Да будет свет...

Глава 15 Высокая энергия

Свою работу я сравнил бы с работой оператора при съемке кинокартины. Что здесь главное? Конечно же, свет. Режиссер может только сказать, чего он хочет: чтобы было солнце или вечер. А все остальное — дело оператора: как поставить свет, чтобы ни у кого не появилось сомнения в том, что это именно вечер, а не ненастная погода. Мне приятно осознавать, что свет, поставленный моими руками и руками моих коллег, принес радостное настроение во многие семьи, облегчил труд тысячам и тысячам простых тружеников, дал возможность людям приобщиться к общей культуре и цивилизации. Труд энергетика — красив, плоды его труда — на глазах огромного количества людей. Размашистые шаги стальных опор линий электропередачи как бы символизируют победный марш исполинов, стремящихся дойти до последних пределов известного мира.

…Наступил 1964 год. На экраны страны вышел художественный фильм «Председатель» режиссера Алексея Салтыкова. Эту картину посмотрели буквально все взрослые люди, ибо детям до шестнадцати лет вход был запрещен. Успех фильма был настолько велик, что даже пресса, настроенная поначалу крайне враждебно, хвалила его взахлеб. Для меня этот фильм был интересен тем, что его авторы под новым углом зрения рассмотрели методы хозяйствования, отношение к порученному делу, показали руководителей новой формации и простого человека труда. Меня поразил образ Егора Трубникова, сыгранный Михаилом Александровичем Ульяновым страстно, темпераментно, на разрыв души. Этот интерес обострялся еще тем, что в каждом коллективе, во всех партийных организациях страны проводилась постоянная и активная пропагандистская работа, заострявшая внимание людей на реализации программы построения коммунизма. Программы, нацеленной на решение триединой задачи: создание материально-технической базы нового общества, развитие коммунистических общественных отношений, воспитание нового человека. Создавать материально-техническую базу предполагалось на основе полной электрификации страны и полной механизации всех производственных процессов. А воспитание нового человека мыслилось осуществлять на базе «Морального кодекса строителя коммунизма». После февральского Пленума ЦК КПСС — с целью повышения эффективности сельскохозяйственного производства — к лозунгу «Коммунизм — это есть Советская власть плюс электрификация всей страны» была добавлена фраза «плюс химизация сельского хозяйства».

К 70-летию Хрущева для широкого показа по всей стране был выпущен документальный фильм «Наш дорогой Никита Сергеевич». Новая волна восхваления первого секретаря ЦК компартии, поднятая в средствах массовой информации после развенчания культа И. В. Сталина, разгрома антипартийных групп, проведения кадровых перетрясок и сплошных реорганизаций, вызвала у меня, как и у большинства советских людей, чувства недоумения, разочарования и беспокойства. По стране пошел «гулять» анекдот, в котором рассказывалось, что И. В. Сталин после своей смерти якобы оставил своему преемнику три пакета. Эти пакеты необходимо было вскрывать поочередно, через определенные интервалы времени, чтобы, после прочтения содержимого, руководствоваться указаниями ушедшего вождя в практической деятельности. В первом пакете было написано «вали все на меня», во втором — «начинай реформы», а в третьем — «делай, как я».

В Пятигорске, как и по всей стране, шла подготовка к проведению торжественного собрания городского партийно — хозяйственного актива, посвященная 70-летнему юбилею Н. С. Хрущева. Мне, представителю комсомольской и партийной организаций Ставропольэнерго, не предложили, а поручили выступить на этом собрании, хотя у меня не было никакого внутреннего желания петь хвалебные оды трудовым победам, одержанным страной во главе с «верным ленинцем». Я выступил, точнее зачитал текст выступления, от которого в душе остался какой-то неприятный осадок.

