Да будет свет...

Глава 30 Вместо ГЭС — трасса для рафтинга

Оставив далеко позади самую высокую точку перевала в своей книге воспоминаний, я на минутку останавливаюсь, чтобы перевести дух и удивиться этому великолепному свойству человека — памяти. У кого-то сказано, что без памяти вообще не о чем было бы и думать и ничего нельзя было бы понять. Без нее сама жизнь уподобилась бы топтанию на месте, и никакого значения уже не имело бы время. И как точно замечание: без того, что происходило до сих пор, не было бы того, что есть сейчас и что будет дальше…

Перед Главвостокэнерго и подчиненными ему энергосистемами жизнь открывала огромный фронт практических забот, связанных с реконструкцией, строительством и вводом в эксплуатацию целого ряда энергетических объектов. Эти работы одновременно велись по всей территории Сибири.

На Красноярской ТЭЦ–2 приступили к отработке практических мероприятий по вводу в эксплуатацию энергоблоков. На КАТЭКе в этот же период велись активные строительные работы. Там в присутствии министра топлива и энергетики СССР П. С. Непорожнего был заложен первый куб бетона в 450-метровую дымовую трубу и под 1-й блок 800 МВт Березовской ГРЭС–1. Было развернуто строительство Новосибирской ТЭЦ–5, начата реконструкция Новосибирской ТЭЦ–3.

В Иркутскэнерго параллельно со строительством Усть-Илимской ГЭС и ТЭЦ велось строительство Ново-Иркутской ТЭЦ, разворачивалось строительство второй очереди Гусиноозерской ГРЭС, Улан-Удинской ТЭЦ–2, шла реконструкция Улан-Удинской ТЭЦ–1.

В Хакасии шло строительство Абаканской ТЭЦ, в Туве занимались пуском паровых котлов на Кызылской ТЭЦ, а в Алтайском крае бились над проблемой сохранения, расширения и приведения в соответствие с современными требованиями Бийской ТЭЦ, где был смонтирован тогда двенадцатый котел.

Практически «с нуля» нами была построена и введена в строй Барнаульская ТЭЦ–3. Для разгрузки угля на электростанции был построен вагоноопрокидыватель, а вот железнодорожные пути к нему для доставки вагонов с углем не успели сделать в плановый срок. Чтобы как-то выйти из положения, мы подтянули к вагоноопрокидывателю два железнодорожных вагона. В эти вагоны мы загружали уголь грейдерным экскаватором. Уголь к экскаватору подталкивался бульдозерами от эстакады «больных» вагонов, куда он выгружался через лючки вагонов поступающих составов.

О нашей самодеятельности узнал Владимир Михайлович Фролышев: «Смотри, Анатолий Федорович, будь осторожен! Так ТЭЦ лучше не вводить: можно потерять партбилет!» А я подумал: «Если не введу сейчас, то в случае возникновения дефицита электроэнергии меня точно из партии взашей погонят». Я все-таки рискнул ввести блок с несовершенной схемой подачи топлива, и он до самого апреля проработал устойчиво, ни разу не остановившись. Риск оправдал себя.

Не давали нам спокойно спать проблемы развития энергетики в Заполярье, в зоне вечной мерзлоты. Там находилась Усть-Хантайская ГЭС, подававшая электричество в Норильск. ЛЭП от Курейской ГЭС на Норильск в то время мы протянуть так и не успели, хотя она была заложена в плане. Новосибирскую ТЭЦ–5 мы ввели в работу с использованием трех видов топлива: угля, газа и водно-угольной суспензии. Были разработаны программы развития Омских ТЭЦ–5 и ТЭЦ–6, а также Томской ТЭЦ–3, взятые под контроль ЦК КПСС и Советом Министров СССР.

Суровый местный климат каждый день доказывал нам неопровержимую истину, что человек, самый беспомощный и беззащитный среди всех населявших землю существ, давно бы уже вымер, если бы не владел огнем и ремеслами, если бы не приспосабливал для своего проживания такие регионы Земли, как Заполярье, с коротким летом и продолжительной холодной зимой.

В соответствии с планом работы главка в июле 1982 года мне было необходимо проинспектировать объекты Красноярской энергосистемы, в том числе находившиеся в Хакасии и Туве. Так получилось, что мероприятия Главвостокэнерго по времени совпали с прилетом в Красноярский край большой группы руководящего состава Минэнерго СССР во главе с П. С. Непорожним. Министр решил провести выездную коллегию министерства в Шарыпово, чтобы на месте более подробно изучить проблемы, возникающие при строительстве Березовской ГРЭС–1.

