Да будет свет...

Глава 39 Путь к развалу

По мере того, как наша страна становилась все более открытой, международное сообщество внимательно присматривалось к содержанию перестроечных процессов, происходивших на одной шестой части земной суши. В советском обществе мало у кого возникали сомнения в правильности пути, нацеленного на совершенствование социализма. Ведь термин «перестройка» предполагал именно такое толкование. В середине 80-х годов XX века никто даже подумать не мог, что эта перестройка приведет великую страну и народ к катастрофе — к развалу СССР, экономическому кризису, абсолютному обнищанию большинства населения и национальному позору.

Основные направления экономического и социального развития СССР на 1986–1990 годы и на период до 2000 года, принятые на старте перестройки, предусматривали стандартный набор мер, начинавшихся словами «обеспечить», «осуществить», «нацелить», «поднять», «продолжить», «совершенствовать». Речь в этом документе шла о всесторонней интенсификации и рационализации производства, научно-техническом прогрессе, плановой социалистической системе хозяйства, полной занятости. XII пятилетка должна была стать основой для решения главной задачи перестройки — неуклонного улучшения жизни людей. Хотя в начале перестройки отрасли, производящие товары массового спроса, в своем развитии оказались замороженными, а темпы роста продукции машиностроения, металлургии и угледобычи не могли вызывать удовлетворения, но весьма внушительными оставались ежегодные приросты добычи нефти и газа, производства электроэнергии. Страна совместными усилиями создавала мощнейший западносибирский нефтегазовый комплекс, развивала Экибастузский и Канско-Ачинский топливно-энергетические комплексы, строила БАМ, возводила жилье, вводила в строй промышленные и сельскохозяйственные объекты. Выполнялись программы по освоению космоса.

Страна с большим энтузиазмом восприняла решения январского Пленума ЦК КПСС 1987 года, принявшего решение о демократизации общества, гласности и наметившего пути реформирования партии. Было решительно заявлено о необходимости отказа от несвойственных партийным органам управленческих функций, от стремления единолично решать все вопросы партийно-хозяйственной жизни, подменяя советские, хозяйственные и общественные органы. Стали возникать кооперативы, осмелели предприниматели, на территории СССР одно за другим проходили регистрацию совместные предприятия, международные объединения и организации, основанные на совместном капитале.

М. С. Горбачев ввел в политический лексикон новое понятие — «гласность», под которой власть понимала «здоровую» критику существующих недостатков, большую информированность населения и некоторое ослабление цензуры. Главным разрешенным объектом критики стал «сталинизм», главным идеалом — «возвращение к ленинским нормам партийной и государственной жизни». В рамках этой кампании были реабилитированы партийные деятели Н. И. Бухарин, А. И. Рыков, Г. Е. Зиновьев, Л. Б. Каменев.

С ослаблением тисков цензуры началось массовое оживление демократической печати. На прилавках книжных магазинов появились запрещенные ранее произведения В. С. Гроссмана, А. П. Платонова, А. Н. Рыбакова, В. Д. Дудинцева, А. И. Приставкина, Д. А. Гранина, О. Э. Мандельштама, А. А. Галича, И. А. Бродского, А. И. Солженицына, В. П. Некрасова, Дж. Оруэлла, А. Кёстлера. На телевидении появились программы «Двенадцатый этаж», «Взгляд», «Пятое колесо», «До и после полуночи».

Вместе с тем, именно с января 1987 года начинается отсчет неуклонного движения страны к экономической и идеологической пропасти. Если до январского Пленума ЦК КПСС еще сохранялась видимость, что все преобразования в стране происходили как бы с опорой на партию, по ее указанию, то после него партийная элита впала в неврастеническое состояние. Впервые в истории СССР были впрямую и непосредственно затронуты интересы партийного аппарата, который узурпировал всю власть в стране и установил свою диктатуру, в том числе и над партийными массами. Партийный аппарат, развращенный вседозволенностью и неприкасаемостью, таких шуток над собой не прощает. В партии началась сначала скрытая, а потом и открытая борьба.

