Звони в колокола

Глава 19

Ханна притопнула, пытаясь согреться. То, что южане вечно ноют о пронизывающем холоде на севере зимой, давно стало клише, но это не значило, что в этом нет правды. К тому же, как напоминал ей тоненький голосок в голове морозными утрами, в это же время в прошлом году она жила в Дубае. Да, она была в ловушке несчастливого брака с неисправимым лжецом, у которого моральные принципы были как у кобеля в период течки, зато ей не требовалось термобелье. У нее и сейчас его не было, она даже не знала, как оно выглядит, но все думала, что ей непременно нужно это выяснить.

Она стояла у беседки в самом центре Чайна-тауна. Ханна была уверена, что где-то читала, будто манчестерский Чайна-таун – третий по величине в Европе после парижского и лондонского. Наверняка в Америке были и побольше, да и в самом Китае, если уж на то пошло. И все же, в любой вечер, когда она здесь бывала, жизнь тут била ключом, а сейчас и подавно. Было начало седьмого, и в ресторанах кипела жизнь, что вполне ожидаемо для пятницы перед Рождеством. Офисные работники, шумные компании в рождественских шапках и заведомо ужасных свитерах, люди, спешащие на трамваи, поезда и автобусы, чтобы отправиться куда-нибудь на праздники, город уже был на грани безумия и явно не собирался останавливаться.

Она снова посмотрела на часы. Джон Мор позвонил ей два часа назад со своего внезапно заработавшего телефона и велел ей и Стерджессу быть здесь ровно в шесть. Стерджесс опаздывал. По опыту Ханны, он был пунктуальным человеком, но, когда она ему звонила, его голос звучал довольно напряженно.

Дальше по тротуару справа она заметила фигуру Джона Мора, направлявшегося к ней. Его было трудно не заметить в черном пальто и, казалось, неизмененном жилете. Холод явно не слишком его беспокоил. Людской поток расступался перед ним. Видимо, когда ты широкоплечий мужчина ростом два метра с лишним и выглядишь так, будто только что сошел с драккара викингов, люди предпочитают не стоять у тебя на пути. Он отошел в сторону, любезно кивнув, чтобы дать дорогу троице женщин, которые, прижавшись друг к другу, поспешили прошмыгнуть мимо него. Он совершенно не заметил, как они его разглядывали, проходя мимо, и что бы они там ни прошептали друг другу, это вызвало взрыв громкого хохота. Если они так реагировали на него просто на улице, Ханна могла только гадать, что бы с ними стало, увидь они его в том виде, в каком его застала она этим утром. Она вспомнила татуировку с кроликом и покраснела.

Как только Джон Мор подошел к ней, рядом с ней появился запыхавшийся Стерджесс.

– Простите, пробки просто безумные, – извинился он.

– Ты опоздал, – констатировал Джон Мор.

– Ты и сам только что подошел.

– Да, но одолжение делаю я.

– И мы это очень ценим, – вставила Ханна, выступая в своей добровольной и все менее ценимой роли миротворца. – Хотя ты так и не уточнил, в чем именно заключается одолжение. Сказал только быть здесь.

Джон Мор склонил голову.

– Верно. Я организовал для вас аудиенцию у дамы, которую инспектор встретил сегодня утром у библиотеки.

– Отлично, – сказал Стерджесс. – Где она? – Перехватив многозначительный взгляд Ханны, он неохотно добавил: – И спасибо.

Джон Мор поднял руку.

– Сначала нужно кое-что обсудить. – Он огляделся и кивнул в сторону беседки, куда они и перешли, чтобы быть подальше от основного потока людей. Джон Мор еще раз проверил обстановку и заговорил достаточно громко, чтобы Ханна могла разобрать слова. – Так вот, эта леди… необычная, но при этом очень важная.

– В каком смысле? – спросил Стерджесс.

– Она Хранитель врат.

– Полагаю, речь не о футболе, – заметила Ханна.

– Нет.

– О чем же тогда? – спросил Стерджесс.

Джон Мор выглядел раздраженным, но, скорее, не самим вопросом. Казалось, он пришел к какому-то неохотному выводу.

– Полагаю, мне лучше кое-что объяснить. Но прежде напомню: еще не так давно вы оба отмели бы саму идею магии как полнейшую чушь, так что прошу вас сохранять непредвзятость.

Ханна обменялись короткими взглядами со Стерджессом, и они оба кивнули в знак согласия.