Город Шарыпово расположен в 360 километрах от краевого центра и в восьми — от ближайшего аэропорта. Шарыповский район называют «маленькой Швейцарией»: здесь насчитывается 273 озера, девяносто из которых — площадью более одного гектара. Самое большое озеро — Белое, а такие озера, как Ближнее и Малое Степное, обладают лечебным действием. В глубоководном озере Парное водятся двадцать семь различных видов рыб. Большинство водоемов — соленые. Да и в самом Шарыпово есть что посмотреть пытливому глазу. Район интересен памятниками археологии: курганных захоронений насчитывается здесь более полутора тысяч. Большое количество древних селений относится к эпохе палеолита.

Ко времени моего отъезда в Сибирь к нам из Пятигорска приехала дочь Светлана — студентка третьего курса фармацевтического института, чтобы провести студенческие каникулы с родителями. «А почему бы дочери не полюбоваться на сибирские красоты?» — подумал я и после совета с Тамарой заранее купил Светлане билет на авиарейс, на котором вылетала вся наша делегация. В самолете Светлана стала центром всеобщего внимания. Да и ей было интересно увидеть вживую известного на весь мир министра Непорожнего. В салоне самолета все еще раз убедились, что в житейской обстановке Петр Степанович был теплым, задушевным человеком, находившимся в удивительной гармонии со своей супругой, Валентиной Кирилловной.

Прилетев в Красноярск, я с министром и всей делегацией отправился на КАТЭК, а Света — на осмотр местных достопримечательностей. В ходе этой экскурсии Светлана узнала, что Красноярск был основан в 1628 году московским дворянином Андреем Дубенским. На месте впадения в Енисей небольшой речки Кача он с отрядом из трехсот казаков решил поставить военную крепость, которой было дано название «Красный». Позднее поселение было переименовано в Красный Яр. Статус города Красноярск получил в 1690 году, когда Сибирь была окончательно присоединена к России. В 1822 году он стал центром Енисейской губернии, а в 1886 году через город прошла Транссибирская железнодорожная магистраль, которая дала новый импульс развитию Красноярска.

Светлана была поражена видом причудливых скал в государственном заповеднике «Столбы». Это уникальное творение природы раскинулось на правом берегу Енисея, в отрогах Восточных Саян. Большинству «столбов», достигающих ста метров в высоту, люди дали причудливые названия: «Перья», «Львиные ворота», «Дед», «Большой Беркут». Сильное впечатление на дочь произвел закрытый город Красноярск–45, расположенный на левом берегу реки Кан. Здесь находятся крупнейшие объекты энергетической и атомной отраслей: тепловая электростанция мощностью более одного миллиона киловатт с блоками 150 МВт, работающая на углях расположенного рядом Ирша-Бородинского угольного разреза, а также электрохимический завод (ЭХЗ) по производству низкообогащенного урана для ядерных реакторов.

Светлану покорила красота природы и самого города. Находясь в городе, она заявила первому секретарю горкома КПСС Серебряному:

— После окончания института хочу приехать к вам на работу!

После заседания коллегии министерства Петр Степанович Непорожний вернулся в Москву, а я остался в Красноярске, чтобы с Валентином Ивановичем Брызгаловым проинспектировать энергетические объекты в городе. Мы посмотрели, как ведется строительство Красноярской ТЭЦ–2. Ее котлы являлись аналогом, хотя и меньше по производительности, будущих котлов П–67, предназначенных для блоков 800 МВт Березовской ГРЭС–1 КАТЭКа. Опыт их работы был очень важен для нас в будущем при освоении блоков на Березовской ГРЭС. Нами был также рассмотрен ход монтажа энерготехнологической установки по переработке угля ЭТХ–175 и утверждены мероприятия по устранению отставания в темпах ведения монтажных работ на этой установке. Был осмотрен участок строившейся теплотрассы города Красноярска в том месте, где ее перекидывали с правого берега Енисея на левый. Для этого под водой в железобетонной скорлупе прокладывали герметичный дюкер — заранее сваренную трубную плеть диаметром три метра. Мы встретились с коллективом Красноярской ГЭС, посетили площадку, выбранную под строительство ТЭЦ–3, так необходимой по балансу теплоснабжения города Красноярска.

На другой день Брызгалов, Светлана и я вылетели самолетом в Игарку. Игарка — это старинный, в основном одноэтажный, деревянный городок, расположенный на берегах Игарской протоки Енисея и доступный для захода морских судов из Енисейского залива. Бросалась в глаза активность в речном порту, где под загрузкой стояли различные корабли. В них грузили лес различной формы — от неочищенного кругляка и бревен до пиломатериалов в упаковке, явно предназначенной для заграничного потребителя. В эти дни в Сибири стояла жара: в Игарке столбик термометра упирался в тридцатиградусную отметку.