В апреле 1964 года, в рамках мероприятий, посвященных 94-й годовщине со дня рождения В. И. Ленина, я выступил перед коллективом Ставропольэнерго с подготовленным по собственной инициативе докладом «В. И. Ленин в воспоминаниях современников». Вместе с одним преподавателем торгового техникума мной был собран богатый материал, в котором Ленин представал без глянца и приукрашиваний, таким, каким он был на самом деле, — умным, строгим и жестоким руководителем. Вот только один из примеров, который мы включили в свой доклад. Москва. Рано утром к Максиму Горькому прибежали две заплаканные женщины, знакомые ему по Нижнему Новгороду. Они приехали с мужьями в столицу, чтобы продать пуд зерна и купить какую-нибудь одежонку — совсем обносились. «А на рынке мужей наших арестовали сотрудники ВЧК! Помогите их освободить!» — обратились женщины к писателю. Горький пошел на прием к Ленину и изложил суть просьбы. Владимир Ильич позвонил Дзержинскому. Поинтересовавшись задержанными нижегородцами, он попросил председателя ВЧК проинформировать его о числе умерших в Поволжье от голода. Вероятно, Феликс Эдмундович назвал какую-то цифру. Ленин насупился и, не глядя на Горького, бросил в телефонную трубку короткое слово: «Расстрелять!»

1964 год запомнился мне также неожиданной отставкой с поста первого секретаря ЦК КПСС Никиты Сергеевича Хрущева, которого иностранная печать называла «крестьянином, изменившим мир». Отставка была осуществлена кремлевской верхушкой по всем беспощадным правилам государственного переворота. Уход Хрущева сам по себе не означал наступление регресса: устав от бесконечных и бессмысленных встрясок, люди жаждали более разумного, взвешенного, эффективного ведения дел. Однако их надежды были напрасны. Инерционно страна еще куда-то двигалась, но двигатель уже перешел на холостые обороты.

Пришедший к верховной власти в СССР Брежнев круто повернул руль корабля и повел судно страны от «порога коммунизма», выстраданного, по образному выражению Александра Серафимовича, «в пламени войн, порою в голоде, в холоде, в смертных муках», в тихую заводь, вошедшую в историю под мрачным термином «стагнация». По всей великой державе сверху донизу началась работа по заделыванию идеологических отдушин. Стали заявлять о себе диссиденты, жаждавшие радикальных перемен. Но до них, как гласит народная пословица, надо было пройти еще ровно семь верст — и все лесом.

Обстоятельства жизни подвели меня к очередной важной профессиональной ступени. По согласованию с краевым и районным комитетами КПСС я был назначен главным инженером Кавминэнерго — предприятия электросетей Кавказских Минеральных Вод (КЭС). В те годы оно включало в себя электрические сети напряжением 110, 35, 10 и 6 кВ с районными подстанциями, более одной тысячи трансформаторных подстанций (ТП) и огромную распределительную сеть напряжением от 0,4 кВ и выше. Генерирующими источниками предприятия являлись Кисловодская ТЭЦ и девять малых ГЭС: Бекешевская, Боргустанская, Суворовская, Ессентукская, Горячеводская, Первомайская, Джагаская, Учкукенская и Терезе. Одно перечисление этих названий звучит для меня поэтической строкой!

В зону электроснабжения Кавминводских электросетей входила обширная территория: города и населенные пункты Кавминвод, а также все колхозы, совхозы и промышленные предприятия четырех районов: Предгорного (г. Ессентуки), Минераловодского (г. Минеральные Воды), Курсавского (с. Курсавка), Малокарагаевского (г. Учкукен). Здесь на практике реализовывалась важнейшая для государства программа электрификации сельского хозяйства этих районов.

На мысль о переходе на должность главного инженера Кавминэнерго меня подтолкнул начальник производственно-технической службы предприятия Тимофей Андреевич Артюхов, выпускник Брюховецкого сельскохозяйственного техникума, долгое время исполнявший обязанности главного инженера предприятия Кавминэнерго. Артюхов был старше меня лет на девять, но СКГМИ окончил на год позже. Прекрасный специалист своего дела, накопивший большой опыт работы в сельской энергетике и эксплуатации малых ГЭС, он убеждал меня довериться его предвидению.