– Ладно, – продолжил Джон Мор. – Проще всего представить это так: вообразите аквариум, ну, такой большой, с кучей разных отсеков, только вместо стеклянных перегородок между ними сети. Сети порой позволяют какой-нибудь мелочи проскользнуть из одного отсека в другой, что не слишком здорово, но обычно и не критично. Однако, если в сети появятся большие дыры, наступит беда, потому что внутрь заплывет крупная рыбина и сожрет всех мелких рыбешек, если вы понимаете, о чем я.

– В общих чертах, – отозвалась Ханна.

– Ну так вот, Хранитель отвечает за то, чтобы сеть была в порядке, и чтобы, ну, знаете, все не превратилось в суши. – Уверенность Джона Мора в собственном объяснении, казалось, таяла с каждым словом. – Это одна из этих, как их там… метафор, аналогий, неважно. Суть вы уловили. – Последняя фраза прозвучала скорее с отчаянной надеждой, чем с уверенностью.

Ханна решила задать несколько вопросов, поскольку ее вопросы наверняка были бы более тактичными, чем у Стерджесса.

– Итак, если следовать этой аналогии, что именно представляют собой различные аквариумы?

– Отсеки, – поправил Джон Мор.

– Точно. Да. Они.

– Один из них – наш мир. Или слой, или измерение, как вам удобнее.

– А, ясно. Понимаю. А кто такие рыбы?

– В нашем отсеке это мы. В остальных это… Ну, там может быть что угодно, и обычно ничего хорошего: от занозы в заднице до конца света.

– То есть это люди?

– Нет, – сказал Джон Мор. – Ну, скорее всего, нет. Полагаю, это может быть что угодно. Но скорее всего, что-то ужасное.

– Похоже, я повидал куда больше людей, чем ты, – заметил Стерджесс.

– Нет, я имею в виду… по-настоящему плохое. Я стараюсь не использовать слово “монстры”.

– Понятно, – сказала Ханна.

– Не говори так, – проворчал Джон Мор, явно обидевшись.

– Я ничего такого не имела в виду, – запротестовала Ханна.

– Я знаю, как это звучит. Забудьте про рыб. Послушайте, есть места, где эта штуковина… э-э, мембрана! – Он выглядел искренне довольным собой, что вспомнил это слово. – Да, мембрана, – повторил он. – Есть места, где мембрана между этим миром и другими гораздо тоньше обычного, и вот это место – как раз одно из них.

– Чайна-таун? – спросила Ханна.

– Нет. Манчестер. Весь Большой Манчестер, – пояснил Джон Мор. – Вы же не могли не заметить, что здесь творится гораздо больше всякой чертовщины, чем где-либо еще?

– Вот в это я определенно верю, – сказала Ханна.

– Так, погоди, – начал Стерджесс. – Значит, эта бездомная женщина, которую я встретил утром, и которая… что бы она там ни сделала с Уилкерсон, со мной и еще несколькими сотрудниками…

– Она не такая, – перебил Джон Мор.

– Что?

– Она не бездомная, – уточнил он. – То есть она не живет в каком бы то ни было месте, но это ее выбор.

– Значит, все равно бездомная, – сказал Стерджесс.

– Нет. Это другое, – с вызовом сказал Джон Мор. – Скорее она как кочевница.

– Технически… – начал Стерджесс, прежде чем заметил пристальный взгляд Ханны. – Неважно, – сказал он.

– Значит, – подхватила Ханна, стремясь поскорее во всем разобраться, – эта женщина – Хранительница, и она отвечает за поддержание границ между нашим миром и другими мирами?

– Ну да, в общих чертах, – подтвердил Джон Мор с явным облегчением. – Это древняя и священная роль, просто большинство людей, и я имею в виду даже Народец, почти забыли о ее существовании. Это как с маленьким клапаном на конце трубы: ты о нем и не вспоминаешь, пока вода не начинает заливать дом. И все же те, кто в теме, знают, насколько это важно. Я это к тому, что эта леди заслуживает вашего уважения, – он выразительно посмотрел в сторону Стерджесса, – и она его получит.

– Послушай, я просто хочу узнать, что ей известно о том, что, черт возьми, произошло в библиотеке, вот и все.

Джон Мор, по-видимому, удовлетворенный, резко кивнул:

– Хорошо, тогда следуйте за мной.