1988 год стал годом усиления кризисных явлений в экономике, начальным годом ажиотажного спроса. Параллельно с созданием «народных фронтов» в защиту перестройки и трансформацией «неформальных» групп в политические объединения — прообразы политических партий, в ряде регионов страны начались демонстрации, забастовки, столкновения на национальной почве. Произошли драматические события в Сумгаите: город был ввергнут в кровавую вакханалию, в ходе которой совершались насилия над мирным армянским населением, многие десятки лет проживавшим в Азербайджане. Сумгаит повторился в Гяндже, Ханларе, Дашкесане, Шанхоре, Мингечауре и Баку.

В 1989 году в стране резко обозначились признаки политического и экономического кризиса. Произошло падение темпов экономического роста. Развал потребительского рынка вызвал лавину митингов, манифестаций и забастовок. Все более частыми стали волнения в шахтерских регионах с требованиями повышения заработной платы, установления выходных дней, изменения цен на уголь. Усиливался накал межнациональных конфликтов в различных точках страны. Во весь рост поднялась проблема Нагорного Карабаха, которая не находит своего политического решения и где продолжает литься кровь. Крупными международными событиями стали падения режимов Тодора Живкова в Болгарии, Николае Чаушеску в Румынии, Эриха Хонеккера в ГДР. Пал коммунистический режим в Венгрии.

Важным российским событием этого года стало принятие Верховным Советом РСФСР поправок к Конституции РСФСР, предусматривавших созыв Съезда Советов и создание двухпалатного Верховного Совета. Второй съезд народных депутатов СССР принял постановление о политической и правовой оценке советско-германского договора о ненападении от 1939 года. По докладу председателя Комиссии по политической и правовой оценке советско-германского договора о ненападении от 1939 года А. Н. Яковлева съезд осудил пакт Риббентропа — Молотова. На этом съезде обсуждалась программа двухэтапного длительного перехода к рыночной экономике.

Последний год двенадцатой пятилетки явился началом распада СССР. Союзные республики одна за другой начали заявлять о своем суверенитете. Этот год вошел в историю СССР, как год парада «суверенитетов». Даже автономные республики заявили о своем стремлении к самоопределению. Все рвались из СССР на свободу, добивались независимости, но какой и от кого — было трудно понять. Гарантом сохранения СССР оставались действовавшая Конституция СССР и Верховный Совет с Президентом, которые в свою очередь должны были являться гарантами безусловного исполнения этой Конституции. Они всеми имеющимися в их руках средствами власти должны были обеспечить безусловное исполнение Основного Закона государства и, прежде всего, незыблемость его границ. Но для этого руководитель государства должен иметь волевой, сильный, твердый характер, государственный ум и, главное, — обладать способностью на самопожертвование во имя сохранения вверенного ему судьбою государства.

К сожалению, Горбачев этих качеств не проявил. Он больше думал об усилении собственной власти и под видом развития демократии и внедрения «нового мышления» делал одну за другой непозволительные уступки, систематически разрушавшие базу существования одной из самых сильных держав мира с огромным экономическим потенциалом. Возглавив «архитектурную мастерскую» перестройки, Горбачев не сумел отречься от форм и методов работы, установившихся в замкнутом пространстве партийно-государственной номенклатуры, поскольку он сам являлся ее типичным представителем. Любивший критиковать застой, Михаил Сергеевич был его ярким произведением. Он жил и работал без жесткого, основанного на принципах, внутреннего стержня, предпочитая лавировать и приспосабливаться. Если Горбачев и проявлял активность и целеустремленность, то только лишь в том случае, когда рвался к власти.

Получив неограниченную власть, Михаил Сергеевич начал с кадровых перестановок, процесс которых был осуществлен в течение 19851989 годов. Кардинальная смена кадров, очень напоминающая чистку, была осуществлена на всех этажах руководства партии. В 1986–1989 годах сменилось более 90% секретарей обкомов, крайкомов и ЦК компартий союзных республик и более 80% секретарей райкомов, горкомов и окружкомов КПСС. Приходившие им на смену новички сплошь и рядом не имели опыта политической работы ни в партии, ни в массах. Цель подобного «обновления» теперь не вызывает сомнений: изменить менталитет кадрового корпуса государства и правящей партии.