Направляясь в Кавминэнерго, я помнил народное поучение: «При входе в чужой дом снимай шапку». Воспитанный на станичных традициях, я знал цену первого впечатления о человеке, когда к нему начинают придирчиво приглядываться. И мне не хотелось, несмотря на присущий дух противоречия и упрямства, понапрасну конфликтовать с коллективом предприятия, который, кстати, принял меня довольно доброжелательно.

Директором предприятия был тогда хорошо известный среди сельских энергетиков края Максим Павлович Колосов, тоже выпускник Брюховецкого сельскохозяйственного техникума. Это была противоречивая личность. С одной стороны, он слыл инициативным, смелым, действующим «с размахом», доступным и общительным руководителем, «своим в доску парнем». Умел находить точки соприкосновения с любым человеком, независимо от ранга и должностного положения. С другой — обладал удивительной способностью легко раздавать обещания и тут же о них забывать. Директор, если это было «нужно для дела», мог соврать и не покраснеть. А еще Максим Павлович был неподражаем в своем стремлении угодить вышестоящему руководству. Быть замеченным и желательно высоко оцененным — в этом, пожалуй, состоял главный движитель его деятельности. Колосов жил по результативному житейскому принципу: «Я — вам, ну, а вы, естественно, — мне». В несколько авантюристической натуре Колосова можно было найти немало и положительных черт. Но все портила одна распространенная, все сводившая к нулю, болезнь: непреодолимое пристрастие к спиртному. Вся тяжесть руководства производственно-хозяйственной деятельностью предприятия легла на мои плечи. Колосов с удовольствием свалил ее на меня.

Связь Кавминводских электрических сетей с «большой энергетикой» была слабой. Поэтому главной задачей на ближайшую перспективу я определил работы по проектированию, строительству и вводу в эксплуатацию ряда крупных подстанций напряжением 110 и 35 кВ. Включить их в план строительства мне помогли связи со Ставропольэнерго и Главюжэнерго Министерства энергетики и электрификации СССР. Забегая вперед, скажу, что при моем участии и под моим руководством в КЭС были введены в эксплуатацию подстанции 110 кВ: Ессентукская, Минераловодская, Курсавская, Кисловодская и Новоблагодарненская, а также подстанции 35 кВ: Юцкая, Бекешевская, Суворовская, Гражданская, Нагутская, Боргустанская, Железноводская и Пятигорская. Были обновлены почти все сети напряжением 10 и 0,4 кВ и построены новые линии напряжением 110 и 35 кВ ко всем вышеперечисленным подстанциям.

Окружавшие меня в коллективе люди работали с огоньком. Наш рабочий день начинался в семь утра и продолжался до поздней ночи. Любые указания, которые мне по долгу службы приходилось отдавать подчиненным, выполнялись беспрекословно и в срок. Я старался не упускать из поля зрения ни одного подчиненного мне работника, вовремя поощрял каждого, в том числе и материально, кто этого заслуживал по результатам труда, старался видеть и слышать подчиненных. В коллективе я чувствовал себя, как рыба в воде.

Работа главным инженером Кавминводского предприятия электрических сетей дала мне многое. На этом, на первый взгляд, вроде бы некрупном предприятии были сосредоточены все виды энергетики малых форм, в том числе Кисловодская ТЭЦ, которая послужила для меня хорошей основой для получения опыта инженера-теплотехника: мне пришлось досконально изучать режимы работы котлов среднего давления и паровых противодавленческих турбин. Пройдя школу Кавминводского предприятия, я был в определенной степени подготовлен для работы в широком диапазоне: и с тепло — и с гидроэлектростанциями.

