже закончили. Ладно. Она в стабильном состоянии. Потрясена. Взбешена. Настроена враждебно. Напугана до смерти. Выбирайте.

– Вы говорите не как обычный врач, – заметил Стерджесс.

– Слишком поздно пытаться подкупить меня лестью, детектив-инспектор. Чем занималась Андреа, когда получила свои травмы?

– Я не знаю. Знаю только, что она была в библиотеке МСУ.

– Неужели? Что ж, могу только предположить, что библиотеки сильно изменились с моих студенческих времен.

– Каков точный характер ее травм?

– Без комментариев.

– Что, простите? – удивился Стерджесс.

– Я сказал: без комментариев. В смысле – я вам этого не скажу.

– Здесь есть кто-то еще, с кем я могу поговорить?

– Вы можете поговорить с уймой народа, но никто из них не выдаст вам конфиденциальную медицинскую информацию о моей пациентке. Если только они не хотят оказаться на соседней койке рядом с ней.

Стерджесс снова поднялся на ноги.

– Я ее непосредственный начальник.

– А я ее врач. Хотите проверить, чье слово здесь весит больше?

– Мы сможем ее увидеть? – вмешалась Ханна, стремясь разрядить обстановку, пока все не стало совсем абсурдно.

– Как ни странно, – ответил доктор Блэк, – сможете. Она сама просила его зайти. – Он кивнул на Стерджесса, после чего снова повернулся к Ханне. – А вы просто идите следом и попытайте счастья. Значит, никто из вас ничего не может сказать мне о природе ее ранений?

– Нет, – сказал Стерджесс.

– Не верю ни единому слову, – бросил доктор Блэк, – но раз уж мне больше не позволяют пускать в ход скальпель против людей, придется поверить вам на слово. Идите за мной.

Доктор Блэк обошел Стерджесса и направился по коридору. Проходя мимо Ханны, он кивнул:

– Мисс Уиллис.

– Доктор.

Стерджесс рванул вперед. Ханна было последовала за ним, но запнулась.

– Погоди-ка, откуда он знает мое имя?

Через тридцать секунд они оказались перед дверью палаты Уилкерсон, которую охранял констебль в форме.

– Я запрашивал круглосуточный пост из двух человек, – заметил Стерджесс.

– Так точно, сэр. Боюсь, сержант Берден просил передать, что из-за нехватки персонала мы можем выделить только одного.

Стерджесс подался вперед.

– Я понимаю, что это не твоя вина, – он взглянул на жетон полицейского, – констебль Уолтроп, но, пожалуйста, передай это сообщение дальше. На офицера под моим командованием напало неизвестное лицо или лица при исполнении служебных обязанностей. Когда я сказал, что хочу двух констеблей для охраны ее палаты круглосуточно, я не вносил предложение. Сообщи сержанту Бердену: если к тому моменту, как я выйду из этой двери, у тебя не будет напарника, я направлюсь прямиком к нему. И тогда ему понадобится гораздо больше двух констеблей, чтобы защититься от меня. Ясно?

Констебль сглотнул и кивнул:

– Так точно, сэр.

С этими словами Стерджесс протиснулся мимо него, а Ханна с извиняющейся улыбкой последовала за ним в палату.

Уилкерсон сидела в кровати. Из-под больничного халата были видны бинты на шее, руках и торсе.

– Господи! – воскликнул Стерджесс, бросаясь к ней и присаживаясь на стул для посетителей.

– О, спасибо, шеф, – ответила она. – Ты умеешь заставить девушку почувствовать себя особенной. Я в порядке.

– Хрена с два ты в порядке.

Уилкерсон вскинула брови.

– Знаешь, кажется, я впервые слышу, как ты ругаешься. Самое время. Неестественно быть копом в этом городе и не выдавать порцию крепких словечек.

Ханна не могла избавиться от мысли, что бравада Уилкерсон была напускной, словно она из последних сил пыталась сохранить лицо.

Андреа посмотрела на Ханну.

– А она что здесь делает? Я не готова к пресс-конференции, спасибо большое.

– Что бы это ни было, – сказал Стерджесс, – я предполагаю, что это не какой-то ублюдок с ножом. Нравится нам это или нет, у нее есть доступ к людям, у которых можно об этом расспросить.

Ханна понимала, что Уилкерсон хочет возразить, но логику этого заявления было трудно опровергнуть.

– Ладно, но все это не для печати.

– Разумеется, – ответила Ханна, слегка задетая намеком, но решившая промолчать, учитывая обстоятельства.

– Так что случилось? – спросил Стерджесс.

