Да будет свет...

Глава 11 РЭУ Ставропольэнерго

Ставропольский энергокомбинат ранее назывался Баксанским, по имени своей основной электростанции — Баксанской ГЭС, построенной по плану ГОЭЛРО в 1936 году, в один год и месяц моего рождения. Параллельно с Баксанской ГЭС, через сети 110 и 35 кВ, работала Кисловодская ТЭЦ. После перевода руководства Баксанского энергокомбината в город Пятигорск, по месту расположения центральной подстанции «Машук», управления электросетями и центрального диспетчерского пункта, комбинату передали две ставропольские гидроэлектростанции: Свистухинскую и Сенгилеевскую. После этого по решению Ставропольского совнархоза комбинат стал называться Ставропольским.

Уже на другой день, облеченный полномочиями инженера службы релейной защиты автоматики, измерений и телемеханики, я с Александром Быхаловым выехал в город Невинномысск для проведения пусконаладочных работ на строившейся там тепловой электростанции. Там нас встретил инженер нашей службы Виктор Климчук. В этом маленьком дружном коллективе на Невинномысской ТЭЦ и началась моя деятельность на новом месте.

Город Невинномысск был основан в 1825 году как станица при одноименном укреплении. Он удален к югу от Ставрополя на расстояние чуть более 60 километров, раскинувшись в том месте Ставропольской возвышенности, где река Большой Зеленчук впадает в реку Кубань. Отсюда начинается Невинномысский канал, подающий воду в реку Егорлык. Название города восходит к легенде, согласно которой на мысе, образованном изгибом реки, горцы расправились с невинными женщинами и детьми, угнанными из соседних селений.

Когда я приехал в Невинномысск, он, как и все другие города того периода, представлял собой огромную строительную площадку. На месте бывшей Невинномысской станицы вставал новый город, вырастали многоэтажные дома, рождались новые улицы. Полным ходом шло строительство крупного химического комбината, завода автомобильных шин, завода электроприборов и других важных объектов.

Первоначально Невинномысская ТЭЦ проектировалась и строилась для покрытия потребности в паре и электроэнергии Невинномысского химкомбината. Строилась она одновременно с комбинатом и входила в его состав в качестве энергоцеха. На Невинномысской ТЭЦ монтировались две машины ВПТ–25, одна ВПТ–60 и одна противодавленческая машина мощностью 50 МВт. В июле 1960 года Невинномысская ТЭЦ была переименована в ГРЭС и передана в ведение Ставропольского энергокомбината.

На плечи нашего маленького коллектива легло выполнение пусконаладочных работ, завершающих и закрепляющих успех многотысячного коллектива энергостроителей, монтажников и эксплуатационников. Наша бригада завершила наладку первого турбоагрегата — ВПТ–25, пусконаладку ячеек всех вновь смонтированных, отходивших от строившейся Невинномысской ТЭЦ, высоковольтных линий электропередачи 110 кВ. На наших глазах и с нашим участием рождалась одна из крупнейших на Северном Кавказе тепловая электростанция.

С большой теплотой вспоминаю моих коллег: Александра Быхалова и Виктора Климчука. Ребята были старше меня: Александр — на три, а Виктор — на два года. Оба закончили факультеты электромеханики в институтах железнодорожного транспорта: Александр — в московском, а Виктор — в ростовском. Это были высококвалифицированные инженеры, прирожденные релейщики и добросовестные работники. Большие специалисты своего дела, они гордились своей профессией, обладали огромным терпением и трудолюбием. Они никогда не бросали ни одну защиту, автоматику или цепь измерения, не выяснив до мельчайших подробностей причины имеющихся отклонений. «Никакая работа не может быть сделана хорошо без здоровой веры и чистых рук». Эти слова, сказанные еще до Рождества Христова римским архитектором и инженером Марком Витрувием, характеризуют отношение моих друзей к порученному делу: все делать точно, своевременно, добросовестно и как можно лучше.

Нас сдружила работа. Между нами царило такое удивительное взаимопонимание, основанное на общности взглядов и целей, что я слился в единое целое со своими друзьями, и это позволило мне стать релейщиком их уровня. Но все же мы были совсем разными. Александр был специалистом высочайшего класса, проявлял склонности к научной работе. Добродушный, скромный, мягкий по характеру Александр был, если можно так выразиться, «ведомый». Даже в партию он вступал под нажимом начальника службы Вячеслава Ивановича. Когда я стал главным инженером предприятия Кавминэнерго, Быхалов работал начальником службы релейной защиты в моем подчинении.

