Да будет свет...

Глава 53 Конаково. 30 мая 1997 года

Происходившие события не помешали проведению в нашей стране крупного международного форума в области электроэнергетики. В апреле 1997 года по инициативе руководства МИРЭС и его Российского национального комитета, председателем которого я до сих пор являюсь, в Москве было проведено согласованное с Правительством РФ совещание «Европейский электроэнергетический рынок: будущий выбор». Избранная тема была очень актуальной в связи с необходимостью осуществления положений Международной энергетической хартии и договора к ней, установивших единые нормы и правила производства и использования энергоресурсов, инвестирования в них, транзита и торговли ими в странах — участницах соглашения. На форуме были обсуждены вопросы формирования общеевропейского рынка электроэнергии и расширения инвестиций в топливно-энергетический комплекс России вообще и в электроэнергетику страны, в частности.

МИРЭС был представлен на совещании на самом высоком уровне. В Москву прибыли председатель Исполнительной ассамблеи Джон Бейкер и генеральный секретарь Ян Линдсей. От Правительства России на форуме присутствовал Б. Е. Немцов. В своем выступлении он заявил, что Правительство РФ совместно с Министерством экономики РФ и РАО «ЕЭС России» разработало программу, правила и механизм введения конкуренции на рынке электроэнергии.

Однако наши потенциальные партнеры вопросы конкуренции представляли несколько иначе, выдвинув односторонние условия вхождения России в общеевропейский рынок электроэнергии. Их требование состояло в том, чтобы Единая энергосистема России присоединялась к общеевропейской энергетической системе (ИСРТЕ) последовательно, отдельными своими частями. Европу совершенно не волновало, что сотрудничество на таких условиях приведет к нарушению единства российской энергосистемы, резко снизит ее устойчивость и надежность. Наш опыт создания и эксплуатации системы «Мир» от Улан-Батора до Берлина с мощностью параллельно работающих электростанций 400 млн. кВт свидетельствует о возможности соединения ЕЭС России и ИСРТЕ в одну синхронно работающую энергосистему без каких-либо серьезных оговорок и без ограничения ее масштабов.

Заместитель министра топлива и энергетики РФ Виталий Васильевич Бушуев и я в своих выступлениях остановились на том, что предложения о распространении стандартов ИСРТЕ на ЕЭС России не обеспечены ни с научной, ни с экономической, ни с технической точек зрения. Проект такого объединения необходимо было разрабатывать совместно. Однако даже согласованный проект Единой европейской энергосистемы не предоставлял преимуществ для сбыта российской электроэнергии другим странам. Системы ИСРТЕ, как и Единая энергосистема России, располагали значительными избытками мощности. Совершенно очевидно, что страны ЕС в первую очередь будут заботиться об интересах своих государств и компаний и в ближайшей перспективе не пропустят РАО «ЕЭС России» в Европу, хотя это противоречит положениям Международной энергетической хартии о равноправном экономическом партнерстве. Запад в основном стремится получить доступ к нашим энергоресурсам, не желая допускать на свой рынок дешевую российскую электроэнергию. Именно по этой причине европейские партнеры сделали все, чтобы заморозить создание энергетического моста «Восток — Запад», проект которого разрабатывался уже несколько лет.

После завершения форума началась подготовка к общему годовому собранию акционеров РАО «ЕЭС России», намеченному на 30 мая 1997 года. Все свое внимание я сконцентрировал на разработке содержания повестки дня, в первую очередь на формулировках предполагаемых изменений и дополнений в Устав РАО «ЕЭС России». В соответствии с проектом нового Устава уже не предусматривалась должность президента РАО «ЕЭС России», председатель правления избирался советом директоров, а председатель совета директоров — общим собранием РАО «ЕЭС России» (сроком на пять лет).

Совет директоров РАО «ЕЭС России», руководствуясь прежним Уставом, в первых числах марта 1997 года рассмотрел предложения, представленные до 1 марта акционерами общества, в том числе и государства, по вопросам повестки дня общего годового собрания, по персональному составу совета директоров и ревизионной комиссии. От каждого кандидата в выборные органы общества было получено письменное согласие. Но Немцова не устраивали намеченные персоналии. Он настоял на том, чтобы каждый бывший член коллегии представителей государства, ранее включенный в списки кандидатов на избрание в совет директоров РАО «ЕЭС России», заявил в письменном виде об отказе от вхождения в руководящие органы РАО «ЕЭС России». Заявление об отказе вновь войти в состав совета директоров подал и очень близкий к Черномырдину человек, бывший заместитель Председателя Правительства РФ — министр внешнеэкономических связей Олег Дмитриевич Давыдов. Это лишний раз свидетельствовало о сложности обстановки вокруг Председателя Правительства России.

