Да будет свет...

Глава 52 В чьих руках рубильник

Через три дня в Правительстве РФ состоялось совещание, на котором присутствовали Анатолий Борисович Чубайс, Борис Ефимович Немцов, Евгений Григорьевич Ясин, Яков Моисеевич Уринсон, а также председатель Федеральной энергетической комиссии России Юрий Николаевич Корсун и заместитель министра топлива и энергетики РФ Анатолий Гаврилович Козырев. Я выступал с докладом о выполнении инвестиционной программы и плана-прогноза ввода в эксплуатацию новых объектов энергетики в 1997 году. Я собирался довести до уважаемых слушателей, что в целом инвестиционная программа по энергетическому комплексу составила 41,4 трлн, рублей капитальных вложений. Сюда входили 10,6 трлн, рублей целевых инвестиционных средств РАО «ЕЭС России», образовавшихся за счет инвестиционной составляющей, которая была включена в себестоимость электроэнергии и услуг, а также амортизационных отчислений, прибыли и дивидендов на государственный пакет акций в РАО «ЕЭС России». Но вникать в мои цифры и доводы на данном совещании никто не собирался. Мне было сразу заявлено, что пора отказаться от практики включения инвестиционной составляющей в себестоимость электроэнергии и услуг. Необходимо, мол, перейти на «цивилизованный» порядок инвестирования капитального строительства через прибыль. Мои попытки доказать, что это делать нельзя, остались без внимания.

Через два дня вышло постановление Правительства РФ, которое отменило действовавшую в течение пяти лет систему формирования инвестиционных средств в электроэнергетике. А ведь благодаря этой системе были введены новые энергетические объекты и проведено техническое перевооружение имевшихся объектов общей мощностью около 8 млн. кВт, построено более 60 тыс. километров новых линий электропередачи напряжением 35 кВ и выше. Ранее утвержденный на 1997 год план-прогноз строительства и ввода в эксплуатацию объектов энергетики подлежал вынужденному пересмотру в сторону уменьшения как по объему капитальных вложений, так и по количеству возводимых объектов. В целом по энергетическому комплексу объем капитальных вложений сократился до 32,9 трлн, рублей, в том числе за счет целевых инвестиционных средств РАО «ЕЭС России» — до 5,4 трлн, рублей.

Однако реальное выполнение и этих цифр находилось под большим сомнением. При существовавшей тогда системе неплатежей за электроэнергию было почти невозможно получить реальный источник финансирования капитального строительства через прибыль. Ликвидация хотя и слабого, но гарантированного источника, обеспечивавшего финансирование перспективных планов развития электроэнергетики страны, стала своеобразным и ощутимым «вкладом» в ее реформирование. Из-за неплатежей за электроэнергию трудно также было ожидать каких-либо поступлений в бюджет страны за счет налога с прибыли, на которые так надеялись младореформаторы. Это было видно по результатам 1996 года. Из 8 трлн. 563 млн. рублей, предусмотренных планом-прогнозом капитальных вложений по РАО «ЕЭС России», было освоено 6 трлн.1 1 7 млрд. рублей (только 71,4%), в том числе: «живыми» деньгами — 57,3 млрд, рублей, ценными бумагами — 1 трлн. 300 млрд, рублей, остальное — с помощью взаимозачетов. Как при этом можно было рассчитываться с бюджетом?

Величина платежей, которые предстояло осуществить РАО «ЕЭС России» после перехода на систему финансирования капитальных вложений из прибыли, резко увеличилась. Оставался только один путь взятия кредитов и их погашения — через повышение тарифов на электроэнергию. В случае сохранения объема принятого на 1997 год бизнес-плана капитального строительства тарифы на электроэнергию должны быть увеличены на 30%. Чтобы не допустить их повышения, надо было сократить развитие электроэнергетики. Вот на это и толкали нашу страну «советники» из Международного валютного фонда, по чьей команде Правительством РФ принималось это пагубное решение.

Социальные реформы, включая коммунальную, за которые взялся Немцов, — дело очень тяжелое. Для их проведения требовалось пойти на очень непопулярные меры, и, чтобы решить хотя бы один вопрос в ситуации, сложившейся тогда в экономике страны, нужны были «живые» деньги, а ими ведал не он. Деньги были у А. Б. Чубайса, забравшего под себя Министерство финансов РФ. Поэтому на поле этих реформ популярность Немцова явно не ждала. Ведь это только талантливые, богато одаренные натуры знают, как им жить, и идут своей дорогой. Средним же людям, которые, по мудрому замечанию одного русского классика, сами ничего не знают и ничего не могут, ничего больше не остается, как подметить какое-нибудь глубокое общественное течение и плыть, куда оно понесет.