Уилкерсон слегка вздрогнула, но постаралась скрыть перемену в поведении. Она протянула руку и отпила воды из стакана на тумбочке.

– Хорошо, я расскажу вам все в деталях. Просьба придержать вопросы и аплодисменты до конца.

Ханна и Стерджесс слушали в тишине, пока она описывала инцидент в библиотеке, изо всех сил стараясь убрать эмоции из голоса. Из уважения к этому Ханна старалась максимально подавлять собственную реакцию. Было ужасно слушать, как Уилкерсон монотонно пересказывает события. Она спокойно объяснила, что высокий мужчина пытался проделать с ней некий трюк, который не сработал. Вероятно, это было что-то похожее на то, что Кэрол сделала накануне. Морок. Предположение Уилкерсон, что один и тот же фокус не срабатывает на одном человеке дважды за короткий промежуток времени, звучало правдоподобно. Затем она рассказала, как находилась в почти парализованном состоянии, пока мужчина задавал ей вопросы, и на каждый неугодный ему ответ он оставлял рану на ее коже, просто взмахивая пальцем в воздухе.

Он задал ей много вопросов, в основном о какой-то книге. У нее не было ответов, а даже если бы и были, Уилкерсон с жаром подчеркнула, что ничего бы ему не сказала. Ей было крайне важно, чтобы они это знали. Стерджесс просто кивнул, и в конце концов она закончила.

Стерджесс откашлялся и тихо спросил:

– Сколько?

Ханна сначала не поняла, о чем он. Уилкерсон явно поняла, но попыталась отмахнуться:

– Да кто их считал?

– Я считаю, и полагаю, доктор Блэк тоже считал. Сколько?

Уилкерсон одарила его нечитаемым взглядом, затем отвернулась к окну.

– Семьдесят восемь. Плюс-минус.

– Мне так жаль, – тихо сказал Стерджесс.

Уилкерсон резко обернулась, ее лицо теперь пылало яростью.

– О чем это ты, черт возьми, жалеешь?

– Ты…

– Не ты это сделал, – отрезала Уилкерсон. – Это сделал тот урод. Знаешь, чего я только не могу понять? Почему я жива. Не думаю, что это входило в его планы. В какой-то момент ему пришло сообщение, он цокнул языком. Насколько я могу судить, я жива только потому, что ему пришла смска. – Она зло вытерла слезы, которые наконец потекли по щекам. – Ну не бред ли?

– Я…

– Клянусь богом, Том, если ты еще раз посмеешь сказать “мне жаль”, я вылезу из этой кровати и забью тебя до смерти судном. Использованным судном. Хочешь что-то для меня сделать – вели им выпустить меня отсюда, чтобы мы нашли этого ублюдка. Или иди и сделай это за меня.

– Ты никуда не пойдешь, – сказал Стерджесс. – Прости. Приказ врача.

– Чертовы врачи, вечно строят из себя невесть что.

– Я то же самое сказал.

– И от парня разит куревом, – продолжила Уилкерсон. – В смысле, ну что это такое?

– Не слишком внушает доверие, верно? – согласился Стерджесс.

– И ему лет сто восемь на вид. – Эти слова вызвали у Ханны легкий укол совести. У нее были веские причины не выполнять обещание поговорить со Стеллой, данное Грейс, но ей не хотелось снова ее подводить.

– Мы можем позвать художника, чтобы составить фоторобот? – спросил Стерджесс.

– Ради всего святого, Том, это двухметровый лысый псих, который одевается как гробовщик. Насколько сложно будет его найти?

– Она права, – подала голос Ханна.

Полицейские обернулись к ней.

– Ты знаешь, где его искать? – спросила Уилкерсон.

– Нет, – ответила Ханна, – но, кажется, я уже встречала его раньше.

– Где?

– Лучше не углубляться в это. Суть в том, что я почти уверена: я знаю кое-кого, кто хотел бы перекинуться парой слов с этим типом не меньше твоего.

– Дай угадаю, – сказал Стерджесс.

– Да, – подтвердила Ханна. – Он.

Стерджесс поднялся и похлопал Уилкерсон по руке.

– Я буду держать тебя в курсе.

Она кивнула:

– Будь осторожен.

Он кивнул и повернулся к Ханне:

– Пошли.

Они уже дошли до двери, когда Уилкерсон окликнула их:

– Том! Я серьезно. Будь. Осторожен. Ты не представляешь, на что способен этот ублюдок.

– Не представляю, – согласился Стерджесс, взглянув на Ханну. – Но, кажется, мы знаем того, кто представляет.