28 мая Немцов поручил Кириенко представлять государство на годовом общем собрании акционеров РАО «ЕЭС России». Ему было предоставлено право голосовать пакетом обыкновенных акций общества, принадлежащих Российской Федерации, за избрание совета директоров РАО «ЕЭС России» в составе: президент РАО «ЕЭС России» А. Ф. Дьяков, исполняющий обязанности председателя Государственного антимонопольного комитета (ГАК) России В. Е. Белов, заместитель председателя Государственного комитета РФ по управлению государственным имуществом A. К. Белоусов, первый заместитель министра финансов РФ А. Л. Кудрин, заместитель председателя Федеральной энергетической комиссии (ФЭК) России Г. П. Кутовой, руководитель Федеральной службы России по делам о несостоятельности и финансовому оздоровлению (ФСДН) П. П. Мостовой, заместитель министра экономики РФ Н. Г. Шамраев, министр Правительства Российской Федерации Е. Г. Ясин.

От субъектов Российской Федерации и миноритарных акционеров в списке по избранию в совет директоров остались: начальник территориального центра Востокэнерготехнадзор АО Дальэнерго Ю. Д. Башаров, генеральный директор АО Свердловскэнерго В. Н. Родин, первый заместитель премьера Правительства г. Москвы Б. В. Никольский, генеральный директор АО Тюменьэнерго В. Ф. Боган, генеральный директор АО Ставропольэнерго Е. А. Желтиков, генеральный директор АО Красноярскэнерго В. М. Иванников, генеральный директор АО Колымэнерго B. А. Пехтин.

Сергею Владиленовичу Кириенко было поручено также голосовать за внесение изменений и дополнений в Устав общества, в том числе за устранение должности президента РАО «ЕЭС России», за разделение функций председателя совета директоров и председателя правления общества и за избрание меня председателем Совета директоров.

Я прекрасно понимал, что как только пройдет собрание и будут переизбраны руководящие органы общества, повсеместно начнется кадровая чистка, резко изменится отношение к развитию и наращиванию мощностей Единой энергетической системы. Останется только мечтать о притоке инвестиций в электроэнергетику — даже при условии соблюдения прозрачности балансов по таким видам деятельности ЕЭС России, как генерация, транспортировка и система сбыта, за разделение которых так рьяно ратует Международный валютный фонд. Объемы капитального строительства новых объектов электроэнергетики пойдут на убыль — это будет никому не нужно. Россия вступит на путь, никуда не ведущий!

Чтобы как-то смягчить ситуацию, я делал все возможное для сохранения руководящих кадров, и в первую очередь, правления РАО «ЕЭС России». Накануне общего годового собрания я продлил контракты со всеми членами правления. Форсированно принимал всевозможные меры по скорейшему созданию и регистрации Расчетно-диспетчерского центра Федерального (общероссийского) оптового рынка энергии (мощности) — РДЦ ФОРЭМ. Его создание я поручил заместителю генерального директора ЦДУ «ЕЭС России» Борису Дмитриевичу Сюткину и генеральному директору Центроэнерго РАО «ЕЭС России» Александру Николаевичу Ремезову. К сожалению, они не сработались, между ними начались распри, взаимные оскорбления, что отрицательно сказывалось на ходе работ. Надо было срочно принимать меры, и я сделал ошибку: оставил Сюткина завершать дело, а Ремезова отстранил, вернув на прежнее место работы. Сюткин затянул процесс оформления перевода работников из ЦДУ «ЕЭС России» в РДЦ ФОРЭМ и не смог до начала годового общего собрания акционеров РАО «ЕЭС России» обеспечить работу РДЦ в качестве самостоятельной организации. Расчетно-диспетчерский центр ФОРЭМ начал функционировать с лета 1997 года.