Не сказав больше ни слова, он повернулся и зашагал обратно по тротуару тем же путем, которым пришел, так быстро, что Ханне и Стерджессу пришлось поторопиться, чтобы поспеть за его широкими шагами.

Он провел их по площади и свернул в переулок, где они наткнулись на ресторан под названием “Веселая удача”. В дверях стояла азиатка лет двадцати в традиционном платье ципао; она спокойно объясняла группе из четырех мужчин, что мест нет.

– Черт возьми, – сказал один из мужчин. – Просто впусти нас.

– Очень жаль, – повторила женщина с сильным китайским акцентом. – Сегодня только по брони.

– Мы быстро.

– Нет. Приношу извинения. Мест нет.

– Ну ты и вредная сука.

Джон Мор уже прошел было мимо двери, но одним плавным движением развернулся и вырос рядом с группой, положив руку на плечо агрессивному парню.

– Что ты там вякнул, дружище?

Мужчина попытался стряхнуть руку и повернулся к нему. Один из его друзей, который, видимо, справился с выпивкой немного лучше, схватил его за руку.

– Ничего. Ничего. Мы просто уходим. Счастливого Рождества.

Казалось, болтливый парень собирался сказать что-то еще, но необходимость запрокинуть голову назад, чтобы взглянуть на суровое выражение лица Джона Мора, должно быть, вытряхнула из него остатки слов.

Когда компания удалилась, хостес тихо рассмеялась и произнесла с акцентом, который внезапно стал чисто манчестерским:

– Красиво, дядя Джон. Никак не можешь перестать играть в Бэтмена, а?

Он пожал плечами.

– Ты же меня знаешь, я большой любитель хороших манер.

Она кивнула в сторону переулка сбоку здания.

– Дверь открыта. Входите.

– Спасибо, Мэй.

Троица двинулась по переулку, и Джон Мор остановился перед боковой калиткой.

– Так, мы договорились насчет того, что обсуждали раньше?

Ханна и Стерджесс кивнули. Когда Джон уже собрался постучать, Ханна его остановила:

– Прости, Джон. Кажется, ты не упомянул… как зовут эту леди?

– А. Кэрол.

– Кэрол? – эхом отозвалась Ханна, не сумев скрыть удивления.

– И что?

– Ну, просто, не знаю… судя по твоим словам, она отвечает за поддержание барьера между этим измерением и следующим, чтобы не пустить к нам апокалиптических монстров…

– Плюс-минус так.

– И ее зовут Кэрол?

Он выглядел искренне озадаченным ее вопросом.

– И?

– Наверное, я ожидала чего-то более… ну, знаешь… не Кэрол, – слабо закончила она.

– Ясно, – отрезал Джон Мор. – Так вот, когда войдем, подобные темы лучше точно не поднимать.

– Поняла, – ответила Ханна, чувствуя себя глупо.

И с этими словами Джон Мор толкнул калитку.

Дверь вела в узкий проход с высокими кирпичными стенами по обеим сторонам. Ханна последовала за Джоном Мором, который вел их, задевая плечами обе стены. Затем им пришлось протискиваться между двумя огромными мусорными баками и парой магазинных тележек, доверху набитых тем, что лишь при очень большом желании можно было назвать антиквариатом.

Ханна замерла от неожиданности, когда они свернули за угол и оказались во внутреннем дворике, залитом красным светом от развешанных повсюду китайских фонариков. Перед ними стоял большой круглый стол, ломящийся под тяжестью десятков восхитительно выглядящих блюд, которых хватило бы, чтобы накормить целый микроавтобус голодных подростков. Пара официантов ловко двигалась вдоль стола, переставляя тарелки, пытаясь уместить на нем что-то еще.

Напротив Ханны на большом деревянном стуле с витиеватой резьбой сидела пожилая женщина в нескольких слоях одежды, усердно посасывая куриную ножку и совершенно игнорируя гостей. Оказавшись рядом, Ханна поняла, что уже видела ее раньше в Манчестере: она часто катила за собой две связанные тележки, причем на одной из них гордо восседал ворон. Ханну посетило странное чувство. Наверняка ведь такое приметное зрелище должно было врезаться в память, не говоря уже о том, чтобы привлекать внимание других людей? И все же утром, когда Стерджесс описывал эту женщину Джону Мору, в голове у Ханны ничего не екнуло. Будто ее разум почему-то решил удалить этот образ из ментального фотоальбома. Вышеупомянутый ворон теперь устроился на спинке деревянного стула, и его черные глаза поблескивали с высокомерной воинственностью.