Несколько лет тому назад ушел из жизни Виктор. Это человек сильной воли, иронического склада характера, отменный релейщик, мастер на все руки. В КПСС он так и не вступил, остался верным каким-то своим, наверное продиктованным сверху, принципам. Ведь человеческие поступки направляют чрезвычайно тонкие инструменты, заложенные в клетках организма, в химических свойствах этих клеток, и никто не может быть судьей нашего персонального выбора, если он не вредит другому человеку.

В декабре 1960 года были завершены работы по строительству и вводу в эксплуатацию линии электропередачи Невинномысская ГРЭС — подстанция «Машук» в габаритах 330 кВ при рабочем напряжении в 110 кВ. Строители и монтажники затянули тогда устранение недоделок и передали линию под наладку только 29 декабря. Мы двое суток не покидали рабочих мест — ячеек и панелей защит и управления этой высоковольтной линии. 31 декабря, за четыре часа до Нового года, на линию было подано напряжение. Тем самым была синхронизирована работа ставропольско-краснодарско-ростовской части энергосистемы с южной частью, бывшим Баксанским энергокомбинатом и энергосистемой Севкавказэнерго.

Так родилась Ставропольская энергосистема, а вместе с ней и объединенная энергосистема Северного Кавказа. Это было знаменательное событие. Приехало все начальство. На зубах, если можно так выразиться, еще скрипела не осевшая строительная пыль. Я стоял около щита управления и, фиксируя, какую реактивную мощность генерирует вновь включенная на напряжение 110 кВ ЛЭП в габаритах 330 кВ, обменивался данными по телефону с Виктором Климчуком, находившимся на противоположном конце линии — на подстанции «Машук».

Увидев меня, главный энергетик Ставропольского совнархоза напомнил:

— Так ведь твоя должность в совнархозе до сих пор свободна!

Я пожал плечами:

— А я вот устроился релейщиком центральной службы релейной защиты автоматики, измерений и телемеханики.

— Ну, ты даешь! — главный энергетик совнархоза похлопал меня по плечу. — Молодец, ничего не скажешь! Здесь что, лучше?

— Конечно, лучше, — осмелел я. — Здесь жизнь, первая машина, первая синхронизация. Это же история!

Настоящим специалистом, понял я при завершении работ на Невинномысской ТЭЦ, становишься лишь тогда, когда своими руками снимаешь диаграммы, чувствуешь всем нутром каждое реле, понимаешь характер потокораспределения. Говорят, что парашютист до самой глубокой старости помнит свой, захватывающий дух, первый прыжок, неописуемое состояние восторга при виде распахнувшегося над головой спасительного купола, изумительного по красоте прозрачного воздушного океана, как бы опрокинутого на земной ландшафт.

Осознавая свою роль в общем деле, я гордился своей профессией. Она была воспета древнегреческим поэтом Гесиодом в сочинении «Теогония», где повествуется о провидце Прометее, доставившем людям огонь. Много раз пересказанная красивая легенда сегодня известна, пожалуй, каждому. Подвиг Прометея воспет в веках всеми народами. Вот уж про кого действительно не скажешь, что он «пожал удел посмертного бесславья»! Потому что донести тепло и свет в дома людей — это и теперь считается не самым легким по исполнению из всех человеческих деяний.

Тепло и свет проникали не только в дома, но и в души людей, живших в заманчивый, иллюзорный период, названный периодом «всеобщего обольщения». В 1959 году состоялся внеочередной XXI съезд КПСС, который констатировал, что социализм в СССР одержал полную и окончательную победу, а поэтому Советскому Союзу осталось только развернутым строем двигаться в сторону райского общественного уклада, известного человечеству под термином «коммунизм». Логическим развитием идей предыдущего съезда стал XXII съезд КПСС, состоявшийся в октябре 1961 года. На XXII съезде была утверждена новая Программа КПСС, нацеленная на построение коммунизма. Выступая на съезде, Хрущев заявил, что «нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме».

Страна переживала эйфорию «оттепели». Наступившая после XX съезда КПСС и разоблачения так называемой «антипартийной группы» в составе В. М. Молотова, Л. М. Кагановича, Г. М. Маленкова и примкнувшего к ним Д. Т. Шепилова, эта «оттепель» создавала иллюзию невозможности возврата к прошлому, порождала надежды на лучшее будущее. В то же время, нацеленность на повышение уровня жизни, на демократизацию общества, на перерастание государственного управления в общественное самоуправление поднимала экономическую и политическую активность широких слоев народа.