Как ни старался я сдержать распространение информации о предстоящих изменениях в руководстве и в Уставе РАО «ЕЭС России», отовсюду поступали предложения о помощи. Звонили руководители многих субъектов Российской Федерации, городов и районов, наших акционерных обществ и задавали один вопрос: «Какую помощь и в какой форме оказать?» Отвечал я всем одинаково: «Не нужны никакие акции в мою защиту. Следует прибыть на собрание и проголосовать по всем вопросам повестки дня собрания, подготовкой которого я сейчас занимаюсь». Большинство из звонивших выражали недоумение по поводу занятой мною позиции.

Годовое общее собрание акционеров РАО «ЕЭС России», как и планировалось, началось 30 мая 1997 года во Дворце культуры города Конаково Тверской области, известного крупнейшим в России фарфорово-фаянсовым заводом. В зале будто бы гудел пчелиный рой, вырвавшийся из улья. Ситуация напоминала пороховую бочку, готовую взорваться от любого брошенного огня в любое время. Во всяком случае от меня ждали такого взрыва. И удивлялись, почему я спокоен, да еще сдерживаю собравшихся, не давая вырваться наружу энергии, направленной, с одной стороны, против предлагаемых изменений, а с другой — на поддержку моих действий.

Перед обсуждением изменений в Уставе акционерного общества собравшиеся были проинформированы о необходимости решить один очень непростой, можно сказать, животрепещущий вопрос. Он уже давно витал в воздухе, создавая определенное напряжение в коллективе, поскольку был связан с ликвидацией должности президента РАО «ЕЭС России». Итоговое решение ни для кого не являлось тайной, и оно могло бы стать для меня чем-то вроде тяжелого занавеса, неумолимо падающего на сцену по окончании пьесы. По ту сторону занавеса могло бы остаться всё, чему я посвятил свою жизнь, а по эту — мои переживания, раздумья и планы о совершенствовании отрасли, выводе ее на новые рубежи.

Совершенно неожиданно слово взяли акционеры, представлявшие Самарскую область, Республику Северная Осетия-Алания и другие субъекты Российской Федерации. Они рассказали о моем вкладе в развитие электроэнергетики России и моих усилиях, направленных на создание и сохранение целостности Единой энергетической системы в сложнейший период развития нашего государства. Сделать это можно было, говорили выступавшие, «только через формирование такого уникального акционерного общества страны, каковым является поистине любимое детище А. Ф. Дьякова — РАО «ЕЭС России». На этом чрезвычайно сложном участке деятельности, подчеркивали ораторы, «роль основателя и первопроходца переоценить невозможно». Звучали и другие, разной степени весомости, факты и аргументы. В результате на голосование было выдвинуто предложение об избрании меня почетным президентом РАО «ЕЭС России» пожизненно. Поддержка зала была почти единодушной. Одновременно, в соответствии с внесенными в Устав поправками, меня избрали председателем совета директоров общества сроком на пять лет.

После собрания Кутовой попросил членов вновь избранного совета директоров РАО «ЕЭС России» пройти в небольшую комнату, примыкавшую к сцене. Там собравшимся (а было их всего семь человек) было предложено избрать на пост председателя правления РАО «ЕЭС России» Б. А. Бревнова. Для принятия положительного решения не хватило одного голоса. Что делать? Кутовой быстро нашел выход: он позвонил Шамраеву, не прибывшему на заседание совета, который и отдал свой голос в пользу Бревнова. С этого момента Бревнов стал председателем правления РАО «ЕЭС России». Надо сказать, что накануне этого «исторического решения» позвонил сам Немцов. Он потребовал ни много ни мало: по возвращении в Москву организовать нечто вроде массового шоу, на котором представить российским и зарубежным средствам массовой информации нового председателя правления РАО «ЕЭС России».

Вернувшись в Москву, мы с Бревновым в половине шестого вечера поднялись в рабочий кабинет, который до этого времени занимал я, будучи президентом РАО «ЕЭС России». В приемной уже толпилась журналистская братия, представлявшая разнообразный спектр электронных и печатных СМИ. Судя по возбуждению, витавшему в атмосфере, профессиональным репортерам не терпелось как можно быстрее зафиксировать для истории факт взлета к высотам энергетической власти федерального уровня представителя «нижегородской команды». Интересно, приходилось ли всем этим бойцам информационного фронта когда-нибудь слышать мнение великих о том, что слава — это яркая заплата тщеславия на рубище духовной несостоятельности?