Здесь, на Кавказских Минеральных Водах, на реке Подкумок, в 1903 году начала действовать гидроэлектростанция «Белый уголь», а в 1913 году была построена Центральная тепловая электростанция. В том же 1913-м впервые в мире была осуществлена параллельная работа тепловой электростанции и гидроэлектростанции, что стало прообразом будущих энергосистем. В честь этого события в городе Пятигорске даже сооружен памятник. На месте Центральной тепловой электростанции в настоящее время расположена производственная база ОАО «Пятигорские электрические сети» — одного из крупнейших предприятий коммунальной энергетики Ставропольского края и единственного коммунального предприятия России, работающего на федеральном оптовом рынке электрической энергии (мощности) (ФОРЭМ). Последние десять лет этим предприятием успешно руководит выходец из «большой энергетики» Валерий Альбертович Хнычёв, которого я в свое время назначил главным инженером предприятия «Светлоградские электрические сети» Ставропольэнерго. В 1983 году руководство и коллектив ОАО «Пятигорские электрические сети» организовали музей «Первые шаги электроэнергетики». Этот уникальный музей был создан благодаря большим усилиям Юрия Андреевича Александрова — бывшего главного инженера вначале Кавминводского треста коммунальных электросетей, а потом — Пятигорских электрических сетей.

Кавминводское предприятие стало для меня лабораторией, своеобразным полигоном для обкатки научных разработок, прежде всего по тематике, связанной с обеспечением надежности энергоснабжения при гололедных образованиях. Северный Кавказ — это район, где обледенение проводов рассматривается как стихийное бедствие. Наверное, именно поэтому в Кавминводах были созданы первые и единственные в Советском Союзе лаборатория и станция по изучению гололедных проблем. Опасность этого явления состоит в том, что гололед образуется при туманах, когда температура воздуха колеблется от 0 до минус 1–2 С. При этом на провода налипает толстая ледяная «колбаса» диаметром до двадцати сантиметров: один погонный метр такой наледи весит почти десять килограммов. Провода и тросы не выдерживают такой тяжести, провисают и рвутся. Бывают даже случаи падения опор.

Специальные бригады рабочих отчаянно боролись с этой напастью примитивным способом, сбивая наледь шестами, что было совершенно неэффективно. Необходимо было разработать такую системообразующую сеть, которая обеспечивала бы профилактический обогрев проводов за счет нагрузки. Но для этого нужно было секционировать сеть и иметь достаточные трансформаторные мощности для переменного тока. Разработка системного подхода к предотвращению гололедных аварий с учетом человеческого фактора стала основной исследовательской темой всей моей дальнейшей научной деятельности.

Между тем работать приходилось в непростой экономической обстановке. В энергетической отрасли происходил процесс передачи электрических сетей, принадлежавших колхозам и совхозам, в состав Министерства энергетики и электрификации СССР. Приобретая колхозные электрические сети, мы стремились оценить их как можно дешевле, чтобы сэкономить государственные средства, а нам давали плановую разнарядку: купить сетей, к примеру, на 5 миллионов рублей. В случае попытки приобретения требуемого количества на два миллиона рублей, с тем чтобы три — сэкономить, вступали в силу законы планового хозяйства и следовало обвинение в срыве плана. Все было доведено до абсурда.

В 1965 году Совет Министров СССР под руководством Алексея Николаевича Косыгина предпринял попытку частично реформировать народное хозяйство страны. Суть нововведений сводилась к внедрению элементов рыночных регуляторов (прежде всего таких, как прибыль и рентабельность) в планово-распорядительную систему. Важнейшим ее элементом было расширение хозрасчета и повышение экономической самостоятельности предприятий. Общий объем продукции, как главный показатель плана, заменялся объемом реализованной продукции. Вышестоящим органам запрещалось изменять план в период его выполнения. Предприятиям разрешалось из части заработанной прибыли создавать фонды: развития, материального поощрения и на социально-культурные нужды. Рациональное расходование средств двух последних фондов должно было способствовать повышению уровня и качества жизни советского народа.

Период с сентября 1965 по август 1968 года был самым результативным, поскольку к реформам был проявлен максимальный интерес со стороны политического руководства, и большая часть отраслей перешла на новые условия работы. Косыгинская реформа дала ощутимые результаты в деле повышения жизненного уровня. Люди стали лучше одеваться, отдыхать, обеспечивали себя бытовой техникой. Постепенно решалась жилищная проблема. Благодаря новым веяниям, Кавминводское предприятие сумело накопить деньги на строительство санатория «Солнечный луч» в Адлере и приступило к строительству базы отдыха в Архызе по проекту грузинских специалистов. В коллективах, окрыленных новыми перспективами, ощущался такой прилив созидательных сил, что можно было сворачивать горы.