Мой земляк и не скрывал этой цели. В 1988 году он говорил: «Опыт нашей перестройки показывает: пока не произойдет переворота в мозгах — движения в политике, в практике не будет». Кадровые перестановки по давно заведенному в нашей стране порядку всегда вызывают удовлетворение в широких слоях общества. Как же! Сняли с должности несостоявшегося руководителя — значит, новый начальник будет работать лучше. Но никто не задавал себе вопрос: «А что станет со страной, когда у власти сверху донизу окажутся малоопытные в вопросах управления государством и экономикой люди?»

За фасадом перестройки происходил энергичный процесс смены ориентиров. Спекулируя лозунгом «приоритет — общечеловеческим ценностям», Горбачев сделал свой первый серьезный ревизионистский шаг. Шаг в сторону отказа не только от классового подхода в оценке социальных процессов, но и от национальных и государственных интересов державы, которую он возглавлял. Откровенно ревизионистский курс был положен им в основу политических решений, направленных на пересмотр итогов 2-й мировой войны и нарушение соглашений Ялтинской и Потсдамской конференций и Хельсинского совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, провозглашавших незыблемость послевоенных границ. Именно так, под словоблудие об общечеловеческих ценностях и под диктат Запада, были ликвидированы Организация Варшавского Договора, Совет Экономической Взаимопомощи, Германская Демократическая Республика.

Став Генеральным секретарем ЦК КПСС, Горбачев постоянно маневрировал, пытаясь сохранить добрые отношения как с партийным ортодоксом Лигачевым, так и с вольнодумцем Яковлевым. Но он пропустил тот момент, когда вплотную к нему, обжигая горячим дыханием, подошел еще один политический стайер — Борис Николаевич Ельцин. Смелый до безрассудства, — как характеризуют его многие российские и зарубежные аналитики, — честолюбивый уралец обладал неукротимым бойцовским характером. Добиваясь собственного места на кремлевском небосводе, недавний первый секретарь Свердловского обкома КПСС умело разыгрывал собственную карту, которая, как доказали последующие события, была беспроигрышной. На советской политической сцене появился государственный деятель, сопоставимый, может быть, с той, непременно возникающей в беспокойном море, высокой волной, которая настигает другие, более слабые волны и подавляет их своей громадой.

Первое известное серьезное столкновение Ельцина с Горбачевым произошло 19 января 1987 года на заседании Политбюро ЦК КПСС. Тогда Борис Николаевич высказал ряд критических суждений по проекту доклада, с которым должен был выступить Генеральный секретарь на январском Пленуме ЦК. Получив резкую отповедь со стороны коммунистических патриархов, обвинивших его в намерении начать перетряску советского общества, Ельцин притих в ожидании удобного для себя часа. Этот «час» наступил на октябрьском (1987 г.) Пленуме ЦК, где обсуждался доклад, посвященный 70-летию Великой Октябрьской социалистической революции.

Выступление Ельцина на Пленуме 21 октября было коротким, не более десяти минут. Противник велеречивости, человек конкретных действий, он во всеуслышание заявил, что вера в перестройку у людей начала падать, что, по его словам, «перестройку заболтали». В те времена иметь мнение, хотя бы одним словом не совпадающее с точкой зрения ЦК, было равнозначно подвигу бесхребетной гусеницы, убежденной, что с ней ничего не может случиться под тяжелой пятой слона.