Ожидавший нас в кабинете Немцов неожиданно произнес:

— Избрать-то мы Бревнова избрали, а вот что теперь делать будем?

Чувствовалось, что Борис Ефимович хоть и удовлетворен общим исходом дела, но все-таки не может скрыть какой-то грызущей его изнутри тревоги.

Когда Немцов уехал, Бревнов взял с места в карьер. Не получив еще подписанного мною текста постановления совета директоров РАО «ЕЭС России» о своем назначении, он предложил мне немедленно освободить рабочий кабинет. Наглость этого требования меня поразила, но выбить из седла не смогла. Собрав в кулак захлестнувшие меня вполне определенные в этой ситуации чувства, я ответил новоявленному претенденту на чужой каравай лаконично и резко:

— Этот кабинет останется за почетным президентом — председателем совета директоров РАО «ЕЭС России»!

Тогда я еще не знал, что Бревнов заранее уведомил своих молодых друзей, что триумфальное восхождение к высокой должности он отметит, не откладывая в долгий ящик, именно в моем кабинете. Полагаю, что ему не терпелось удовлетворить свое чрезмерно раздутое тщеславие, покрасоваться перед дружками, может быть, вызвать у кого-то из них чувство зависти. Бог ему судья! Тем не менее Борису Анатольевичу так и не удалось устроиться в моем кабинете. И это, к сожалению, был далеко не единственный его просчет за время работы в РАО «ЕЭС России». Он не смог выдержать испытание бременем свалившейся на него власти. Что делать! Не каждому дано вынести груз ответственности, прилагаемой к должности руководителя электроэнергетики России. Особенно, если тебе всего 29 лет.

Процессы рождения, развития, созревания и угасания активности любых человеческих сообществ, в том числе и образованных по профессиональным интересам, в общих чертах можно сравнить с процессами, происходящими в определенные отрезки времени с самим человеком.

В самом начале почти все коллективы формируются в доверительной атмосфере, пронизанной чувством убежденности в безоблачных перспективах предстоящей жизни. Опьяненные чувством единения, все наперебой делятся друг с другом накопленным и достигнутым, строят планы дальнейшего взаимодействия. Это — самый плодотворный этап: занимается новая заря, впереди большая и широкая дорога, возможности для самосовершенствования и роста кажутся неограниченными.

Середина пути характеризуется трезвыми попытками разобраться в багаже впечатлений, безжалостно распрощаться со всем, что оказалось незначительным и второстепенным. Проверка сложившихся отношений на прочность ведет к разрыву слабых связей и установке новых, более надежных, необходимых для выполнения конкретного дела. Для этого этапа является естественным возникновение в коллективе людей, желающих отличиться, сделать что-то свое, личное. Здесь зарождаются ростки того самого индивидуализма, который, с одной стороны, вдохновляет интеллектуальную пытливость и профессиональное творчество, а с другой — подрывает коллективные основы, превращает сообщество в сдерживающий фактор для свободного развития каждой входящей в него личности. На общей картине возникают едва видимые трещинки, но они, как патина на старинном полотне известного художника, не ухудшают качества произведения, а напротив, создают впечатление добротности и высокого качества.

Затем наступает период самораспада, который может быть внешне малозаметным, но продолжается неопределенно долго. Такое состояние возникает вследствие разрыва между представлениями о желаемом и пониманием достигнутого, ослабления, а зачастую и отсутствия сильных побудительных мотивов для установления новых стягивающих скоб взамен проржавевших. Отягощающим обстоятельством в этот период может выступить очередной социально-экономический слом, требующий переоценки прошлого, выдвигающий на авансцену истории новых предводителей со своим представлением о будущем.

На этом этапе необходим лидер, способный осознать всю тяжесть проблем, возникших перед отраслью, поставить задачи и определить цели, соответствующие требованиям текущего момента и отвечающие интересам страны, отрасли, работающего в ней коллектива. Последующие события показали, что к руководству огромным коллективом энергетиков России на полных парах рвались лица, совсем или почти не обремененные названными качествами.

