Да будет свет...

Глава 34 Тревожные предвестия

Заканчивалась вторая половина 80-х годов XX столетия. На экранах телевизоров доминировала общественно-публицистическая программа «Взгляд», в кинотеатрах крутили художественный, но так похожий на документальный, фильм Сергея Александровича Соловьева «Асса», молодежь заслушивалась философскими песнями Виктора Цоя и Бориса Гребенщикова, в русскую литературу, как признанный классик, вошел Андрей Платонов. На улицах советских городов еще появлялись, словно последние могикане в «свободной» Америке, тройки дружинников, гонявшихся за так называемыми «неформалами». Всем хотелось многое наверстать и успеть, жалко было потерянного дня, ночи, минуты. В 1986 году весь мир облетели сообщения о националистических волнениях в столице Казахстана Алма-Ате, а в декабре 1988 года страшный подземный удар до основания разрушил армянские города Ленинакан, Спитак, Степанаван. Но самым страшным бедствием не только в истории нашей страны, но и всего человечества, был взрыв ядерного реактора на Чернобыльской АЭС.

В апреле 1986 года, занимая должность заместителя министра энергетики и электрификации СССР по науке и технике, я в составе советской делегации выехал в Милан для участия в научном конгрессе, посвященном проблемам развития атомных электростанций. Мне было поручено выступить с сообщением о месте и роли АЭС в советской энергетике и перспективах поставки получаемой на них электроэнергии западным странам. Но именно в этот день из Москвы неожиданно пришла спутавшая все наши планы новость о взрыве на 4-м блоке Чернобыльской АЭС, произошедшем в ночь на 26 апреля. Наша делегация сразу же приняла решение о немедленном возвращении домой, а я полетел в Киев.

Самолет приземлился в столице Украины, когда радиация вовсю «гуляла» по улицам города. После ознакомления с ситуацией в Минэнерго Украины я получил команду вернуться в Москву. С этого дня была установлена очередность выезда в Припять всех работников аппарата Министерства энергетики и электрификации СССР. Тогда еще никто не ощущал на себе опасности, исходившей от разрушенного блока. В самом начале царило полное непонимание сути происшедшего, люди были совершенно не готовы осознать его катастрофичность.

Чернобыльская атомная электростанция (ЧАЭС) расположена в восточной части белорусско-украинского Полесья, на берегу впадающей в Днепр реки Припять. Этот регион характеризуется относительно плоским рельефом и небольшой плотностью населения. В начале 1986 года общая численность населения в 30-километровой зоне вокруг АЭС составляла около 100 тыс. человек, из которых 49 тысяч проживали в городе энергетиков Припять, расположенном к западу от трехкилометровой саниторно-защитной зоны АЭС.

Какие только причины возникновения аварии на ЧАЭС ни назывались за прошедшие годы! В 2003 году Служба безопасности Украины (СБУ) обнародовала документы из архивов КГБ, в которых якобы говорится, что в 1979 году были отмечены отклонения от проекта и технологии при строительстве реакторов, а в 1982 году на станции произошла авария, сопровождавшаяся выбросом в атмосферу значительных количеств радиоактивных веществ.

Но обычным людям теперь уже мало дела до причин, приведших к катастрофе: пусть в них разбираются специалисты. Страшно другое: до сих пор не осознаны все страшные последствия взрыва на ЧАЭС. Как считал один из крупнейших генетиков мира, ныне покойный академик РАН Николай Петрович Дубинин, чернобыльская авария по загрязненности территории трех государств долгоживущими радионуклидами «эквивалентна действию взрыва двухсот-трехсот бомб, сброшенных американцами в 1945 году на Хиросиму». По данным шведских ученых, уже 28 апреля 1986 года чернобыльские «осколки» были зафиксированы на восточном побережье Балтийского моря, а в течение трех недель мая того же года, согласно некоторым научным публикациям, они дважды достигали западного побережья Северной Америки.

