Да будет свет...

Глава 12 «Баксанская команда»

После смерти Александра Ипполитовича Дерюгина обязанности руководителя РЭУ Ставропольэнерго временно возложили на главного инженера Василия Ивановича Лазарева. Как и многие мои старшие коллеги, он пришел с Баксанской ГЭС, где руководил релейной службой.

Прошедший «баксанскую школу», Василий Иванович Лазарев предложил мне перейти на должность старшего инженера по борьбе с авариями, по эксплуатации и технике безопасности. Помимо основной работы, связанной с предотвращением аварий и недопущением травматизма, мне поручали и другие участки. Мне пришлось неоднократно выезжать в Элисту (Калмыкия), где я занимался обеспечением строительства линий электропередачи 110 кВ и подстанции, а также в Черкесск (Карачаево-Черкесия) — для осуществления комплекса мер по вводу районной подстанции. В этот период мне вплотную пришлось заниматься системообразующими линиями 110 и 330 кВ, а также ликвидацией на этих линиях гололедных аварийных отключений, что заставило меня уже в то время начать научные исследования по этой теме.

Для этого мне пришлось изменить специальность и переквалифицироваться на инженера-электрика — специалиста по обслуживанию электрических станций, сетей и систем. Квалификационные экзамены по специальным дисциплинам я сдавал в Новочеркасском политехническим институте (НПИ) имени Серго Орджоникидзе (с 1999 г. — Южно-Российский государственный технический университет). Он был основан в Варшаве, а в 1907 году переведен в Новочеркасск как Донской политехнический институт. В октябре 1957 года вуз был награжден орденом Трудового Красного Знамени. В 1996 году стены прославленного НПИ стали свидетелями церемонии присвоения мне звания «Почетный профессор», вследствие чего я оказался в одном ряду с двумя иностранными учеными, получившими это звание раньше.

Людские сообщества, как и отдельные люди, проходят через периоды здоровья и болезней, могут находиться в состоянии молодости и старческого заката, питать надежды на лучшее, испытывать радость успеха и огорчаться от неудач. Поначалу мне показалось, что РЭУ Ставропольэнерго — это спаянный, почти семейный коллектив, где все работники — порядочные, зрелые люди, имеющие правильное представление о чести и достоинстве. На самом же деле все в нем было запутанно и непонятно. Казалось, что если не все, то многие были связаны невидимыми узами каких-то тайных взаимных обязательств. Объединенные не очень благими намерениями, они рано или поздно сцеплялись в открытых или подковерных схватках. Управление было похоже на курятник, где каждая курица доказывала другой, что именно она снесла земной шар.

Достаточно сказать, что в коллективе работали и плели свои тенеты жены почти всех руководителей энергокомбината, в том числе главного инженера Василия Ивановича Лазарева и заместителя управляющего по капитальному строительству Ивана Михайловича Самущенко, отношения между которыми были далеко от формальных.

Особенно осложняли обстановку методы руководства заместителя управляющего РЭУ по капитальному строительству Ивана Михайловича Самущенко, которому фактически принадлежала вся полнота власти, поскольку он одновременно был и директором Баксанской ГЭС. Он руководил огромным предприятием так, как пишет музыку не устоявшийся в своих пристрастиях композитор. Указания Ивана Михайловича страдали тенденциозностью и отличались только ему присущей логикой. Службы и отделы РЭУ, чувствуя разнобой в руководстве, вели себя, как лебедь, рак и щука из известной басни. Начальники ловили свою рыбку в общем мутном пруду, а подчиненные делали, что хотели, — себе на пользу, делу во вред.

Выстраивая свой жизненный и служебный ритм в удобной амплитуде, все делали вид, что их ничего не касается. И это напоминало огромную сцену в китайском театре теней, по которой, шушукаясь между собой и невпопад жестикулируя, скользили, сходились, расходились и исчезали искривленные тени. Только пристально вглядевшись, начинаешь понимать, что в этой ситуации выигрывает кто-то один, а остальные, как статисты в плохом фильме, в лучшем случае получают бесплатные талоны на комплексный обед. Эта обстановка разобщенности, когда все течет по воле волн, при полной бесконтрольности, меня не удовлетворяла. Хотелось чистого воздуха, открытых и бескорыстных отношений.