Максимально отдавая себя производству, я параллельно занимался и преподавательской деятельностью: на вечернем отделении Ессентукского библиотечного техникума читал курс по информационным системам и техническим средствам, обеспечивающим их функционирование. В своем стремлении сделать больше, лучше, качественнее я, наверное, часто уподоблялся одинокому наезднику, который, отделившись от едущих тесной гурьбой сотоварищей, торопит в горячке своего верного коня, чтобы, ради вящей славы, первым вступить в бой. Мог ли я знать тогда, что очень скоро судьба еще предоставит мне возможность помериться силами с опасным противником…

Хрущевские семилетки, как и восьмая пятилетка 1966–1970 годов, были самыми удачными за все послевоенные годы. Но уже после первого года работы с новой системой планирования и стимулирования в верхах, да и в низах партийно-государственной номенклатуры, в большинстве своем не принявших реформу, посчитавших хозрасчет посягательством на свою власть, начало распространяться мнение о том, что якобы допускается опережение заработной платы над производительностью труда.

У нас на Кавминводском предприятии заработная плата никогда не превышала 5–10% от объема реализованной продукции. Становилось очевидным, что положительный потенциал косыгинской реформы начинал постепенно сводиться на нет. Происходило возвращение к контролю за численностью персонала.

Решившись на внедрение отдельных рыночных регуляторов в административно-командную систему, реформаторы не дали главного для рыночной экономики — свободно регулируемых цен. Это неизбежно ограничивало действие таких рычагов, как прибыль и рентабельность, и со временем приводило к обострению многих серьезных проблем (скрытой инфляции, всеобщему дефициту, прибыли не за счет роста эффективности, а путем искусственного завышения цен и т. д.). Выбор был сделан в пользу сворачивания реформы. Создавалось впечатление, что общественно-политическая система на пятидесятом году своего существования уже не могла генерировать жизнеспособные идеи.

В таких экономических реалиях всей стране, в том числе и нашему Кавминводскому предприятию пришлось жить еще несколько лет — до начала семидесятых, борясь за свое место в энергетической отрасли. А в 1966 году меня вызвал к себе управляющий Ставропольэнерго Александр Петрович Кустов:

— Вы должны завтра утром лететь в Москву, — проговорил он несколько напряженным, как мне показалось, голосом. — Там решается вопрос о вашем выдвижении. Я потом вам обо всем расскажу более подробно. А сейчас — вот вам два пакета. Один вы сразу отдайте Борису Васильевичу Автономову, а второй пока придержите у себя. Вручите его, когда я вам скажу.

Озадаченный необычностью поручения, я вышел из кабинета управляющего в глубоких раздумьях. В двенадцатом часу ночи, когда я уже готовился ко сну, раздался телефонный звонок. Александр Петрович заговорил так, будто продолжал беседу, начатую в его кабинете:

— В первом пакете — препроводительное письмо на имя начальника главка и представление для назначения вас на должность заместителя управляющего Ставропольэнерго по сельской энергетике и распределительным сетям. Но я вам не рекомендую идти на эту должность. Во втором пакете — тоже представление на вас, но для назначения заместителем главного инженера по электрической части. Если на вас будут давить, то вы предъявите второй пакет. Я еще раз повторяю: вам не надо идти на должность заместителя управляющего.

Мне все стало понятно: Кустов не хочет, чтобы я был его заместителем. Но кто же меня тогда выдвигает? Я задумался. Кому выгодно манипулировать мной, отыгрывать на моей скромной персоне сложные шахматные комбинации? Не окажусь ли я в неудобный для себя момент в роли пешки, выпавшей за пределы игрового поля? Какие силы схлестнулись над моей головой? Насколько они готовы открыться передо мной? И намерены ли вообще делать это?