Многих «ликвидаторов» сегодня уже нет среди живых. Большие дозы облучения получили Щербина и Майорец. Борис Евдокимович, как истинный партиец, на ликвидацию аварии бросался грудью. Потом у него было обнаружено сердечно-сосудистое заболевание. Несмотря на предупреждения врачей, он старался жить активно. За три дня до смерти Борис Евдокимович «для разминки» еще что-то копал на дачном участке.

Взрыв на 4-м блоке станции тяжело отразился на состоянии и последующем развитии атомной энергетики нашей страны. Изначальная причина катастрофы на Чернобыльской АЭС была заложена в недооценке на самом высшем уровне фундаментальных принципов безопасности. Хотя некоторые администраторы и ученые, в том числе академик Александр Петрович Александров и бывший министр среднего машиностроения Ефим Павлович Славский, продолжали выступать за развитие АЭС на реакторах большой мощности канальных (РБМК).

Получив сообщение о трагедии, Горбачев заявил, что за такие дела министра надо снимать с работы и судить. В Политбюро ЦК КПСС был поставлен вопрос о строгом наказании руководства Минэнерго СССР. Но кого надо было наказывать? Нового министра энергетики и электрификации СССР Майорца? Так он никакого отношения к этому происшествию не имел, так как был недавно назначен. В результате рассмотрения дела Анатолий Иванович получил выговор и понес его по жизни, словно тяжкий крест. А Петр Степанович Непорожний родился в рубашке. Не уйди он в то время на пенсию, его бы просто растоптали. Видимо, действительно, нет худа без добра. Обстоятельства сложились таким образом, что для России был сохранен крупный руководитель и ученый, которого мы по праву называем патриархом энергетики Советского Союза.

В 80-е годы XX века перед человечеством возникла еще одна, тогда не до конца осмысленная, угроза с грозно рычащим названием «терроризм», ставшая, по меткому определению Жака Ширака, «оружием безграничной и чаще всего безликой войны». Если с 1970 по 1980 год во всем мире было совершено 1814 террористических актов, то с 1980 по 1986 год их число увеличилось более чем вдвое. Главной целью терроризма стала дестабилизация государственных режимов, возбуждение у населения обеспокоенности из-за своей беззащитности перед лицом насилия, смена государственной власти в стране и осуществление иных политических, национальных или религиозных чаяний. Стремясь своими варварскими акциями вызвать в обществе страх, панику и депрессию, а во властных структурах — безволие и неспособность принимать адекватные решения, террористы пытаются ускорить осуществление тех задач, обсуждение которых за столом переговоров заранее обречено на провал.

Советские граждане об этой напасти узнавали главным образом из сообщений средств массовой информации. Но мало кто из них мог предположить, что разнесенные ветром ненависти семена терроризма, упав на почву нерешенных социально-экономических и национальных проблем, вскоре дадут буйные всходы в ряде регионов нашей страны, в том числе и на родном для меня Северном Кавказе.

Задумываясь над этим новым для нашей страны явлением, я прихожу к выводу, что терроризм, как и другие ростки зла, произрастающие на земле со времен создания мира, невозможно искоренить изданием «хороших» указов и постановлений. В каждой цивилизации настает время, когда старое подвергается пересмотру и перелицовыванию, но проходит еще немало времени, прежде чем станет ясно, правильными или ошибочными были проведенные преобразования. Окончательный вывод возникает в результате длительных раздумий и изысканий, да и то, если эти изыскания пойдут в верном направлении. Однако не всех обнаруженная истина может удовлетворить — и не только потому, что она не абсолютна, но и потому, что она одной из сторон не выгодна. А если учесть, что процесс поиска истины осложняется еще и человеческой предрасположенностью к ошибкам, то возникает благоприятная среда, в которой гордиев узел терроризма затягивается еще туже.