Для Немцова оставались естественные монополии. Для их реформирования необходима отчаянная решимость в сочетании со знанием дела и пониманием всей ответственности перед государством и народом за последствия реформ. Немцов, подобно Ходже Насреддину, взявшемуся за двадцать лет научить читать ишака, решил преуспеть в реформировании естественных монополий всего за два отведенных ему года. Он рассуждал, видимо, так: «Если при этом выживет страна, то выживу и я, Немцов, герой, реформатор-победитель, а не выживет — судить будет некому». Более того, к естественным монополиям было приковано постоянное внимание средств массовой информации, а быть постоянным персонажем телевизионных и газетных репортажей — это было главной целью жизни и деятельности Бориса Ефимовича.

Реформирование ряда естественных монополий Немцов начал с замены первых руководителей — пока мирным, переговорным путем. Так, по его требованию подали в отставку министр путей сообщения и председатель Федеральной энергетической комиссии. Министр путей сообщения РФ Анатолий Александрович Зайцев вновь стал начальником Октябрьской железной дороги, освободив место Николаю Емельяновичу Аксененко, который возглавил Министерство путей сообщения с 14 апреля 1997 года. Председатель ФЭК России Юрий Николаевич Корсун был переведен на должность заместителя министра топлива и энергетики РФ. 25 июня 1997 года председателем ФЭК РФ был назначен Андрей Федорович Задернюк, до этого занимавший должности заместителя главы администрации Нижегородской области, директора департамента топливно-энергетического комплекса Нижегородской области, председателя региональной энергетической комиссии. Новый председатель ФЭК был известен тем, что первым в России ввел шестиступенчатые тарифы для населения и разработал механизм конкурентного рынка для потребителей Нижегородской области.

Я чувствовал, что скоро наступит и моя очередь — и не ошибся. Немцов пригласил меня в свой кабинет и без всякого предисловия предложил написать заявление об уходе с должности президента РАО «ЕЭС России». Я спокойно выслушал Бориса Ефимовича (поскольку был готов к любому развитию событий) и ответил, что не стану ничего писать, так как не вижу для этого никаких оснований. Кроме того, я спросил:

— Это ваше желание отправить меня в отставку? А каково мнение по этому вопросу Виктора Степановича Черномырдина?

Немцов разъяснил:

— Черномырдин знает об этом, он согласен.

— Тогда пусть он сам мне об этом и скажет! — заявил я.

— Хорошо, — ответил Немцов и стал набирать номер телефона приемной Председателя Правительства РФ. — Я попрошу Виктора Степановича, чтобы он нас немедленно принял…

В приемной ответили, что Черномырдин находится у Президента России. Когда будет у себя — неизвестно.

Положив трубку, Немцов объяснил мне, что сразу после того, как он и Чубайс, по настоянию Ельцина, получили свои назначения, состоялась их встреча с Председателем Правительства РФ В. С. Черномырдиным, на которой они высказали ему свои предложения по реформированию страны и практическим мерам, направленным на активизацию деятельности Правительства России. Был затронут вопрос и о кадровых перестановках в руководящем звене федеральной власти. Черномырдин якобы ответил им тогда: «Меняйте кого хотите, но только не трогайте в Газпроме Рема Ивановича Вяхирева!»

— Так что он вас всех сдал! — подытожил Немцов.

— Тем не менее, — парировал я, — писать заявление и напрашиваться к Черномырдину, чтобы выяснить свои перспективы, не буду. Если ему надо — пусть пригласит меня сам.

Борис Ефимович, подумав, заметил:

— Возможно, вы и правы…

Почему я вел себя так уверенно? Да потому, что знал: чтобы освободить меня от должности президента РАО «ЕЭС России», необходимо было провести общее внеочередное или годовое собрание акционеров общества при соблюдении всей процедуры созыва собрания и утверждении соответствующей повестки дня. Но до тех пор, пока я оставался председателем коллегии представителей государства в совете директоров РАО «ЕЭС России» по управлению государственным пакетом акций, сделать это было почти невозможно. На этом уже один раз обжигались и Кох, и Родионов. Но это пока. Я догадывался и представлял, что именно с этого и должен был начать дальнейшее давление на меня Немцов.