Положение было тяжелое. Я выбрал свою линию, еще не зная наверняка, куда она может меня привести. Природное чувство подсказывало: «Не отступай, ты прав! Время все расставит по своим местам — и последние станут первыми». Жизнь тем замечательна и трудна, твердил я самому себе, что каждый раз надо все решать самому и с самого начала.

Хорошо помню этот четверг. Начальник Главюжэнерго Автономов принял меня радушно, похвалил за работу, дал понять, что я числюсь у него на хорошем счету. Поблагодарив за добрые слова, я вручил ему первый пакет. Борис Васильевич вскрыл его, прочитал представление и метнул на меня вопрошающий взгляд. Я посчитал нужным сразу же заявить, что не могу согласиться с назначением на должность заместителя управляющего. Он недоуменно спросил:

— Почему?

Я попытался привести какие-то доводы, но Автономов прервал меня:

— На вашем назначении настаиваю я. Если вы еще не приняли решение, я не тороплю: у вас есть время — идите и подумайте.

Начальник главка дал мне сутки на размышление. В субботу я вновь стоял перед его очами.

— Ну что, надумали?

Тогда я подал ему второй пакет со словами:

— Вам это о чем-нибудь говорит?

Борис Васильевич понимающе покачал головой:

— Теперь мне все понятно… Но я по-прежнему настаиваю на вашем назначении на должность заместителя управляющего. Эти вопросы решаю я, а не Кустов.

Я продолжал упорствовать:

— Но работать-то с ним мне! Он же будет создавать у вас мнение обо мне. Тратить энергию на склоки с ним, когда у меня все так прекрасно складывается в Кавминэнерго, я бы не хотел. Во имя чего такие жертвы? Вы же Александра Петровича хорошо знаете.

Когда Борис Васильевич меня отпустил, я позвонил Кустову и сообщил, что отказался от обеих должностей сразу. Я понимал, что становился заложником в непримиримой борьбе между двумя руководителями. Автономов считал нецелесообразным назначать меня на должность заместителя главного инженера. Ему хотелось видеть меня именно заместителем управляющего. Казалось бы, все понятно. Но я знал и хорошую народную поговорку: «Паны дерутся — у холопов чубы трещат». Поэтому выбрал свой вариант — остаться на предприятии, чтобы довести до конца все свои научные наработки. Мне было всего тридцать лет — торопиться было некуда. Что отсрочено, то не потеряно.

Когда я отказался от должности заместителя управляющего, Борис Васильевич очень огорчился:

— Я вас видеть не хочу! — взорвался он. — Не попадайтесь больше мне на глаза! Вы для меня списаны.

В марте – апреле 1966 года в Москве состоялся «исторический» XXIII съезд КПСС. Из общего ряда себе подобных он запомнился мне тем, что в соответствии с решением Пленума ЦК КПСС, состоявшегося после закрытия съезда, Брежнева стали именовать Генеральным секретарем. Этот высший партийный пост был учрежден в апреле 1922 года, когда Генеральным секретарем был избран И. В. Сталин. После смерти Иосифа Виссарионовича пост Генерального секретаря был упразднен. В сентябре 1953 года был учрежден пост первого секретаря ЦК КПСС: в 1 953–1964 гг. его занимал Н. С. Хрущев, а в 1 964–1966 гг. — Л. И. Брежнев. К очередному преемнику «высшая благодать» нисходила «по заслугам», одну из которых подметили братья Стругацкие в повести «Трудно быть богом»: «Умные нам не надобны. Надобны верные».

…Во время приездов в Ставропольэнерго в 1967 году Автономов меня не замечал. Мы с ним вновь сошлись только в 1968 году, когда начальник Главюжэнерго приехал отдыхать в кисловодский санаторий имени Серго Орджоникидзе. В здании, построенном в дворцовом стиле неоклассицизма, Борис Васильевич примирительно произнес:

— Ну, ладно, год прошел. Я вас прощаю.