Из Игарки группа проектировщиков, директор Усть-Хантайской ГЭС Владимир Александрович Кузнецов и мы на вертолете Ми–8 вылетели на створ проектировавшейся тогда крупнейшей в мире Туруханской ГЭС мощностью двадцать миллионов киловатт (двадцать агрегатов по одному миллиону каждый). Еще в аэропорту мы почувствовали запах дыма. Когда поднялись в воздух, перед нами предстала картина горящего леса. Вертолет неоднократно входил в зону сильной задымленности, и нигде не было видно, чтобы кто-то вел борьбу с пожаром.

После долгого перелета мы увидели внизу похожую на змею ленту, искрившуюся и извивавшуюся между лесными зарослями. Это была река Нижняя Тунгуска. Огромный водный сток Нижней Тунгуски, по расчетам проектировщиков, позволял построить здесь станцию с проектной мощностью 12 млн. кВт и среднегодовой выработкой 46 млрд. кВт·ч, равной годовой выработке всего Волжско-Камского каскада, состоящего из одиннадцати ГЭС. Однако в отличие от них строительство ГЭС в малообжитом и труднодоступном регионе России сводит к минимуму отрицательное воздействие на окружающую среду. Благодаря большой емкости водохранилища (более четырехсот кубических километров), Туруханская ГЭС может в течение одного года выдать до 90 млрд. кВт·ч электроэнергии, развивая в пике мощность до 20 млн. кВт, что составляет 10% мощности всех электростанций России. Чтобы представить эту величину, надо сопоставить ее с выработкой Саяно-Шушенской ГЭС, превышающей 20 млрд. кВт·ч.

Вокруг строительства Туруханской ГЭС в стране велись ожесточенные споры. Некоторые ответственные работники Госстроя СССР пытались доказать, что ее водохранилище затопит почти десять тысяч квадратных километров земельных и лесных угодий с запасами древесины более 50 миллионов кубометров. Разработанное в конце 1980-х годов технико-экономическое обоснование строительства ГЭС не было доведено до конца. Сам я всегда выступал за преимущественное строительство горных, каскадных гидроэлектростанций, поскольку стремление к получению максимальной энергетической эффективности от работы равнинных электростанций неизбежно выводит на социальные, экологические и исторические проблемы. Тем не менее, на интуитивном уровне я чувствовал, что для освоения этого северного региона Туруханскую станцию строить надо. Если не мы, то наши потомки ее обязательно построят. Она должна стать общенациональным проектом России.

Наш вертолет сделал два круга над местом, где должна была строиться эта гигантская энергетическая махина. Но где можно было посадить машину? «Вертушка» низко зависла над землей, кто-то из экипажа выпрыгнул на камни и стал показывать пилоту, на какие три каменные глыбы надо сесть. Река в этот период времени была маловодной.

До распада Советского Союза в Красноярский край входила Хакасская автономная область, равно как Алтайская автономная область — в Алтайский край. Но если энергетика Хакасской республики впоследствии выделилась из Красноярской энергосистемы, то в Алтайском крае и Алтайской республике, после их разделения, осталась единая энергосистема (ранее Барнаулэнерго, а ныне — Алтайэнерго). Первое знакомство с этой энергосистемой (в основном — электросетевой, куда входили Барнаульские ТЭЦ–1 и ТЭЦ–2, а также Бийская ТЭЦ) у меня началось с формирования зональных органов Госинспекции, которые бы курировали ее работу. Территория огромного края, имеющего огромную системообразующую и еще большую распределительную сеть, испытывала недостаток электрической мощности в городах, и в первую очередь в Барнауле.

В 1979 году управляющим Барнаулэнерго был назначен Юрий Иванович Жильцов, имевший определенный опыт руководства электрическими сетями. Главным инженером здесь работал Дмитрий Георгиевич Димитриади, а заместителем управляющего — Самуил Семенович Рапопорт.

Твердую линию, направленную на ликвидацию дефицита электрической и тепловой энергии, проводили первый секретарь крайкома партии Николай Федорович Аксенов, второй секретарь Виктор Тимофеевич Мищенко и заведующий промышленно-транспортным отделом (впоследствии — секретарь) крайкома Владимир Васильевич Постольный. С этими энергичными и порядочными людьми мне работалось легко и приятно, товарищеские отношения с ними установились как-то сами по себе.

При непосредственном участии этой «великолепной тройки» было начато строительство Барнаульской подстанции, рассчитанной на получение электроэнергии по ЛЭП–500 кВ из соседней Новосибирской энергосистемы. В рамках этих работ было развернуто строительство Барнаульской ТЭЦ–3, а на Алтайском коксохимическом заводе, расположенном в городе Заринске, что на реке Чумыш, — Заринской ТЭЦ, работающей на коксовом газе.