Символом такой чистоты для каждого советского человека был космос. Я, как ребенок, радовался каждому запуску очередного аппарата, внимательно следил за сообщениями. Но день 12 апреля 1961 года по своей эмоциональной наполненности превзошел все тогдашние государственные праздники. Меня наполняло чувство безмерного счастья, что землянин, гражданин Советского Союза, вырвался в безбрежные просторы Вселенной. Ликованию народов планеты, казалось, не будет конца. Перед широкой улыбкой Ю. А. Гагарина уходили на задний план все житейские проблемы, а имя его стало известным всему миру. С этого времени каждый космонавт искренне воспринимался как идеальный человек, наделенный невероятным сочетанием качеств. Полет в космос был родствен походу за «золотым руном».

В 1962 году разразился международный «карибский кризис». Мир, как никогда, близко стоял к своему уничтожению, счет велся буквально по секундам. На всех предприятиях Советского Союза проводились собрания общественности с осуждением агрессивных действий американского империализма против кубинской революции. Тогда защитить Кубу удалось только потому, что сначала наши ракеты были туда доставлены, а затем оттуда выведены — в обмен на отказ американского президента от планов вторжения на остров.

В том же году к нам из Калининграда прибыл новый управляющий Ставропольэнерго Александр Петрович Кустов, работавший там управляющим энергосистемой со времени окончания Великой Отечественной войны. Это был опытный хозяйственный руководитель, каким-то чудом сумевший выжить в расстрельные 1930-е. В свои 56 лет — он родился в 1906 году — Александр Петрович выделялся среди всех высоким ростом, какой-то аристократической выправкой, интеллигентностью. Видно было, что человек постоянно заботится о своем здоровье и внешнем виде. Он редко употреблял спиртное и совсем не курил. Кустов производил благоприятное впечатление уже одним тем, что никогда в разговоре с другими не повышал голоса. Его долгий, прямой, немигающий взгляд закономерно ассоциировался с уверенностью, властностью, силой. За его плечами был огромный опыт работы с партийными органами и руководством Министерства энергетики и электрификации СССР. И было бы все хорошо, да вмешалась некая «злая» сила.

«Баксанская команда» во главе с Самущенко не приняла нового начальника, начала воздвигать баррикады, выжидая удобного случая для атаки. Высокообразованный инженер-релейщик Лазарев, знавший в гидроэнергетике все углы и закоулки, благоразумно отмежевался от крайних точек зрения и занял нейтральную позицию. Сугубо технический специалист, он в течение двух лет исполнял обязанности управляющего и сейчас не претендовал на эту хлопотную должность. К тому же Василий Иванович был мягким человеком и не обладал той необходимой любому руководителю хваткой, которая бы обеспечивала условия для удержания коллектива в жестких дисциплинарных рамках.

На первых порах я был мало знаком с особенностями управленческой кухни, на которой уже заваривалась каша по перераспределению, если выражаться дипломатическим языком, сфер влияния. Рецепт варева никому не был известен, компоненты блюда подбирались в соответствии с пристрастиями владельцев неведомых мне кабинетов. Ясно было одно: любая «баксанская» трапеза могла легко превратиться в тризну.

Скоро «баксанцам» представился случай показать свое «мастерство». На отчетно-выборном партийном собрании лидеры группировки выступили с жесточайшей критикой нового управляющего. Согласно разработанному ими сценарию, они намеревались возбудить недоверие большинства коммунистов к своему руководителю, «прокатить» Кустова при избрании его членом парткома РЭУ Ставропольэнерго, а затем добиться освобождения от занимаемой должности. Есть вещи, не требующие объяснений. Мы ясно видим в них связь между причиной и следствием, они легко входят в привычный мир наших представлений и своей железной мотивацией не оставляют места для сомнений. Но иногда в длинной цепи причинных связей нам не хватает одного какого-то звена, которое помогло бы соединить края разорванной полосы. Так было и в тот раз.