«Бунтарь» знал, о чем говорил. Два года горбачевских преобразований породили в народе скепсис и неверие в успех затеянного. Чем больше бодрых речей произносилось наверху, тем чаще исчезали из продажи сахар и мыло, зубная паста и школьные тетради. Многочасовые очереди выстраивались за мясом, обувью, одеждой, табачными изделиями. Страна медленно, но неуклонно, как в годы войны, переходила на карточную систему обеспечения. Замороченный разговорами о перестройке, советский народ не догадывался, что под нее не было заложено никакой экономической платформы, хотя о новых методах руководства экономикой (о многоукладности, поддержке частного предпринимательства и другом) говорилось все чаще и чаще. Но это были первые несмелые шаги на пути к рынку, который находился от нас еще очень и очень далеко.

Правила игры по-прежнему определял «его величество» государственный план развития народного хозяйства СССР. Горбачев и его коллеги понимали: выход — в радикальных переменах. Но вот программу перемен выработать они не успели. «Самый большой из дефицитов социализма, — как выразился один из бывших московских политиков, — не колбаса, не холодильники, а головы». Думающих голов, способных дать стратегию перестройки, в аппарате ЦК вообще не было, а поиски вне стен Кремля и ЦК были чужды тоталитарному мышлению.

Змея, вполне терпимая в естественном природном окружении, невероятно страшна, когда неизвестно откуда появляется в комнате английской леди. Жало ельцинской критики таило в себе смертельную опасность для традиционалистов из Политбюро ЦК КПСС. В ноябре 1987 года Бориса Николаевича убрали с политического Олимпа, сняв с поста первого секретаря МГК КПСС и назначив для отвода глаз на пост первого заместителя председателя Госстроя — министра СССР. «Благонадежная» придворная публика тут же отшатнулась от Ельцина, как в ужасе отшатывались от Данте флорентийцы, считавшие, что он побывал в аду, коли все так точно о нем узнал и описал в своей «Божественной комедии». Всем казалось, что джинн навсегда загнан в бутылку.

В такой ситуации собралась XIX Всесоюзная конференция КПСС, которую Горбачев использовал для принятия решений об изменениях в системе советской власти. Главная приманка этих изменений состояла в том, чтобы совместить на местах посты партийных секретарей и председателей исполкомов.

25 мая – 9 июня 1989 года работал 1-й съезд народных депутатов СССР. С его трибуны звучало то, о чем раньше осмеливались говорить разве что на кухнях. Казалось, что вот-вот рухнет система лжи и откроются новые горизонты. Этот съезд называют сейчас «съездом последних идеалистов». С его помощью Горбачев пытался в генеральном плане добиться такого положения, чтобы телегу реформ тянули два коня — КПСС и Советы. Но на практике телега партийно-государственного социализма начала сразу же разваливаться. Съезд превратился в начало конца КПСС, поскольку отменил положение Конституции СССР о руководящей роли партии в делах государства. Это был, несомненно, правильный шаг. Ведь даже такой диктатор, как Сталин, несомненно, считавший Коммунистическую партию руководящей силой, всегда ставил ее ниже государственной власти. Не должна была кучка людей в виде Политбюро ЦК КПСС руководить такой огромной страной, как наша!

На этом съезде Горбачев был избран на пост Председателя Верховного Совета СССР без отчета о прошлой работе и без изложения плана на будущее. Но решающим стал не сам съезд, а то, что происходило в стране, граждане которой поняли, что съезду нет никакого дела до их проблем. И народ решил действовать. Летом 1989 года вспыхнули первые «перестроечные» шахтерские забастовки, радикально изменившие политическую, а позже и географическую карту страны. Пример подала Междуреченская шахта имени Л. Д. Шевякова в Кузбассе, а 17 июля уже не работало 167 предприятий, или более 180 тысяч человек. Журналисты сравнивали забастовки со стрелой, получившей энергию полета от тугой тетивы социально-экономических и политических реалий того времени.

Генеральный секретарь ЦК КПСС, Председатель Верховного Совета СССР М. С. Горбачев, совместив в своем лице партийную, а теперь и государственную власть, должен был иметь четкую программу выхода из политического и экономического кризиса, созданного под его непосредственным руководством. Но, к большому сожалению, такой программы у него не было. А, может быть, он ее и не хотел иметь? Партия неуклонно теряла свою власть и авторитет. Роль Генерального секретаря ЦК КПСС в управлении государством снижалась не по дням, а по часам. Вместо того чтобы заниматься экономикой, Горбачев сосредоточил все свои силы на разработке процедуры введения в стране должности Президента СССР, противоречащей логике и духу Конституции СССР.