1986 год памятен и приятными для меня событиями. 9 мая в семье моей старшей дочери Светланы и Геннадия родился сын. С этого времени в этот день наша семья отмечает годовщину Великой Победы, день рождения Светланы и день рождения внука Андрея. Этот малыш был ниспослан нам свыше в ознаменование памяти о моем отце, унесенном неумолимым шквалом прошлой войны, а также в знак вознаграждения за мое трудное сиротство. Светлана, не советуясь ни с кем, назвала сына в честь моего деда. Что я не смог сделать сам — воплотить себя в сыне и назвать его в честь любимого деда, полного Георгиевского кавалера, — то сделала моя дочь. Она с детских лет знала о моей мечте и переживала вместе со мной. Я горжусь своей дочерью: Светлана окончила 1-й Московский медицинский институт, стала провизором, фармацевтом. Она любящая жена и заботливая мать.

10 ноября 1986 года, в самый разгар «сухого закона», я отметил свой полувековой юбилей, который совпадал с 50-летием моей родной Ставропольской энергосистемы и Баксанской ГЭС. Меня пришли поздравить все заместители министра, но праздника не получилось. В воздухе висело ощущение какой-то неловкости. Дело в том, что хотя столы и ломились от разнообразных закусок и прохладительных напитков, на них не было ни одной бутылки спиртного. Накануне из партии с шумом был исключен один заместитель министра по сельскому хозяйству, употребивший спиртное на охоте. Когда он под винными парами сошел с трапа самолета, кто-то зафиксировал «жареный» факт.

Официальная часть чествования проходила на заседании коллегии Минэнерго СССР. Несколько теплых слов сказал Анатолий Иванович Майорец, отметивший мой вклад в развитие энергетической отрасли страны. Он выразил мне благодарность за работу и зачитал приказ министра о присвоении мне звания «Почетный энергетик СССР». Он напомнил также о высокой правительственной награде — уже врученном мне ордене Октябрьской Революции, как неоспоримом свидетельстве государственной оценки моих усилий, направленных на развитие Экибастузского топливно-энергетического комплекса. Мне вручили памятные адреса от коллективов многих энергосистем.

Большую радость вызвало у меня поздравление от коллектива Ставропольской ГРЭС, который в этом году отмечал свой праздник — 10-летие со дня пуска станции. В этой станции была заложена и частица моего труда, о чем мне напоминал орден Трудового Красного Знамени. Земляки вручили мне памятный адрес, фотоальбом о ходе строительства электростанции и настольный символ Ставропольской ГРЭС: на плоской мощной каменной плите прикреплен бронзовый контур ГРЭС с цифрами, указывающими дату ее рождения. Приятным сюрпризом прозвучало поздравление от группы военных, прибывших на мой юбилей во главе с космонавтом Германом Степановичем Титовым. Он вручил мне на память о нашей совместной работе на космодроме Байконур настольный макет космического корабля «Союз-Аполлон».

Большой неожиданностью для меня было поздравление от Комитета государственной безопасности СССР, который был представлен генералом и полковником. Мне приходилось часто встречаться с этими людьми. Это были грамотные, высоко подготовленные инженеры. Они прекрасно ориентировались в тонкостях и проблемах энергетической отрасли, давали обдуманные, доброжелательные рекомендации. Сотрудники КГБ вручили мне радиоприемник, снабженный ремнями для переноски, с мощными элементами питания, который я в тот же день спрятал в металлическом сейфе. Об этом подарке я вспомнил через три года. Приемник, заработавший, к моему удивлению, с первого щелчка тумблера, я передал уже подросшему внуку Андрею. Еще мне подарили фотоальбом, где хронологически была представлена вся моя жизнь от босоного Марьинского мальчишки до заместителя союзного министра.

Торжественное празднование 50-летия Ставропольской энергосистемы и Баксанской ГЭС состоялось в Пятигорске, в здании Ставропольского государственного краевого Театра музыкальной комедии. Мне вручили памятный адрес и свидетельство о внесении моего имени в Книгу трудовой доблести и славы Ставропольской энергосистемы с присвоением звания «Почетный работник энергосистемы». Управляющим Ставропольэнерго был тогда Иван Степанович Лазаренко. Как легко я чувствовал себя в окружении друзей и товарищей, с которыми начинал свою деятельность! Они были свидетелями моего становления, среди них я начинал молодым свой марш по профессиональной стезе.