Я до сих пор считаю, что по образованию, опыту и стажу работы Бревнов просто не должен был претендовать на роль управляющего энергетической системой, имеющей чрезвычайно важное стратегическое и экономическое значение для всей страны. Ведь до прихода в РАО «ЕЭС России» самой крупной вехой в трудовой биографии этого «звездного выдвиженца» была работа в качестве председателя правления «Нижегородского банковского дома» («НБД-банка»), зарегистрированного 15 мая 1992 года, где Бревнов занимался в основном мелкими денежными операциями спекулятивного характера. Борис Анатольевич почти одновременно окончил два нижегородских вуза. В 1992 году он получил диплом инженера-электронщика, а в 1993 году — диплом по специальности «социально-экономическое планирование», стажировался в США. Специалист по электронике ни одного дня не проработал в электроэнергетике. В нормальной ситуации, если бы он пришел работать на какую-нибудь электростанцию, то по диплому его назначили бы в лучшем случае стажером мастера участка вспомогательного электрооборудования, а к должности допустили бы лишь после сдачи экзамена по правилам эксплуатации техники безопасности.

Борис Анатольевич (это было видно невооруженным глазом) вовсе не торопился принимать у меня дела по РАО «ЕЭС России». Подготовленный главным бухгалтером РАО «ЕЭС России» приемо-сдаточный акт, подписанный мной 1 июня 1997 года, лежал без подписи Бревнова. Мои требования расписаться под актом, обращенные к новому председателю правления РАО «ЕЭС России», безответно повисали в воздухе. Был глух к моим неоднократным просьбам воздействовать на своего протеже и Немцов как председатель коллегии представителей по управлению государственным пакетом акций РАО «ЕЭС России». Вероятно, оба Бориса осознанно не желали документально фиксировать такие позиции, как финансово-экономическое состояние и штатная структура акционерного общества, сведения о зарплате и факты, свидетельствующие о превышении более чем в два раза дебиторской задолженности над кредиторской. Им явно не хотелось придавать огласке отсутствие в деятельности РАО «ЕЭС России» на протяжении всего этого периода времени практики взятия банковских кредитов под залог своего имущества или акций дочерних компаний в качестве источника финансирования текущей деятельности. Мы не шли на это осмысленно, поскольку в конечном итоге такие действия оборачиваются для потребителей электроэнергии ростом тарифов.

Оседлав властные полномочия, Бревнов, как мне кажется, не без участия Немцова, приступил к формированию правления РАО «ЕЭС России». Делать это он начал абсолютно безответственно, поскольку в составе важнейшего органа управления Единой энергетической системой страны вдруг оказались довольно странные персоны. В частности, заместителем председателя правления РАО «ЕЭС России» по финансам сроком на один год был избран не состоявший в штате РАО «ЕЭС России» Михаил Борисович Кисляков, сотрудник старейшей международной аудиторской и консалтинговой компании «Артур Андерсен». Основанная в 1913 году эта компания имеет широко разветвленную сеть, состоящую из ста фирм, в которых работает свыше 61 тысячи сотрудников, оказывающих профессиональные услуги более 100 тысячам клиентов в 81 стране мира. «Артур Андерсен» сотрудничала с РАО «ЕЭС России» на протяжении полугода, за что на ее счета было переведено… 740 тыс. долларов.

Был утвержден членом правления без обсуждения в совете директоров РАО «ЕЭС России» и Владимир Георгиевич Сидорович, курировавший вопросы инвестиций и технической политики. Он являлся работником Европейского банка реконструкции и развития (ЕБРР). Напомню, что ЕБРР был создан в 1991 году для финансирования программ развития рыночных структур в странах с переходной экономикой. Банк, акционерами которого являются 60 государств, Европейский союз и Европейский инвестиционный банк, располагает капиталом в 20 млрд, евро и реализует инвестиционные проекты в 27 странах Европы и Азии.

Кисляков и Сидорович, не оформляя специального допуска, неограниченно пользовались секретными материалами. По моему настоянию в контракт с Кисляковым были включены пункты о гарантиях сохранения конфиденциальной информации о деятельности РАО «ЕЭС России», а также сведений, составляющих государственную тайну. Я предложил также принять к сведению заявление Бревнова о том, что Кислякову не будет предоставлено право подписи договоров и финансовых документов от имени общества.

По этажам и кабинетам РАО «ЕЭС России» с утра и до поздней ночи с умным видом сновали какие-то советники, консультанты, аудиторы, представители различных иностранных фирм и банков. Вокруг звучала в основном иностранная речь.