В качестве жеста доброй воли он поручил мне подготовить доклад о состоянии дел в распределительных сетях, путях их совершенствования и повышения надежности. Если раньше, пояснил он, объектом заботы Министерства энергетики и электрификации СССР в основном были системообразующие сети и генерирующие источники, то теперь, после реформирования отрасли, наступила пора поворачиваться лицом к распределительной сети. Уровень напряжения в распределительной сети был относительно невысокий, от 0,4 до 110 кВ, но она имела свою специфику, была более трудоемкой, чем системообразующая сеть.

Что делает дисциплинированный солдат, получив приказ от своего начальника? Отвечает «есть» — и идет выполнять. Выполнять так, чтобы душу не парализовало сомнение в положительном исходе порученного дела, чтобы страх не повелевал умом, а руки не цепенели от нерешительности. Охваченный творческим порывом, я объездил множество энергосистем, знакомясь с их распределительными сетями, ходил, 166 присматривался, сопоставлял, анализировал. К установленному сроку доклад был готов.

Я выступал на совещании, проходившем на базе Грозэнерго, в городе Грозном (Чечено-Ингушская АССР), в присутствии представителей всех эксплуатационных главков Минэнерго СССР. Доклад специалистам понравился. По окончании совещания многие из них просили Автономова размножить текст доклада и разослать его по энергетическим предприятиям в качестве инструктивно-директивного документа. Министр энергетики и электрификации СССР Петр Степанович Непорожний, подписывая приказ о моем материальном поощрении, эту идею поддержал. С этого времени на министерском уровне во мне увидели специалиста, разбирающегося в распределительной электрической сети. Вскоре наше предприятие стало одним из лучших в Министерстве, к нам даже зачастили делегации перенимать опыт работы. Со своей стороны мы имели профессиональные контакты со многими предприятиями энергосистем Юга страны, но более тесные — с Азовскими электрическими сетями Ростовской области. Во главе программ этих отношений был вопрос о путях повышения уровня надежности, безопасности и живучести распределительных сетей и энергосистем в целом.

1968 год запомнился мне тремя событиями. Первые два — печальные. 27 марта погиб первый космонавт планеты Земля Юрий Алексеевич Гагарин. Своей яркой звездной жизнью он доказал: глубоко ошибаются те, кто полагает, что нужен большой промежуток времени, чтобы сложилась легенда. А через два месяца, 30 мая, умер мой дед. Андрей Иванович Акулов умиротворенно скончался в возрасте 86 лет, лежа на левом боку лицом к стене. В десять часов вечера к нему подошла бабушка, чтобы напоить кефиром, а он уже не дышал. Мой дед жил на земле под девизом: «Лучше умереть, когда хочется жить, чем дожить до того, что захочется умереть». В последний путь полного Георгиевского кавалера провожали все знавшие его соседи. Русские, осетины, ингуши, греки, армяне одной семьей сидели за поминальными столами, развернутыми во дворе дома и вдоль улицы Свободы города Владикавказа, ставшей последним земным адресом Андрея Ивановича.

Ну а третье событие 1968 года было связано с большой семейной радостью: 18 июня Тамара родила вторую дочь. Мы назвали ее Ларисой. Сын Андрюшка, о ком мы мечтали, опять не получился. Зато Лариса, наслышавшись о нашем неосуществленном желании, уже в трехлетием возрасте лепетала: «Я — папина Андрюшка!»

В августе 1968 года, во время проведения в Москве VII конгресса Мирового энергетического совета (МИРЭС), в Прагу были введены советские войска. Узнав об этом, около двухсот членов делегации ЧССР демонстративно покинули зал заседаний. Президентом Всемирного энергетического конгресса на следующий трехлетний срок (до 1971 года) был избран наш министр — Петр Степанович Непорожний.