После пуска на Невинномысской ТЭЦ первого генератора в 1960 году стало очевидно, что ее проектной мощности (260 МВт) недостаточно для покрытия дефицита электроэнергии в Ставропольском крае. Покрыть этот дефицит можно было лишь соответствующим приростом генерирующих мощностей. Тогда было принято решение: увеличить мощность ТЭЦ путем установки конденсационного оборудования (6 блоков по 150 МВт). Так ТЭЦ превратилась в ГРЭС. Первый блок 150 МВт был пущен 22 июля, а второй — 13 декабря 1964 года. Всего же до 1970 года было смонтировано шесть блоков, и установленная мощность Невинномысской ГРЭС достигла 1060 МВт. В 1972 году на ГРЭС была введена первая опытная парогазовая установка (ПГУ) мощностью 200 МВт. Последним был смонтирован и включен в работу противодавленческий турбоагрегат № 5 мощностью 100 МВт (на части ТЭЦ).

В настоящее время Невинномысская ГРЭС является одной из крупнейших электростанций РАО «ЕЭС России», которая стабильно поставляет электрическую энергию на федеральный оптовый рынок и снабжает тепловой энергией промышленно-коммунальных потребителей города Невинномысска. Установленная электрическая и тепловая мощности Невинномысской ГРЭС составляют соответственно 1270 МВт и 910 Гкал/час, что ставит электростанцию в разряд объектов федерального значения (второе место после Новочеркасской ГРЭС) и отводит ей важную роль в энергосистеме Северного Кавказа.

Служба релейной защиты Ставропольэнерго работала динамично и целеустремленно. Нас не удивляли и не заставали врасплох постоянные, сроком от одной до трех недель, командировки по объектам энергосистемы, скрупулезная обработка в Пятигорске собранных материалов и подготовка необходимых расчетов по релейной защите и системной противоаварийной автоматике. Мы чувствовали себя трудолюбивыми дехканами, которые ежедневно мотыжат свой клочок земли, где все им знакомо до отдельного комочка и тоненькой былинки, где с каждым новым шагом открываются новые, неизвестные ранее, характеристики обрабатываемой нивы…

В зону обслуживания Ставропольской энергосистемы, помимо Ставропольского края, входили Карачаево-Черкесская автономная область, Кабардино-Балкарская и Калмыцкая АССР. В этом обширном регионе, как и на всех необъятных просторах Советского Союза, осуществлялся Государственный план электрификации сельского хозяйства, шла неустанная работа по строительству электрических сетей с подстанциями.

С каждым днем расширялся фронт нашего участия в общих делах и свершениях. Нам приходилось вплотную заниматься наладкой и переводом на напряжение 110 кВ оборудования на Свистухинской ГЭС, наладкой и подготовкой к пуску двух агрегатов по 15 МВт на Егорлыкской ГЭС, монтажом и наладкой средств телемеханики для телеуправления и телеизмерений Баксанской ГЭС и подстанцией «Нальчик» с пульта подстанции «Машук». Мне было жутко интересно осуществлять ввод в эксплуатацию систем телеуправления Свистухинской и Сенгилеевской ГЭС с подстанции «Западная — Ставрополь». Останавливаться не хотелось, да это и не позволяли ни ритм времени, ни производственная необходимость, ни собственное желание выполнить работу как можно качественнее. Работать было легко. Каждый день был для меня полон ожидания чего-то значительного и радостного.

Помимо производственной деятельности, меня всегда привлекала и захватывала общественная работа. Тогда было просто принято проявлять себя на общественном поприще: во всех характеристиках общественная активность человека отмечалась особо и несла ключевой смысл. Она свидетельствовала о правильных жизненных устремлениях, нравственной полноценности, идеологическом соответствии. Но в моем стремлении к общественной работе не было заранее определенной цели, выверенных «за» и «против» — просто я без этого не мог полноценно жить и работать. Мне еще хотелось переворачивать горы, если они стояли на моем пути, и изменять русла рек, если по воле природы они текли не в том направлении.

В 1960-е годы ряды ВЛКСМ еще не были заражены прагматическим карьеризмом, а искреннюю убежденность в правильности социалистического пути еще не сменила тяга к заграничным вещам и путевкам, которая проникла в молодежную среду спустя десятилетие. Комсомол был племенем молодым, здоровым, горячим и вполне управляемым. Я ничуть не раскаиваюсь в своей принадлежности к этому племени, о чем свидетельствуют сорок семь лет, осмысленно прожитых мною после вступления на комсомольскую стезю.