На съезде народных депутатов СССР 15 марта 1990 года Горбачев был избран первым и последним Президентом СССР. Но даже в этом случае он проявил трусость, не решившись пойти на всенародные выборы Президента СССР, что послужило бы сильнейшим аргументом в пользу сохранения Советского Союза. Если бы президент получил мандат народного доверия, его власть была бы наполнена реальным содержанием. А так — получился очередной мыльный пузырь. Чувствуя это, Горбачев изо всех сил держался за пост Генерального секретаря ЦК КПСС. Укрепляя личную власть, Михаил Сергеевич утратил нити руководства деятельностью народных депутатов СССР, не говоря уже о лидерах союзных республик.

В июле 1990 года состоялся XXVIII съезд КПСС, последний съезд в истории партии, на котором произошел ее фактический раскол. На этом съезде из партии вышли Борис Николаевич Ельцин, Гавриил Харитонович Попов, Анатолий Александрович Собчак.

Ситуация, пущенная Горбачевым на самотек, развивалась не в его пользу. Образовавшаяся в начале июля 1989 года Межрегиональная депутатская группа (МДГ) сформулировала три основные задачи текущего момента, сводившиеся к «денационализации», «десоветизации» и «дефедерализации» страны. В целях внесения изменений и дополнений в Конституцию СССР народными депутатами СССР были приняты законы «О земле» (28 февраля 1990 г.) и «О собственности» (6 марта 1990 г.). Положения этих законов нашли закрепление в соответствующих статьях Конституции СССР, принятых 14 марта 1990 года внеочередным 3-м съездом народных депутатов СССР без какого-либо обсуждения.

Одновременно из Конституции СССР была исключена 11-я статья. В статье 11 Конституции СССР перечислялись и закреплялись объекты «общего достояния всего советского народа» — единая территория, единая экономическая система и единая семья народов, вместе составлявшие материальную основу единства страны — единое политическое, экономическое, правовое и военно-стратегическое пространство. На территориях союзных республик располагалась общесоюзная, общенародная собственность, так как она была создана совместным трудом живших и ныне живущих поколений людей и по праву принадлежала всему народу СССР.

В соответствии с принятыми поправками в Конституцию СССР, безраздельные права собственности на землю (а она не мыслится без территории) перешли к национально-государственным административным образованиям. За союзным государством не было оставлено ни одной пяди земли, чем Союз ССР обрекался на ликвидацию, ибо даже та земля, где размещались союзные органы власти (например, Кремль), стала территорией России. Одновременно была перечеркнута и статья 75 Конституции СССР о единой территории СССР и узаконен сепаратизм, заявивший о себе декларациями о суверенитете, начиная с союзных республик и кончая автономиями.

Президентское кресло Горбачева, стоявшее на зыбучих песках его собственных представлений о развитии обстановки в стране и мире, с каждым днем теряло свою устойчивость. В марте 1990 года Борис Николаевич Ельцин был избран народным депутатом, а 30 мая — Председателем Верховного Совета России. 12 июня была принята Декларация о государственном суверенитете РСФСР, что привело к усугублению процесса дезинтеграции. Другим советским республикам, в частности, Белоруссии и Украине, уже ничто не мешало пойти на принятие собственных деклараций о независимости.

1990 год открывал новую страницу в истории государства, подведя жирную черту под длительным периодом развития советского общества в рамках государственного планирования. Энергетическая отрасль страны одна из первых испытала на себе давление политических и экономических изменений. Но никто из энергетиков, будь то рядовой электромонтер, монтажник, строитель или руководитель министерства, не пытался уклониться от решения возникавших проблем. Напротив, благодаря огромному чувству ответственности за надежное и бесперебойное энергоснабжение потребителей, жесткой дисциплине и профессионализму работники энергетической отрасли трудились, как единый механизм. Энергетики не допускали мысли об использовании «рубильника» для достижения каких-то своих корыстных или политических целей, старались своевременно выполнять ремонты оборудования, создавать запасы топлива, готовиться к работе в осенне-зимний период.