Огромное внимание уделялось бесперебойному функционированию Бийской ТЭЦ–1, главным образом обеспечению надежности технологических процессов ее химического цеха. ТЭЦ расходовала огромное количество химически очищенной воды в то время, когда запасов воды, как правило, не хватало. Решение проблемы было простым: необходимо было ввести новую обессоливающую установку и новые котлоагрегаты в котельном цехе, а также своевременно ремонтировать старые. И это все — на фоне острой нехватки квалифицированных кадров.

Усилиями коллектива Главвостокэнерго была построена вторая ЛЭП–220 кВ, которая связала в единую цепь Барнаульскую и Алтайскую энергосистемы, а также город Усть-Каменогорск в Казахстане.

Алтайский край — сибирская житница России. Здесь выращивается пшеница твердых сортов, содержащая клейковины во много раз больше, чем обычная пшеница. Столица края — город Барнаул — основан в 1730 году на берегах Оби, одной из великих сибирских рек. А какие красоты открываются глазу, когда любуешься уникальным созданием природы — Телецким озером, покоящимся в гигантской чаше, окаймленной берегами, покрытыми величественным темно-зеленым лесом! В Телецкое озеро впадает до 70 рек, а вытекает одна — Бия, на берегу которой раскинулся город Бийск. Телецкое озеро — естественный, еще не тронутый человеком, уголок природы. От Бийска через деревню Сростки и далее в Монголию протянулся Чуйский тракт, являющийся частью знаменитого Шелкового пути на территории России. Деревня Сростки известна всему миру как место рождения, учебы и первых трудовых шагов поистине народного режиссера, актера и писателя Василия Макаровича Шукшина.

Река Катунь, левая составляющая Оби, протянувшаяся почти на 690 километров, таит в себе огромные энергетические возможности. Ее узкий горный каньон, лишь немного расширяющийся в районе поселка Еланда, за сорок километров до места слияния с рекой Бией, позволяет построить мощную гидроэлектростанцию. Коренной народ Алтая и его правительство выступают за строительство ГЭС. Местному населению эта электростанция нужна. Она дала бы толчок развитию культуры, промышленности, в конце концов, просто помогла бы улучшить условия жизни всем, кто живет в здешних суровых климатических условиях. Но этим планам помешали «зеленые» — борцы за сохранение природы из Киева, Новосибирска, Кемерово, Санкт-Петербурга, Москвы и даже из Канады, которые сумели в период перестройки сорвать намечавшиеся планы строительства Катунской ГЭС. Проект станции был отклонен Государственной экологической экспертизой, как «экологически не проработанный и научно не обоснованный». Тогда было заявлено, что строительство Катунской ГЭС привело бы «к затоплению плодородных пойменных земель, к уничтожению десятков видов животных и растений, занесенных в Красную книгу, подорвало бы основу существования уникального алтайского этноса».

Но это — совершенная неправда! Водохранилище, которое могло бы здесь образоваться, не нанесло бы никакого социального ущерба. Поселки, пойменный лес и санаторий «Чемал» не подверглись бы затоплению, так как находились бы ниже плотины потенциальной станции. Почему же не прислушиваются к голосам профессионалов? Почему местные жители выступают за строительство станции, а те, кто прогуливается по Крещатику или Невскому проспекту, кричат — «нельзя», «не допустим»? Ларчик открывается просто. Одна из причин, повлекшая за собой запрет на строительство ГЭС, состоит в том, что река понадобилась для других, далеких от интересов местных жителей, целей. Своими характеристиками (сложным каньоном, скоростью воды, резкими перепадами высот и крутыми неожиданными поворотами) Катунь приглянулась любителям одиночного и группового спортивного плаванья на плотах и резиновых лодках, известного как рафтинг. Ежегодно более трех тысяч человек участвуют в сплавах по Средней и Нижней Катуни. Но за этой цифрой простой люд, как известно, не скрывается.

Когда были преодолены все препоны — не стало Советского Союза, а затем и денег в бюджете независимой России. Почему-то не возникли на горизонте ни спонсоры, ни инвесторы, которые могли бы вложить средства в так необходимую всем ГЭС. Поселок Толгоёк, задуманный как город строителей Катунской ГЭС и рассчитанный на 40 тысяч жителей, постепенно пришел в запустение. Здесь успели поставить лишь несколько двухэтажных домов-времянок, внушительные корпуса школы, детского сада, сдать мощную котельную и проложить кое-какие коммуникации. Когда идея ГЭС отпала, основная масса людей разъехалась, а с поселком произошло то же, что и со многими военными городками России в результате конверсии: они брошены, люди в них не имеют работы и средств к существованию.

Но не все в этих краях так печально, как в Толгоёке. В месте впадения Немала в Катунь, например, до сих пор продолжает работать малая гидроэлектростанция с двумя гидрогенераторами по 100 кВт, построенная в 1935 году под патронажем супруги «всесоюзного старосты» М. И. Калинина, Екатерины Иоганновны.