В конце 1960 года меня избрали секретарем комсомольской организации Ставропольэнерго, насчитывавшей около двадцати пяти комсомольцев. Ранее эта организация была не на лучшем счету: ее критиковали везде и всюду. Но спустя некоторое время ситуация изменилась, и наша организация стала одной из лучших. Вскоре меня избрали членом бюро Пятигорского городского комитета ВЛКСМ, а в 1962 году — членом бюро и внештатным секретарем горкома ВЛКСМ. Я стал своим человеком в краевой и городской комсомольских организациях, в коллективе РЭУ Ставропольэнерго. У меня появились новые друзья среди секретарей и членов бюро горкома, первичных организаций ВЛКСМ. Мы бережно храним ростки дружбы, взращенные на комсомольской ниве. Долина памяти, где уже не одно десятилетие эти ростки дают буйные побеги, никогда не покрывается туманом.

Особое место в моей памяти занимает первый секретарь Пятигорского горкома ВЛКСМ Борис Кудряшов, выпускник Пятигорского фармацевтического института. Когда мы познакомились, он был уже пять лет как женат, имел дочь. Природа, стремящаяся к совершенству, всегда находит, в ком выплеснуться искрометным фонтаном, удивляющим всех вокруг. Таким был Борис. Будучи интеллигентным до мозга костей, он любил пофилософствовать, но при этом не выглядел занудой и крючкотвором. Он умел говорить с каким-то особенным, притягательным юмором, вызывая порой напускное недовольство своей половины. Смешные ситуации, в которые Борис часто попадал, помогали нам лучше разглядеть искрящиеся грани его личности, живую динамику его настроений и чувств. Он был честным и прямолинейным человеком. Правда, прямолинейность часто мешала ему устанавливать взаимоотношения с вышестоящим комсомольским начальством. Кудряшов так и остался для меня неразгаданной до конца персоной.

Все должности в Пятигорском городском комитете (вплоть до первого секретаря) прошел другой близкий мне человек — Михаил Давидович Соляр, толковый организатор, глубокий психолог и милый товарищ. Он окончил Пятигорский государственный педагогический институт по специальности русский язык, литература и история. Вместе с мамой, работавшей санитаркой в санатории, Миша жил в Кисловодске в неказистом подвальном помещении. У него дома было трудно и двоим развернуться, но нас, молодых, еще неженатых ребят почему-то тянуло к нему. Там нас всегда ждали. Его мама, обыкновенная работящая женщина, могла принять нас в любое время суток, накормить, напоить, да еще и согреть теплым словом.

Как-то раз Миша Соляр, уже в должности первого секретаря Пятигорского горкома ВЛКСМ, предложил мне поехать вместе с ним в Сочи «по комсомольским делам». Мне было невдомек, зачем я ему понадобился, но когда он пригласил меня в адлерский ресторан — все стало ясно. Миша заказал себе водки, а мне — стакан сметаны. Я удивился: Миша спиртного не употреблял. Заметив мое недоумение, он засмеялся и объявил, что это — его последнее холостяцкое путешествие. «Я решил жениться!» — выпалил он. Я знал объект его воздыханий. Это была Мила Бобошко, его «комсомольская» любовь. Они познакомились на каком-то комсомольском мероприятии, два года дружили, терпеливо ожидая друг друга с бесконечных собраний, заседаний и комиссий. Кто медленно запрягает, давно сделали вывод наши крестьянские предки, тот быстро ездит. Их свадьба, помню, стала настоящим городским событием. На ней присутствовало все руководство горкома партии, комсомола, горисполкома. Мне была доверена высокая честь быть на этой свадьбе тамадой. К сожалению, Милы уже нет, но есть дочь Алена, кандидат экономических наук, доцент.

Естественно, рядом со мной постоянно был Удовенчик — как друг и как секретарь комсомольской организации Пятигорского карьероуправления и член Пятигорского горкома комсомола. Мы с ним сначала снимали комнату в Горячеводской станице, а потом переехали в гор од, к родственникам Геннадия, участникам партизанского движения в Белоруссии — троюродному дяде Николаю Пашкову и его жене, тете Фросе. Эта чудесная супружеская пара всей своей жизнью доказала, что простому народу все по плечу. Пройдя через трудности войны и послевоенной разрухи, чета Пашковых сохранила доброе отношение к людям и отзывчивость.