Роль главного обвинителя на собрании узурпировал Самущенко. Взяв слово, Иван Михайлович предупредил, что сильно волнуется, поэтому будет читать свое выступление по заранее заготовленному тексту. Сбивчиво перечислив самые разные факты и фактики, он с плотоядной радостью акцентировал наше внимание на «главных недостатках» управляющего: «не прислушивается к мнению своих заместителей», «груб с подчиненными», «не вписался в коллектив». Не менее хлесткие обвинения содержались и в других выступлениях.

На Кустова словно вылили ушат грязи. После выступления каждого очередного коммуниста тучи над головой управляющего становились все чернее и чернее. Игра велась по-крупному. Собрание будто бы доказывало, что здесь под одним сводом собрались антагонисты, озабоченные не улучшением дел на своем участке и не предлагавшие ничего, чтобы эти дела поправить. Во всех недоработках виноватым был один — управляющий.

Я, конечно, понимал, что у каждой профессии есть свое надоедливое однообразие. Кому, как не кузнецу, ненавидеть свой молот. Люди устают от работы, даже от общения друг с другом, особенно если это общение вынужденное, неприятное. Чтобы разрядиться, они готовы на все, даже на самопожертвование, если им указать объект, на который следует направить свою негативную энергию. Но в данном случае все было похоже на грязную драку, когда на темной улице пьяные хулиганы вдохновенно избивают ногами случайно задевшего их прохожего. Мне показалось, что критиковавшим Александра Петровича было уже трудно удержаться, и они неслись под откос точно так же, как несется туда скоростной автомобиль, у которого внезапно отказали тормоза.

Я внимательно наблюдал за Кустовым. Казалось, что он должен был испытывать чувство человека, который, поднимаясь в темноте по шаткой лестнице, не знает, что ставит ногу на ступень, которой нет. Но Александр Петрович, словно разгадав намерения своих оппонентов, не стушевался, не спрятался в спасительную раковину обиды и не стал метать громы и молнии, как это сделал бы другой, менее мудрый руководитель.

Новый управляющий оказался не простым орешком. Он понял, что «баксанская команда» сколотила на собрании абсолютное большинство и держит козыри в своих руках. Достойно выдержав лавину необъективных и беспочвенных обвинений, обрушившихся на него так же неожиданно, как ранней весной сходят снежные массы, накопившиеся в горах Большого Кавказа, он взял слово. Спокойным голосом Кустов выразил благодарность за критику и пообещал сделать из нее выводы.

— В первую очередь, — сказал он, оглядывая аудиторию взглядом уверенного в себе человека, — я, как справедливо настаивали многие коммунисты, принял решение еще больше усилить требовательность к каждому сотруднику, которую прошу не путать с грубостью и жесткостью. Между этими понятиями такая же зависимость, как между формой бутылки и вкусом коньяка.

Глядя на Александра Петровича, произносившего эти слова, было бы нелепо утверждать, что огонь, которому ничто не препятствует, не может сжечь дом. Кустов сделал паузу. Она длилась всего секунду, но за этот миг он, словно искусный шахматист, как мне показалось, успел обдумать все ходы, с помощью которых собирался перехитрить присутствовавших. В его глазах появился жесткий металлический блеск, а губы плотно сжались. Затем он произнес:

— А доброта, уважаемые коллеги, — не рукомойник в столовой, где позволено мыть руки каждому. Ее можно отдавать только тем, кто испытывает в ней нужду.

Когда наступила очередь обсудить фамилии кандидатов, вносимые в список для голосования по составу парткома РЭУ, Кустов с обезоруживающей искренностью попросил у собрания самоотвод. И мотив выдвинул совершенно убедительный.

— Являясь членом Пятигорского горкома КПСС, — сказал Александр Петрович, — я считаю, что партком управления Ставропольэнерго должен быть, во-первых, независимым от управляющего и, во-вторых, больше проявлять самостоятельности в усилиях по повышению эффективности работы аппарата РЭУ.