Джон Мор остановился перед столом, почтительно сложив руки перед собой. Стерджесс и Ханна встали рядом. Теперь Ханна начинала понимать, почему Джон Мор использовал слово “аудиенция”, – происходящее ощущалось именно так. Пока они ждали, ей удалось получше рассмотреть женщину. Плотно застегнутая поверх слоев одежды куртка, перчатки без пальцев и шапка с помпоном – она вполне соответствовала клише бездомного человека. И все же, чем пристальнее вглядываться, тем быстрее этот образ рассыпался. Женщина была безукоризненно чистой, с безупречными ногтями, а ее одежда, хоть и была местами в заплатках, была починена с любовью и идеальной точностью.

Двое официантов, сумев отыскать последний свободный клочок места, чтобы пристроить свежие блюда, поклонились так низко, что едва не вписались лбами в землю, а затем подобострастно попятились прочь. Женщина, наконец высосав костный мозг из куриной ножки, небрежно бросила кость через плечо, где ворон поймал ее, раздробил клювом, разгрыз в щепки и проглотил.

Она одарила своих гостей улыбкой.

– Надеюсь, это вас впечатлило. Мы с Фрэнком репетировали.

Ворон каркнул.

– Ой, да помолчи ты, Фрэнк. Если бы я и правда хотела произвести на них впечатление, мы оба знаем, что я способна на гораздо большее. – Она потянулась через стол, подцепила пельмешек и принялась изучать свою добычу. – Как дела, Джон?

– В порядке, спасибо, Кэрол.

– Пятница перед Рождеством – не лучшее время, чтобы вытаскивать хозяина заведения из-за стойки его собственного бара.

– Ничего, мы какое-то время продержимся, спасибо. Кстати об этом. – Он извлек из кармана пальто бутылку и, склонив голову, протянул ее перед собой словно подношение.

Кэрол осмотрела ее и одобрительно кивнула.

– Премного благодарна. Оставь в одной из тележек, когда будешь уходить.

– Само собой.

– Что ж, тогда представь мне своих друзей, – сказала она, а затем засунула весь пельмень в рот и начала его тщательно жевать.

– Точно. Это Ханна, она помощник редактора “Странных времен”. – Ханна кивнула. – Это Том Стерджесс, он из полиции. – Тон двух приветствий заметно различался, что не осталось незамеченным.

Они подождали, пока Кэрол проглотит еду, сделает большой глоток вина и без малейших угрызений совести громко рыгнет.

– Давно хотела с вами переговорить.

– Взаимно, – вставил Стерджесс.

Кэрол пренебрежительно отмахнулась от инспектора.

– Не с тобой – ты подождешь. – Она взяла спринг-ролл и указала им на Ханну. – Почему вы сменили бумагу?

– Простите? – переспросила Ханна, окончательно растерявшись.

– Бумагу, – повторила Кэрол. – Раньше вы печатались на другом типе бумаги. А пару лет назад перешли на эту, более тонкую.

– Боюсь, я не знаю. Я работаю там всего девять месяцев.

– Передай тому, кто у вас там за главного, чтобы вернули все как было, – твердо заявила она. – Раньше ваша газета была полезной вещью, а теперь я бы ей и задницу подтирать не стала, и это не эвфемизм.

– Хорошо, – сказала Ханна. – Я обязательно подниму этот вопрос. – Она решила приберечь это конкретный вопрос для следующего раза, когда Бэнкрофт будет особенно раздражать. Ему, несомненно, понравится, если он узнает, что их газета раньше считалась хорошим источником импровизированной туалетной бумаги.

Кэрол кивнула, по-видимому, удовлетворенная, а затем обратила внимание на Стерджесса.

– Что приводит меня к тебе. Я все еще арестована?

Ханна, стоявшая между мужчинами, кожей чувствовала, как взгляд Джона Мора впился в профиль Стерджесса, буквально заклиная того не сболтнуть ничего лишнего.

Стерджесс откашлялся.

– Прошу прощения. Мы начали не с той ноги.

– Да уж, – подтвердила Кэрол, откусив половину спринг-ролла и продолжая говорить с набитым ртом, – это ты верно подметил.

– Я ведь спрашивал, кто вы такая.

Кэрол прищурилась.

– И что, это моя обязанность – объясняться перед такими, как ты?

Ханна почувствовала, как Джон Мор напрягся.