Вторым нашим домом был Пятигорский горком комсомола. Здесь собрались энергичные, инициативные, по-настоящему талантливые ребята. Мы тянулись друг к другу, все знаменательные даты отмечали вместе. Казалось, для нас не существовало ничего невыполнимого. Если на бюро возникал, к примеру, вопрос о необходимости проведения какой-нибудь встречи да еще с концертной программой, а на подготовку оставалось всего два часа, то на ноги поднималась вся молодежная рать, приводились к бою скрытые резервы, объявлялась всеобщая мобилизация под лозунгом «Все — в артисты!». Геннадий Удовенчик, Борис Нагорный и я составляли, как правило, вокальное трио. Мы исполняли комсомольские и лирические песни, в том числе и собственного сочинения, теперь мало кому известные.

Песни рождались из глубины наших молодых сердец. Сочинили мы песню и о Пятигорске. К сожалению, из нашего окружения ее помнят сейчас всего лишь несколько человек. Не знаю, какую оценку этой песне дадут специалисты, но мы ее писали от всей души, а после пели вдохновенно и с большой любовью.

Стремясь к объединению молодежи города и привлечению ее к интересным делам, Пятигорский горком партии по инициативе горкома ВЛКСМ создал под моим председательством специальную комиссию. В ее задачу входила организация досуга молодежи в предвыходные и выходные дни, проведение различных мероприятий, включая посещение театров, кинотеатров, клубов, парков, стадионов и музеев. На каждом объекте культуры и досуга мы ввели должности заместителей директоров по работе с молодежью. Было создано молодежное кафе, в которое потянулись юноши и девушки.

На краевом уровне у меня сложились хорошие отношения с первым секретарем сельского крайкома ВЛКСМ Валентином Василенко и первым секретарем промышленного крайкома ВЛКСМ Виктором Казначеевым. Талантливый организатор молодежи, Виктор Алексеевич Казначеев прошел большую школу партийной и административной работы, начав трудовую деятельность с 16-летнего возраста. В 1958 году он окончил Ставропольский педагогический институт, а в 1967 году — Ростовский институт народного хозяйства по специальности «Экономика промышленности» (заочно). С 1963 по 1970 годы, после объединения сельского и промышленного крайкомов комсомола, Виктор Алексеевич работал первым секретарем Ставропольского крайкома ВЛКСМ. В его послужном списке — должности руководителя Пятигорского и Ставропольского горкомов КПСС, второго секретаря Ставропольского крайкома КПСС, министра социального обеспечения РСФСР.

За свою многолетнюю практику мне пришлось общаться со многими партийными и комсомольскими руководителями. От иного уже издалека веет вождизмом, он держит других на расстоянии, отгораживается от «чужаков». Беседуя с таким деятелем, чувствуешь, как он отдаляет тебя за черту, переступать которую нельзя. Под руководством Виктора Алексеевича работать было интересно. В нем доброта и человеческая теплота уживались с жесткостью и требовательностью.

Казначеев был свободен от идеологической зашоренности, чурался заскорузлости и формализма, не допускал образования кланов, разъедающих живой партийный организм. Он — один из тех, кто любит кипучую жизнь и не щадит себя ради любимого дела. Он как бы доказывал, что мы живем в очень динамичное время, когда на глазах меняется характер ценностей. Что было перспективным вчера, сегодня уже не имеет права на существование.

Пятигорская городская комсомольская организация была опорной организацией края. Я думаю, глубокий след в памяти многих оставили проводившиеся здесь по инициативе крайкома ВЛКСМ праздники молодежи под девизом «Слава труду». Передовики и активисты районных комсомольских организаций города выезжали в Домбай и Архыз на смотры трудовой деятельности молодежи за год. Мы проводили спортивные соревнования, смотры художественной самодеятельности, туристические походы. На одном из праздников мне пришлось от имени молодых энергетиков выступать с рапортом о трудовом подарке к празднику — досрочном вводе агрегатов Егорлыкской ГЭС. Всегда первое или ведущее место среди коллективов, принимавших участие в праздничных смотрах, занимала пятигорская делегация.

В 1962 году я вступил в партию. Это было продуманным решением. При этом мне никогда не приходило в голову объяснять мотивы своего вступления в КПСС фразами о необходимости такого решения для благополучного служебного роста или другими причинами. Я не посыпал голову пеплом даже после 1991 года — не в пример некоторым так называемым «демократам», сначала выстроившим карьеру под партийной «крышей», а потом исхлеставшим свою альма-матер и вдоль и поперек. В моей голове будто бы кто-то установил реле, не пропускающее сигналы, способные ревизовать решение, принятое сорок пять лет назад в совершенно другой социально-политической обстановке, можно сказать, в другой цивилизации…