Речь управляющего произвела эффект разорвавшейся бомбы. Все увидели перед собой не мальчика для битья, а опытного мужа, великолепного стратега и мудрого философа. «Баксанцам» не удалось загнать Кустова в лабиринт из красных флажков, туда, где маячила фигура бьющего без промаха охотника. Всем своим хладнокровным видом он словно бы говорил: «Это участь умных людей: большую часть жизни своей проводить с дураками, — а какая их бездна у нас!» Кустов выиграл бой местного значения, а вместе с ним выиграла энергетика Ставрополья.

В противовес «баксанской» группировке Кустов стал сколачивать свою команду, преимущественно делая ставку на молодежь. В этот период в состав Ставропольской энергосистемы как раз вливалась сельская энергетика, велись работы по созданию Ново-Троицких, Светлоградских, Прикумских, Кабардино-Балкарских, Карачаево-Черкесских, Восточных, Западных и Центральных электросетевых предприятий. Кавминводское предприятие электрических сетей, ранее входившее в Ставропольсельэнерго, теперь стало его структурным подразделением. В его состав из большой энергетики была переведена Кисловодская ТЭЦ.

Кустов ставил на эти предприятия руководителей с высшим образованием, как правило, из числа тридцатилетних инженеров, уже поработавших на определенных должностях в электроэнергетике. В дальнейшем они стали своеобразным кадровым ядром, вокруг которого происходило формирование руководящей элиты Ставропольской энергосистемы.

Ставропольэнерго была одной из многочисленных энергосистем страны, располагавших огромной системообразующей и распределительной сетью. Электрификация края шла большими темпами. Для этого нужны были высокоподготовленные специалисты, которые бы одновременно являлись руководителями и организаторами производства. В Центральные электрические сети пришли молодые и энергичные Анатолий Сергеевич Федотов и Иван Иванович Левченко, сменившие ветеранов Баксанского энергокомбината Григория Григорьевича Александрова и Шахно Абрамовича Бунина.

Энергетика Кабардино-Балкарской автономной республики и Карачаево-Черкесской автономной области была представлена своими предприятиями электрических сетей. В их организации приняли участие опытные специалисты, ранее работавшие в большой и сельской энергетике. Кабардино-Балкарское предприятие возглавляли: директор — Яков Убадзович Боциев, заместитель директора — Мухажид Сагидович Кушхов, главный инженер — Николай Григорьевич Кречетов. Впоследствии это предприятие долгое время возглавлял М. С. Кушхов, много сделавший для его развития.

В создании Карачаево-Черкесского предприятия электрических сетей активное участие принял его первый директор Геннадий Андреевич Исаков. Заместителем у него работал Александр Федорович Дьяков — заслуженный энергетик Карачаево-Черкесской республики, мой брат.

Центр Ставропольской энергосистемы находился в городе Пятигорске. А в краевом центре — городе Ставрополе — располагались Западные электрические сети, директором которых был Анатолий Яковлевич Куприк, а главным инженером — Николай Иванович Елизаров.

На засушливом северо-западе края, в городе Буденновске (ранее город Прикумск), располагалось аналогичное предприятие Прикумских электрических сетей. Его создавал и был первым директором Виктор Петрович Михайлов. Вот уже более двадцати пяти лет директором этого предприятия является Анатолий Петрович Калмыков.

Баксанской ГЭС руководили Борис Аполлонович Ростенко, Иван Тимофеевич Тяпкин и Александр Борисович Каганович (через некоторое время он был переведен в Светлоградские электрические сети главным инженером, где много сделал для их развития).

Директором Невинномысско-Сенгилеевского каскада ГЭС был Василий Михайлович Михайлов, инженер-релейщик по образованию, жизнерадостный, немного несобранный человек, но отличный профессионал. Мы с ним работали во время перевода Свистухинской ГЭС с напряжения 60 кВ на 110 кВ. На Кисловодской ТЭЦ руководителями были Михаил Аронович Ратновский, Георгий Михайлович Зангиев, Владимир Александрович Барышников.

Невинномысская ГРЭС и Ставропольская ГРЭС, как и сама Ставропольская энергосистема, стали кузницей кадров не только для себя и соседних энергосистем, но и для Минэнерго СССР.