Министр энергетики и электрификации СССР Анатолий Иванович Майорец довольно уверенно влился в жизнь коллектива нашего министерства. Немало сил и энергии отдал он совершенствованию системы управления огромным аппаратом. Но отношения со Щербиной и руководством Бюро по ТЭК при Совете Министров СССР у него что-то не складывались. В повседневную работу министерства постоянно вмешивался Юрий Кузьмич Семенов, собравший в Бюро по ТЭК всех обиженных из числа бывших работников Минэнерго СССР. Он был большой любитель накалять обстановку, занимался критиканством, нужно и не нужно поучал каждого, кто подворачивался ему под руку.

На совести Семенова лежит несправедливое освобождение от должности первого заместителя министра энергетики и электрификации СССР по капитальному строительству Станислава Ивановича Садовского, имевшего огромный опыт управления строительными коллективами, возводившими Чарвакскую ГЭС в Узбекистане, Саяно-Шушенскую и Краснояр скую ГЭС. Семенову была явно не по нутру принципиальная позиция Майорца по многим вопросам. Развязка наступила неожиданно.

Это было майским субботним утром 1989 года. Направляясь в свой служебный кабинет, я оказался в лифте вместе с Анатолием Ивановичем. Он поздоровался со мной и сказал:

— Поздравляю вас, Анатолий Федорович, с новым министром.

— С каким министром? — недоуменно спросил я. — Что это за человек? И почему вы уходите? — засыпал я его градом вопросов.

— Вашим министром будет «ЮК», — коротко обронил он.

«ЮК» — так у нас еще со времен Непорожнего называли Юрия Кузьмича Семенова.

— Вчера состоялось заседание Секретариата ЦК, на котором принято решение освободить меня от должности, — продолжал Майорец. — На пост министра рассматривались два человека: Семенов и вы. Егор Кузьмич Лигачев и я поддерживали вашу кандидатуру. Наши доводы сводились к тому, что вы грамотнее, да и рука у вас потяжелей, чем у Семенова. Щербина выступил за назначение Юрия Кузьмича. Горбачев спросил мнение у Председателя Совета Министров СССР. Николай Иванович Рыжков ответил, что поддерживает предложение Щербины, поскольку работать с министром ему.

Майорца освободили от должности министра за полтора месяца до шестидесятилетнего юбилея. Семенов приступил к обязанностям в июле 1989 года. Я очень хорошо знал личные и деловые качества нового министра энергетики и электрификации СССР.

В период пребывания Семенова в Бюро по ТЭК при Совете Министров СССР оттуда доносились его странные высказывания о том, что как только он станет министром, всех уволит, «в том числе и профессора Дьякова». И действительно, не успел «ЮК» усесться в министерское кресло, как увольнения последовали одно за другим. С должностей были сняты заместитель министра по кадрам Валентин Логинович Смирнов, член коллегии, начальник Главного научно-технического управления Виталий Иванович Горин, начальник Главного научно-технического управления по капитальному строительству Александр Пудович Гущин и другие работники, относившиеся к категориям, на которые министр вообще не должен был сосредоточивать свое внимание.

У нас с «ЮК» были хорошие, дружеские отношения, но мои успехи в науке почему-то не давали ему покоя. Он все время пытался как-то меня задеть, предъявлял необоснованные претензии. На первой же коллегии Минэнерго СССР он заявил о себе:

— Мой недостаток состоит в том, что я все знаю.

Так продолжалось до нашей совместной поездки в Ленинград, где проходило заседание Научно-технического общества (НТО) СССР. Перед его открытием были зачитаны фамилии участников заседания и их научные звания. Очередь дошла до управляющего Ленэнерго, профессора, доктора технических наук Семена Арминаковича Казарова. Семенов не выдержал и вслух обратился к Казарову:

— И ты — профессор?