– Джон объяснил мне, какую важную роль вы играете, оберегая наш мир. В каком-то смысле полиция старается делать то же самое. Я лишь пытался выполнять свою работу как можно лучше в весьма непростых обстоятельствах.

Кэрол долго и пристально изучала Стерджесса. Позади нее каркнул ворон Фрэнк.

– Да, Фрэнк, думаю, ты прав. – Она не потрудилась объяснить, в чем именно прав Фрэнк, но, похоже, пришла к какому-то решению. – Задавай свои вопросы, только быстро. Слишком холодно, чтобы рассиживаться.

– Если хотите, – вставила Ханна, – когда закончите, мы могли бы зайти внутрь или…

Кэрол решительно качнула головой.

– Я не хожу внутрь. Я живу под открытым небом. Мне нужно чувствовать запахи воздуха, иначе как мне делать мою работу?

Ханне нечего было на это возразить. После неловкой паузы Стерджесс откашлялся и спросил:

– Если не трудно, расскажите, что вы делали сегодня утром у библиотеки?

– Свою работу, – отрезала Кэрол.

– Значит, там была… я не знаю верного термина, но…

Кэрол взмахнула недоеденным спринг-роллом, прерывая его:

– Что-то проделало в мире огромную дыру, и моей задачей было ее заделать, да поживее. Дырища была знатная. Не видела таких с тех пор, как… – она повернулась к Джону Мору. – В тысяча девятьсот девяносто восьмом ведь то случилось?

Ханна заметила, как на лице Джона Мора отразилось удивление.

– Неужели?

– Да. – Кэрол облизнула губы и придвинула к себе большую миску с лапшой. – Очень большая дыра.

– И через эту дыру что-то прошло? – уточнил Стерджесс.

– Полагаю, что так.

– Вы знаете, кто или что именно?

– Нет. Не моя работа.

– Простите?

– Не моя работа, – повторила Кэрол.

– Я думал, ваша работа – следить за границей или… – Стерджесс замялся, – барьером между мирами?

Она снова посмотрела на Джона Мора.

– Ты им все объяснил?

– Я пытался, – виновато ответил тот.

– Ты же не гонял им ту байку про аквариум?

– Прости.

Кэрол покачала головой.

– Неудивительно, что он в замешательстве. – Только после этого она снова удостоила вниманием Стерджесса. – Сэкономлю тебе время, легавый, потому что моя еда остывает. Я не пограничник. Выяснять, что там на той стороне, кто оттуда вылез и кто во всем этом виноват – не моя работа.

Фрэнк каркнул.

– Да, – согласилась она. – Хотя мы бы не отказались перекинуться парой слов с виновником. Развели тут, понимаешь, бардак. Но все же моя работа – техническое обслуживание. Я большую часть времени латаю защиту, чтобы не изнашивалась. Но здесь не тот случай. Здесь какой-то недоумок пробил брешь кулаком. Мое дело – эту дыру заделать. Точка.

– И вы не знаете, как мы можем выяснить, кто это сделал?

Кэрол цокнула языком.

– Разве я уже этого не говорила?

– А как нам найти то, что пробралось к нам?

Она бросила на Джона Мора раздраженный взгляд.

– Я что, неясно выражаюсь? – Она подхватила вилку, взмахнула ею как дирижерской палочкой и пропела фальцетом: – А теперь все вместе. И-и раз… два… три… Не. Моя. Работа.

– Тогда чья это работа? – спросил Стерджесс, и в его голосе уже слышалось раздражение.

– Раз уж ты здесь, – сказала Кэрол, схватив пустую тарелку и наложив на нее вилкой щедрую порцию лапши. – Полагаю, твоя.

– Но я не знаю, как…

– Удачи с этим.

– Так, – твердо вмешался Джон Мор. – Думаю, мы и так отняли у леди достаточно времени.

Стерджесс выглядел разочарованным.

– Но…

– Никаких “но”, – жестко отрезал Джон Мор, подталкивая их к выходу.

Стерджесс, казалось, хотел возразить, но передумал. Вместо этого он снова откашлялся и выдавил:

– Спасибо за ваше время.

Они уже начали уходить, когда услышали:

– О, инспектор…

Они обернулись. Кэрол уже соорудила на тарелке пирамиду из всевозможных закусок.

– Не слишком переживай о том, как это найти. Такая махина… это лишь вопрос времени, когда оно само найдет тебя.