С начала 1960-х годов в стране был взят курс на наращивание генерирующих мощностей электростанций, в первую очередь тепловых, с крупными блоками 200, 300, 500 и 800 МВт. Хрущев подверг большой критике строительство крупных гидроэлектростанций, отдав предпочтение тепловым. В связи с этим возник острый дефицит специалистов, имеющих опыт работы по вводу и эксплуатации крупных блоков — 300, 500 и 800 МВт, возрос спрос на руководителей крупных энергетических объектов. В 1969 году при Институте повышения квалификации были открыты первые специальные двухмесячные курсы по подготовке резерва руководящих работников Министерства энергетики и электрификации СССР, на которые послали учиться и меня.

В нашей группе было 32 человека, из которых только четыре электрика, а остальные — теплотехники. Учебные дисциплины на курсе были самые практические и интересные. Мы изучали турбины 300 и 500 МВт, прямоточные котлы на сверхкритических параметрах для них, принципы регулирования частоты и напряжения, обеспечения статической и динамической устойчивости Единой энергетической системы страны. Теплотехники помогли мне разобраться в оборудовании, работавшем на сверхкритических параметрах. Экзамены проводились по билетной системе. Все мы получили отличные оценки «по турбинам и котлам», но вопросы, связанные с обеспечением устойчивости работы Единой энергетической системы, регулированием частоты и напряжения, поставили наших теплотехников в трудное положение. Поэтому за неделю до окончания курсов они взяли нечто вроде тайм-аута, и мы, электрики, натаскивали их так же, как они помогали нам разобраться с котлами и турбинами. Для них вместо экзамена был организован зачет.

Я благодарен судьбе, что смог пройти обучение на этих курсах, где по-настоящему изучил паровые турбины и котлы. Эти знания мне пришлось впоследствии применять во время работ на Невинномысской и Ставропольской ГРЭС в должности главного инженера Ставропольской энергосистемы и на других последующих ступенях служебной карьеры. Многие из ребят, окончивших курсы, впоследствии достигли значительных профессиональных высот, стали составной частью «золотого» административно-инженерного ресурса, в течение многих лет поставлявшего в отрасль руководителей крупнейших главков и энергосистем, внесших огромный вклад в развитие энергетики Советского Союза.

К концу 1960-х годов, в связи с развитием ЕЭС на базе крупных единичных блоков, началась как всегда непродуманная политика, а если сказать точнее, кампания по закрытию малых гидроэлектростанций. Взяли верх интересы мелиорации сельского хозяйства. На мой взгляд, это было неправильно — забирать на орошение полей всю воду из деривационных каналов, на которых стояли гидростанции. Ведь многие малые гидростанции были бы продуктивны вплоть до сегодняшнего времени. Сейчас многие с тоской вспоминают об этом прекрасном времени торжества ресурсосберегающей технологии.

Специалисты утверждают, что технически доступный гидроэнергетический потенциал рек Российской Федерации составляет 1670 млрд. кВт·ч в год — столько энергии мы могли бы получать с помощью гидроэлектростанций. Пока гидроэлектростанции используют энергию речных течений в размере 167 млрд. кВт·ч в год. Тем самым, ежегодно сберегаются около 50 млн. тонн условного топлива и около 110 млн. тонн атмосферного кислорода, а также предотвращается выброс в атмосферу около 150 млн. тонн двуокиси углерода и около 2 млн. тонн окислов серы и азота. Если обратиться к истории вопроса, то в 1912 году в бассейне Волги было 13 326 гидросиловых установок, а теперь — 34, в бассейне Северной Двины было 2213 установок, а теперь — ни одной. Сегодня в России не используется технически доступный гидроэнергетический потенциал в объеме 1503 млрд. кВт·ч в год, что в 1,4 раза превышает выработку всех электростанций РСФСР в «пиковом» 1990 году. Я поддерживаю мнение тех специалистов, которые настаивают, что при каждой плотине должна быть ГЭС хотя бы небольшой мощности, использующая бесплатную и неиссякаемую производительную силу — свойство воды течь всегда сверху вниз.

Я всегда уделял внимание «малой энергетике», до сих пор остающейся моим профессиональным хобби. Конечно, генераторы малых ГЭС не сравнишь с генераторами Саяно-Шушенской или Красноярской ГЭС, но, как говорится, мал золотник, да дорог.