В нарушение Указа Президента России от 5 ноября 1992 года о том, что коллегия по управлению государственным пакетом акций в РАО «ЕЭС России» образуется только из представителей государства, уже являющихся членами директоров этого общества, Немцов подписал у Черномырдина постановление Правительства РФ от 4 апреля 1997 года № 401, согласно которому формирование коллегии представителей государства производилось из числа лиц, не состоявших в совете директоров РАО «ЕЭС России». В постановлении было записано: «Для представления интересов государства по принадлежащему Российской Федерации пакету акций в РАО «ЕЭС России» назначить следующих представителей государства: В. Е. Белова, А. Г. Белоусова, А. Л. Кудрина, Г. П. Кутового, Н. Г. Шамраева и Е. Г. Ясина».

Но как можно представлять интересы государства в любом акционерном обществе, не являясь членом его совета директоров — главного руководящего органа? Грубейшим фактом беззакония стало исключение из состава представителей государства действующего президента РАО «ЕЭС России», назначенного на этот пост в соответствии с постановлением Правительства РФ и решением общего собрания акционеров общества. Ведь в Указе Президента РФ четко записано, что генеральный директор (президент) РАО «ЕЭС России» входит в состав коллегии представителей государства. Контроль за выполнением этого постановления был возложен на Немцова.

Из этого постановления стало видно, что Немцов хочет не просто сменить руководство РАО «ЕЭС России», но и создать систему личного и непосредственного управления этой важнейшей для страны естественной монополией. Что и подтвердилось совсем скоро. На свет божий появилось еще одно постановление Правительства РФ № 439 от 22 апреля, подписанное Черномырдиным, из которого для меня прежде всего стало ясно, что для лидера движения «Наш дом — Россия» этого «дома» не стало. Его пока интересовал лишь его «дом» — Газпром, к которому он пытался не допустить «младореформаторов». Да и это было, мне кажется, лишь одно политическое позерство, а точнее — торг по разделу сфер влияния между ними.

Последним постановлением при Правительстве РФ была создана коллегия — фактически новый самостоятельный орган, в который вошли должностные лица, назначенные постановлением от 4 апреля 1997 года, а также Б. Е. Немцов, А. Г. Козырев, П. П. Мостовой и г енеральный директор концерна Росэнергоатом Е. И. Игнатенко. В состав коллегии включили также представителей комитетов по управлению имуществом субъектов Российской Федерации. Свершилось самое главное, к чему так стремился Немцов: он был утвержден председателем коллегии с правом самостоятельно вырабатывать и беспрепятственно реализовывать стратегическую линию в области электроэнергетики.

Новой коллегии поручалось включить в повестку дня ближайшего общего собрания акционеров РАО «ЕЭС России» вопросы переизбрания совета директоров РАО «ЕЭС России» и внесения изменений в его Устав. Изменению в первую очередь должно было подвергнуться положение о том, что лицо, единолично осуществляющее исполнительные функции, не может быть одновременно председателем совета директоров общества. Получив такие права, вершителем дальнейшей судьбы РАО «ЕЭС России» становился Немцов.

Я не мог не переживать, наблюдая за всем происходившим. И было бы неправдой, если бы я сказал, что не осуждал тогда поведение Черномырдина, что у меня не было к нему претензий. Но я видел, в какой ситуации находился Виктор Степанович, понимал меру унижения, которому подверг его Президент страны. Мне было обидно за этого человека, которого я глубоко уважал. Виктор Степанович не мог не видеть отсутствие виз руководства РАО «ЕЭС России» на проектах постановлений, представлявшихся ему на подпись, о подготовке которых мы в РАО «ЕЭС России» ничего не знали. Но, наверное, его не интересовало наше мнение, поскольку он даже не удосужился позвонить. А наше мнение — я имею в виду мнение действовавшего совета директоров и правления РАО «ЕЭС России» — выслушать было бы надо, чтобы решить — ставить свою подпись или нет. Скорее всего, ему не хотелось встречаться со мной, действующим президентом РАО «ЕЭС России», в обстановке незнания собственных перспектив.

Даже преступникам перед объявлением приговора дают в суде последнее слово. А здесь произошел тихий, ползучий захват власти над жизнеобеспечивающей отраслью — и все нормально! Во время революционных переворотов в первую очередь, как правило, захватывают электростанцию, водокачку и телефонную станцию. А здесь была узурпирована Единая электроэнергетическая система огромной страны, от надежности работы которой зависит благополучие каждого человека, всего народа и страны в целом. И никто этого не заметил! В народе говорят: «В чьих руках рубильник, тот и командует парадом». Поэтому Президент и Правительство страны должны всегда знать, в какие руки они его отдают.