Иван Степанович Лазаренко приехал на Невинномысскую ГРЭС начальником котлотурбинного цеха из Донбасса, где работал на Штеровской ТЭЦ. На должностях он долго не засиживался. Последовательно пройдя путь заместителя директора по экономике, главного инженера, директора Невинномысской ГРЭС, он был выдвинут на должность управляющего Ставропольэнерго, а в 1988 году назначен начальником объединения Южэнерго. В это время территориальные главки Минэнерго СССР были переведены в регионы. Главюжэнерго был переведен на правах территориального объединения из Москвы в Пятигорск и стал называться Южэнерго. С Иваном Степановичем мне работалось легко. Общительный, отзывчивый, он не боялся риска, всегда был готов прийти на помощь. Лазаренко шел вслед за Александром Федоровичем Федосюком, который по ступеням главного инженера, директора Невинномысской ГРЭС, управляющего Ставропольэнерго в 1984 году добрался до начальника крупнейшего главка Минэнерго СССР — Главвостокэнерго.

Герман Федорович Кохомский работал начальником технического отдела Невинномысской ГРЭС. Он прошел должностной путь от заместителя главного инженера Ставропольэнерго, директора Ставропольской ГРЭС и главного инженера Ставропольэнерго до главного инженера Главвостокэнерго Минэнерго СССР.

Мы очень сблизились по работе с Николаем Федоровичем Горевым. Он пришел к нам в РЭУ Ставропольэнерго на должность заместителя главного инженера по теплотехнической части с должности заместителя главного инженера Тбилисской ГРЭС. После перевода Кохомского в Москву Н. Ф. Горев стал главным инженером РЭУ Ставропольэнерго. В октябре 1987 года он был переведен в Москву на должность начальника Главюжэнерго Минэнерго СССР, а в сентябре 1988 года — назначен начальником Государственной инспекции по эксплуатации электростанций и сетей Минэнерго СССР.

Ставропольская ГРЭС дала путевку в жизнь Анатолию Федоровичу Шкондину и Владимиру Ивановичу Городницкому, занимавшим в разное время должности главного инженера и директора Ставропольской ГРЭС. А. Ф. Шкондин стал крупным руководителем в Минэнерго СССР, пройдя путь от главного инженера до начальника крупнейшего главка — Главэнергоремонт. В. И. Городницкий был переведен сначала на должность главного инженера Главюжэнерго, впоследствии возглавлял Главэнерго и департамент РАО «ЕЭС России».

После ухода И. С. Лазаренко на пенсию должность начальника Южэнерго занял Станислав Валентинович Ильясов. После назначения С. В. Ильясова председателем правительства Ставропольского края на эту должность был назначен Евгений Григорьевич Ситников, который последовательно занимал посты начальника отдела по капитальному строительству, заместителя директора Ставропольской ГРЭС, директора строившейся Астраханской ТЭЦ–2, управляющего РЭУ Астраханэнерго, главного инженера Южэнерго.

После И. С. Лазаренко Ставропольскую энергосистему возглавили генеральный директор Евгений Андронникович Желтиков и его первый заместитель Виктор Викторович Болдышев. Е. А. Желтиков начал свою деятельность инженером-расчетчиком оперативно-диспетчерской службы Баксанского комбината, а затем был заместителем начальника, начальником службы ОДС Ставропольэнерго, заместителем главного инженера Ставропольэнерго по электрической части, начальником Северо-Кавказского территориального Госэнергонадзора, главным инженером Ставропольэнерго. В. В. Болдышев занимал должности заместителя начальника РЭС, главного инженера Зеленокумских электросетей, главного инженера, директора Восточных электросетей, главного инженера Ставропольэнерго, первого заместителя генерального директора Ставропольэнерго по финансам и экономике.

Мой так называемый «ставропольский» период деятельности нельзя было назвать временем стремительного профессионального роста. Ко всем специалистам предъявлялись высокие требования, и их карьера находилась в прямой пропорциональной зависимости от личных качеств, полученных знаний и способностей.