Звони в колокола

Глава 58

Стелла снова оказывается на лодке. Воспоминания проносятся вспышками. Кролик. Могила Бейкера. Куинни. Танк. Мальчик. Самолеты. Пляж. Прогулка по Маркет-стрит. Паб. Стыд. Стыд. Стыд.

Солнечный день, Мэнни идет по дороге, ведя Дотти за руку, и вдруг узнает ту, что идет навстречу. Девушка Куинни. Они обручены – были обручены. Она не говорит ни слова. Просто подходит и плюет ему в лицо, после чего убегает в слезах. Мэнни стоит, не зная, что делать. Его дочь в растерянности засыпает его вопросами, на которые он не отвечает – не может ответить.

Затем он снова дома. Забился в угол. И взгляд его маленькой Дотти, когда она цепляется за край ночной рубашки матери. Она до смерти боится собственного отца.

Пусть это закончится. Просто пусть все закончится.

Пока он идет по ночному Манчестеру под проливным дождем, в голове крутится одна и та же мысль: пусть все это закончится. На нем нет пальто, холодные струи пропитывают рубашку, и она липнет к телу. Везде темно, так как нужно держать свет выключенным, на случай если Гитлер поймет, что они здесь, и придет за ними.

У него в руках бутылка. Он пытается отхлебнуть, но она пуста. В ярости он разбивает ее о стену. Стекло режет руку.

Он смотрит, как кровь течет по ладони, пока ее не смывает дождем.

В руке он все еще сжимает горлышко разбитой бутылки.

Где-нибудь, где тихо. Ему нужно найти тихое место. Все, чего он хочет – это мир. Что бы он ни отдал за одно мгновение мира.

Облака расходятся, давая лунному свету осветить путь, и там, впереди, он видит церковь. Убежище. Мир.

К тому времени как он добирается туда, луна снова прячется за тучами. Мэнни обходит церковь кругом и в конце концов находит защищенное от ветра место под ее стеной.

Все, чего он хочет, – это мир.

Он видит свою маленькую Дотти. Розу. Потом он видит Куинни. Девушка Куинни плюет ему в лицо. Кролик. Мальчик. Куинни. Роза. Кролик. Мальчик. Мальчик.

Он шепчет молитву Богу, в которого в хорошие дни больше не верит, а в плохие дни считает сущностью, одержимой желанием его покарать.

Пусть это закончится.

Он истекает кровью, она толчками выходит из его запястий.

Пусть это закончится.

И тут чья-то рука касается его лица. Он смотрит в глаза ангела, и она говорит с ним. Не словами. Когда свет в его глазах меркнет, они приходят к соглашению, и она забирает все. Боль. Все. Он обретет мир и цель. Больше не будет больно.

Слезы катятся по его щекам.

Мир.

Все, чего он когда-либо хотел, – это благословенный мир.

Стелла проснулась. По-настоящему проснулась. Она поняла, что на этот раз все по-настоящему, потому что заплаканное лицо Грейс смотрело на нее сверху вниз с улыбкой, подобной рассвету. Стелла обнаружила себя в объятиях, которые грозили ей серьезным удушьем.

Реджи и Ханна тоже были там. Через несколько мгновений они отступили, и пожилой мужчина, от которого разило сигаретами, посветил ей фонариком в глаза.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он.

– Лучше, – ответила Стелла. – Теперь мне лучше. Думаю, я понимаю.

Он не стал спрашивать, что именно она понимает, а просто кивнул.

– Тебе что-нибудь принести?

– Нет, – сказала она. – Я хочу домой.

Он снова кивнул.

– Я не стану тебя удерживать, но…

Прежде чем он успел договорить, их внимание переключилось на окно. Снаружи звонили колокола.