Предпринятые с моей стороны попытки связаться с Черномырдиным не увенчались успехом, и я решил действовать по обстановке — в соответствии с возможностями, убеждениями и авторитетом. Я во что бы то ни стало должен был отстоять интересы своего детища, следуя неоспоримому жизненному правилу: «Спасение утопающего — дело рук самого утопающего». К этому меня подтолкнула еще и неожиданная отставка Родионова, человека из лагеря Черномырдина, с поста министра топлива и энергетики РФ. Процесс внесения изменений в расстановку сил в Правительстве РФ продолжался — но не в пользу его Председателя. Вся полнота власти по руководству важнейшим для страны топливно-энергетическим комплексом переходила к первому заместителю Председателя Б. Е. Немцову, назначенному Указом Президента РФ от 20 апреля 1997 года одновременно и министром топлива и энергетики России.

Так уж повелось, что во все времена наиболее энергичным представителям молодого поколения отводится роль подмастерьев истории, чьей задачей становится ниспровержение авторитетов прошлого и установка на их уютных постаментах новых кумиров. А поскольку при этом смотрители кумирен в своем стремлении к вполне понятной экономии «забывают» обеспечивать услужливых мастеровых необходимыми материалами, то в плавильные печи идет лом, накопившийся в процессе разрушения прежних основ. Кто знает, каков процент отливочного материала переходит из одного изваяния в другое, передавая, словно по эстафете, негативную генетическую информацию о безумии людских сообществ, так и не научившихся жить спокойно, без принесения кого-либо в жертву, без поиска объектов для насмешек, презрения или снисходительной жалости, без культовых восхвалений своих вождей? И не по этой ли причине последующие поколения навеки обречены нести в себе вирус болезни разрушительства, под воздействием которой одурманенные толпы строителей «новой жизни» вновь и вновь отправляют на свалку забвения объекты поклонения, так и не успевшие покрыться спасительной пылью веков?

Немцов настолько торопился с принятием решений по РАО «ЕЭС России», что исчислял время не днями, а часами. Еще не высохли чернила на постановлении Правительства РФ о новом составе коллегии представителей государства, уполномоченных управлять государственными акциями РАО «ЕЭС России», как Немцов назначил заседание этих представителей. Оно должно было состояться в 23 часа в его кабинете, расположенном в Доме правительства. На заседание были приглашены я и Бревнов. Последний — уже в ранге первого заместителя президента РАО «ЕЭС России». Но в назначенное время заседание не состоялось. Все собравшиеся в приемной первого заместителя Председателя Правительства РФ более часа ждали Немцова, который был где-то в отъезде.

Заседание, как объявил Немцов, вновь назначенной коллегии представителей государства в РАО «ЕЭС России» началось уже 23 апреля после полуночи. Это был ночной сбор еще не победителей, но людей, очень жаждавших своего победного успеха в получении возможности безгранично использовать экономический, социальный и политический ресурс важнейшей жизнеобеспечивающей отрасли страны.

Мне, как председателю совета директоров РАО «ЕЭС России», коллегия сразу поручила предложить совету директоров включить в повестку дня ближайшего общего собрания акционеров общества вопрос о переизбрании совета директоров РАО «ЕЭС России». Также был предложен персональный список кандидатов, рекомендуемых коллегией в новый состав совета директоров. В него вошли: Вадим Евгеньевич Белов — исполняющий обязанности председателя Государственного антимонопольного комитета (ГАК) России, Александр Константинович Белоусов — заместитель председателя Государственного комитета РФ по управлению государственным имуществом, Алексей Леонидович Кудрин — первый заместитель министра финансов РФ, Георгий Петрович Кутовой — заместитель председателя ФЭК России, Петр Петрович Мостовой — руководитель Федеральной службы России по делам о несостоятельности и финансовому оздоровлению (ФСДН), Николай Григорьевич Шамраев — заместитель министра экономики РФ, Евгений Григорьевич Ясин — министр Правительства Российской Федерации, Анатолий Федорович Дьяков — президент РАО «ЕЭС России», но с припиской — обязан голосовать в совете директоров РАО «ЕЭС России» в соответствии с решением коллегии представителей государства.

В жесткой ультимативной форме мне было также предписано включить в повестку дня общего собрания акционеров РАО «ЕЭС России» вопрос о внесении изменений и дополнений в Устав РАО «ЕЭС России». При этом особое внимание обращалось на введение положения, запрещающего совмещение в одном лице функций председателя правления и председателя совета директоров общества.