Вечером произошло наше объяснение с Семеновым. Казаров решил поднять бокал за министра, сказав, что «Юрий Кузьмич был единственным и незаменимым кандидатом на пост министра». Реакция Семенова была мгновенной. Показывая на меня пальцем, он воскликнул:

— Как это — единственный? А он?

— Ну и что же в этом плохого? — спросил я. — Юрий Кузьмич, давай будем работать спокойно. Не нагнетай обстановку. Убрать меня тебе не удастся — поломаешь зубы. А ненужная борьба ни к чему хорошему не приведет.

Один мудрый человек как-то сказал, что факты нашей жизни, которым мы, порой, придаем такое большое значение, имеют общественный смысл лишь в том случае, если они обладают способностью лететь над землей, словно вольные птицы, если их можно заставить задышать, как выпавшего из гнезда и обмершего от страха птенца. Никто не отнимает у нас право на поиск смысла. Но дело это рискованное, есть шанс, что там, где мы его ищем, давно уже ничего не лежит…

В последние месяцы существования СССР мы предлагали Семенову создать на базе Минэнерго СССР Всесоюзную корпорацию «Единая энергетическая система», но ему очень не хотелось расставаться с министерским портфелем. Не окажись он в первый день августовского путча в Финляндии, наверняка влился бы в ряды активных гэкачепистов, как это сделал его заместитель Алексей Наумович Макухин, занимавший до 1982 года пост министра энергетики и электрификации Украинской ССР.

Ю. К. Семенов немного поостыл, когда мы начали создавать Инженерную академию. Не желая быть ее членом (моей заветной целью была Российская академия наук), я постарался, чтобы Семенов был избран академиком-секретарем электроэнергетического отделения Инженерной академии.

Есть такие области деятельности, которые постоянно выдвигают пер ед человеком массу самых язвительных, неудобных вопросов, ни на один из которых порой нельзя найти нигде вполне вразумительных ответов. Хотя постоянно присутствует ощущение, что ответы где-то совсем рядом. Такой областью для меня было все, связанное с созданием нового вида оборудования, работавшего на газе и угле.

Как известно, на территории бывшего Советского Союза (а сейчас — России) имеются огромные запасы газа. Но любой трезвомыслящий человек понимает, что это — временное благо, подаренное нам природой, и к нему надо относиться бережно. Сжигать газ — это, по выражению Дмитрия Ивановича Менделеева, все равно, что топить печь ассигнациями. Коэффициент полезного действия тепловых электростанций, работавших на газе, составлял не более 40%.

Все тепловые электростанции и котельные, работавшие на газе, используют традиционные технологии его сжигания, не позволяющие поднять их коэффициент полезного действия. Поэтому, создавая новые технологии, ориентированные на использование газа, мы ставили перед собой задачу создать малогабаритный котел с высокотемпературным вихрем, низкой металлоемкостью, который удовлетворял бы всем экологическим требованиям. Более эффективный путь использования газа в энергетике — это сжигание его в парогазовых установках (ПГУ) с использованием газовых турбин для выработки электроэнергии с утилизацией уходящих газов из них для выработки пара для паровых турбин.

В СССР была разработана программа реконструкции тепловых электростанций с установкой на них до 140 таких новых парогазовых установок. Но для их создания нужны газовые турбины. Именно они в XXI веке при производстве энергии должны стать высококонкурентными и высокоэффективными преобразователями первичных топливных ресурсов.

Производство газовых турбин, относящееся к высоким технологиям, налажено в Германии, России, США, Англии и Франции. Объемы производства мирового газотурбинного бизнеса, по прогнозам американского агентства военных исследований «Forecast International», в ближайшие десять лет достигнут 280 млрд, долларов. Россия, за исключением авиационного двигателестроения, пока имеет здесь небольшую долю. Огромный спрос на газовые турбины в России освоен пока не в полной мере вследствие общего экономического отставания и отсутствия необходимых на это инвестиций.