Одной из главных наших задач было своевременное, опережающее наращивание энергетических мощностей. Наверное, благодаря этой жизнеутверждающей цели, с 1985 по 1990 год включительно установленная мощность электростанций в целом по СССР выросла с 314,7 до 348 млн. кВт, в том числе по России с 195,8 до 213 млн. кВт. Производство электроэнергии в СССР выросло с 1545 до 1728 млрд. кВт·ч, в том числе по России с 962,15 до 1082,1 млрд. кВт·ч. Энергетиками за пять непростых лет был выполнен большой объем работ по техническому перевооружению и реконструкции энергетических объектов.

Как ни странно, но именно в этот период в Единой энергетической системе СССР были введены в эксплуатацию современные блоки единичной мощностью 500, 800 и 1000 МВт каждый, завершено строительство 10 агрегатов Саяно-Шушенской ГЭС по 640 МВт каждый, технические возможности которых позволяли взять нагрузку на каждом агрегате до 730 МВт. Были построены и введены в эксплуатацию 8 блоков по 800 МВт: три — на Пермской ГРЭС, три — на Сургутской ГРЭС–2, два — на Березовской ГРЭС–1 в Красноярском крае, работающие на буром угле Канско-Ачинского топливно-энергетического комплекса. Большим достижением было завершение строительства и включение в единую сеть 3-го блока мощностью 1000 МВт на Балаковской АЭС в Саратовской области), двух блоков по 1500 МВт каждый на Игналинской АЭС в Литовской ССР.

Были достигнуты заметные успехи и в строительстве гидроэнергетики: пущены в работу четыре агрегата обратимой гидроаккумулирующей Загорской электростанции по 200 МВт каждый, введены гидроагрегаты мощностью 120 МВт на Курейской ГЭС, по 78 МВт на Чебоксарской ГЭС в Чувашской АССР и Нижнекамской ГЭС в Татарской АССР. В Казахстане был введен в эксплуатацию 1-й блок 500 МВт на Экибастузской ГРЭС–2. Отличие этого блока от блоков 500 МВт Экибастузской ГРЭС–1 состоит в его возможности работать на высокозольных углях с содержанием золы до 46%.

Развивались источники и системы теплоснабжения: в Новосибирске — с вводом турбины № 4 мощностью 180 МВт на Новосибирской ТЭЦ–5, на котле этого блока шло освоение сжигания водно-угольной суспензии, а также в Москве — с вводом теплофикационных блоков Т–250 МВт на ТЭЦ–25 и ТЭЦ–26 Мосэнерго.

С трудом, в борьбе с «зелеными», было начато строительство ТЭЦ «Северная» Мосэнерго. Успешно шло строительство и освоение линий электропередачи сверхвысокого и ультравысокого напряжения 500, 750 и 1150 кВ. Этим самым усиливалась мощь Единой энергетической системы страны.

Были введены в эксплуатацию высоковольтные линии электропередачи: ВЛ–1150 кВ: Экибастуз — Кокчетав, Экибастуз — Барнаул, Барнаул — Итат; ВЛ–750 кВ: подстанция Североукраинская — Курская АЭС, Смоленская АЭС — Михайлов; ВЛ–500 кВ: Саяно-Шушенская ГЭС — Новокузнецк, подстанция «Демьянская» — Сотинская, Балаковская АЭС — Куйбышев, Волгодонск — Шахты, Вологда — Череповец, Балаковская АЭС — Куйбышев (2-я цепь), Итат — Томск, Балаковская АЭС — подстанция «Трубная», Петропавловск — Курган, Нерюнгринская ГРЭС — Сковородино, Троицкая ГРЭС — Магнитогорск, Тюмень — подстанция «Луговая», Ириклинская ГРЭС — подстанция «Газовая».