Без всяких сомнений коллегия приняла удивительно единодушное решение: на ближайшем общем собрании акционеров РАО «ЕЭС России» предложить кандидатуру Бревнова для избрания председателем правления общества, А ведь к этому моменту еще не был разработан проект Устава с изменениями и дополнениями, не было определено, где будет избираться председатель правления — на общем собрании или заседании совета директоров. Казалось, что все спешили побыстрее застолбить за Бревновым эту должность — ковали железо пока горячо.

Довольный принятым решением и с трудом скрывая радость, Немцов произнес:

— Кого будем рекомендовать на должность председателя совета директоров РАО «ЕЭС России»?

Поднялся гвалт, все зашумели и засуетились. После недолгого обсуждения были предложены две кандидатуры — Ясина и моя. Кандидатуру Ясина активно отстаивал Кутовой, который до перехода в Федеральную энергетическую комиссию России работал вместе с Евгением Григорьевичем в Министерстве экономики РФ. До меня уже доходили слухи о намерении «продавить» Ясина на пост председателя совета директоров РАО «ЕЭС России». Об этом уже писали газеты «Сегодня» и «Деловой мир». Но произошло неожиданное: Ясин категорически отказался от предложения, чем несказанно удивил всю аудиторию, да и меня тоже. Я думаю, он не хотел взваливать на себя бремя огромной ответственности, находясь в связке с таким «выдающимся профессионалом», как Бревнов.

С резкой критикой в мой адрес выступил генеральный директор концерна Росэнергоатом Евгений Иванович Игнатенко. В итоге остановились на моей кандидатуре, что показалось мне вынужденным тактическим приемом. Мои противники понимали, что все принятые сейчас решения надо будет провести через совет директоров и общее собрание акционеров РАО «ЕЭС России». А в действовавшем на тот момент совете директоров РАО «ЕЭС России», состоявшем из 15 человек, только два человека (Белоусов и Мостовой) входили в состав новой коллегии представителей государства по управлению акциями РАО «ЕЭС России». И еще неизвестно, как повел бы себя возглавляемый мной совет директоров в случае объявления меня на этих ночных посиделках персоной нон грата.

Как выражаются моряки, ветер крепчал, но я демонстрировал спокойствие и хладнокровие, поскольку еще не ушли в небытие мои тесные связи с субъектами Российской Федерации — акционерами РАО «ЕЭС России». Я был уверен, что акционеры из AO-энергосистем и АО-электростанций, если я к ним обращусь, в своем подавляющем большинстве выступят на моей стороне. Возможно, эта борьба не сулила мне выигрыша, однако Немцов и его команда, затеявшие нечистоплотную возню, в глазах общественного мнения только бы проиграли.

На работе я старался, чтобы сослуживцы и члены правления не догадывались о характере происходивших событий, понимая, что любые комментарии могут повредить делу, породят нежелательные слухи и кривотолки. Мне не нужна была атмосфера переживаний и злорадства, в которой трудно наладить работу по надежному энергообеспечению потребителей страны. Никто не вправе был нарушить раз и навсегда отлаженный механизм. Тем временем Немцов, пользуясь полномочиями первого заместителя Председателя Правительства РФ — министра топлива и энергетики РФ, 13 мая 1997 года «протолкнул» на пост первого заместителя министра топлива и энергетики РФ «своего человека» из нижегородской команды — Сергея Владиленовича Кириенко.

Приход во властные структуры России амбициозных и целеустремленных представителей новой генерации — процесс сам по себе позитивный. В целом он свидетельствует о налаживании системы преемственности в кадровой политике, выработке механизмов передачи опыта от старших к младшим, учета и сохранения баланса интересов различных поколений. Властная вертикаль и экономические отрасли страны, как никогда ранее, нуждаются сегодня в молодых политиках и бизнесменах, капитанах промышленного и сельскохозяйственного производства, обладающих новым экономическим мышлением, способных идти неизведанными путями, принимать рискованные решения.

Новым руководителям, назначенным на высокие административно-хозяйственные должности, приходится жить и работать в непривычных социально-экономических условиях. Сферы их практического действия широки и неординарны. Однако направляя свою энергию и профессионализм на решение актуальных задач, стоящих перед страной, молодые топ-менеджеры — каждый в своей области деятельности — должны прежде всего блюсти национальные интересы России. Новым управленцам, если они хотят остаться в благодарной памяти россиян, следует думать не о благах и льготах, прилагаемых к высоким должностям, а о том, чтобы в кратчайшие сроки улучшить материальное положение нашего народа, повысить его духовный уровень, укрепить экономический и оборонный потенциал страны.

Слова песни: «Молодым везде у нас дорога…» я бы дополнил сегодня так — особенно тех случаях, когда они идут по ней с грузом ответственности за настоящее и будущее своего государства.