Договорная любовь

Глава 14

Разговор с мамой о моих тайных отношениях с Лоренцо на следующее утро проходит хуже, чем я ожидала. Ее простое, но значимое «Я разочарована в тебе» пронзило меня, как нож в сердце, и я в панике позвонила Лоренцо, заперевшись в своей спальне.

— Я не думаю, что смогу это сделать, — выпалила я, как только он ответил на звонок.

— Не сможешь сделать что?

— Врать своей семье. Мама расстроена, а сестра злится.

В трубке раздается громкий вздох.

— Разве ты не должна была подумать об этом вчера вечером?

Я с трудом пытаюсь контролировать свое дыхание.

— Конечно, я подумала об этом, но все оказалось не так просто.

— И как то, что мы скажем им о наших фальшивых отношениях, исправит ситуацию?

— У них больше не будет повода злиться на меня.

— Ты в этом уверена? Твоя мама, похоже, не слишком любит лжецов, а сестра, вероятно, расстроится еще больше, что ты обратилась за помощью ко мне, а не к ней.

— Они поймут, — я звучу неуверенно и виню Лоренцо в том, что он посеял в моей голове эти обоснованные опасения.

— А что, если нет? — спрашивает он.

— Я… — не знаю.

Лоренцо продолжает, когда я замолкаю.

— И если ты расскажешь Далии, ты сможешь попросить ее не говорить об этом Джулиану? Потому что я абсолютно ему не доверю.

Я не могу просить Далию скрывать правду от Джулиана.

— Если бы он вошел в наше положе…

Лоренцо не дает мне закончить мысль.

— Я что, должен поставить на карту всю свою кампанию ради Джулиана Лопеса — человека, который меня терпеть не может? Потому что если об этом станет известно, будь то намеренно или случайно, это может разрушить всю кампанию и поставить нас обоих в ужасное положение.

Мой живот скручивает еще сильнее.

— Я… я понимаю.

Он громко выдыхает.

— Ты добровольно пошла на это, зная, что поставлено на карту. Если хочешь рискнуть всем, потому что не можешь справиться со своим выбором, то так тому и быть, но предупреди сначала меня, прежде чем разрушишь все, над чем я работал.

Я падаю на кровать с бесцеремонным вздохом.

— Ты все еще даешь мне выбор? Почему?

— Потому что мы — команда, нравится нам это или нет. Это значит, что я должен верить, что ты сделаешь лучший выбор для нас обоих, даже если сейчас тебе кажется, что он неправильный.

Я ненавижу его за то, что он прав, — но не так сильно, как ненавижу себя за то, что у меня в животе затрепетало, когда он сказал слово «мы».

Несмотря на разговор с Лоренцо, я все еще сомневаюсь во всем, когда мама уходит из дома, не обняв меня на прощание. Я даже не знала, что она пошла на мессу, пока Жозефина не написала сообщение в групповой чат Лопес-Муньос, сообщив, что месса продлилась дольше обычного, поэтому воскресный обед откладывается на час.

Я никогда не чувствовала себя настолько оторванной от своей семьи, а недавние пропущенные сообщения в чате «Детский стол», только увеличивают растущую эмоциональную дистанцию между нами.

РАФА

Я вернулся домой, и менее чем через 24 часа уже произошла драма?

ДЖУЛИАН

Если ты имеешь в виду тайные отношения Лили с Лоренцо, то да, это правда.

РАФА

Черт.

РАФА

Это значит, что теперь мы должны быть с ним вежливыми?

ДЖУЛИАН

Нет. Продолжай вести себя как обычно.

ДАЛИЯ

Джулиан. Мы уже говорили об этом.

Ладно, по крайней мере, моя сестра пытается мне помочь.

ДЖУЛИАН

Нет. Ты говорила об этом. Я только слушал и решил, что не буду вежливым только потому, что Лили он нравится.

РАФА

Это будет отличное испытание.

ДЖУЛИАН

Именно. Посмотрим, сможет ли он вписаться в нашу компанию.

РАФА

Я имел в виду тебя.

ДЖУЛИАН

И в чем именно для меня это будет испытанием?

РАФА

Мне интересно, сколько времени пройдет, прежде чем ты ему врежешь.

ДЖУЛИАН

Я бы никогда не поднял руку на другого человека.

РАФА

Хочешь поспорить?

Далия отвечает эмодзи «рука на лице».

Поскольку все издеваются над Лоренцо, я решаю, что самое безобидное, что я могу сделать, — это вступиться за него.

ЛИЛИ

Не смей бить моего парня. Ты меня слышишь?

ДЖУЛИАН

Я только сделаю тебе одолжение, потому что исправлю его и без того кривой нос.

И моя мама еще считает, что именно я — разочарование?

Наполненная мгновенной яростью, я превращаюсь в клавиатурного воина, быстро набирая текст, не задумываясь о том, что раскрываю то, что Лоренс однажды рассказал мне во время одной из наших полуночных бесед.

ЛИЛИ

О, ты про тот самый нос, который ему сломал его же собственный дядя, ударив по лицу, и ему никто не оказал должной медицинской помощи?

Лоренцо убил бы меня, если бы узнал, что я рассказала об этом Джулиану, Рафе и Далии, но я редко так злюсь, поэтому не знаю, как справиться с этим чувством, прежде чем начала действовать согласно инстинкту.

Мой телефон вибрирует, и я проверяю, что они еще написали.

РАФА

Ну, не знаю, как Джулиан, но я чувствую себя козлом, и я даже ни слова не написал про его нос.

ДЖУЛИАН

Конечно, я чувствую себя козлом.

ДЖУЛИАН

Я не знал, что дядя его бил.

ЛИЛИ

Для справки, в следующий раз, когда вы спросите, почему я держала наши отношения в секрете, перечитайте этот чат.

Возможно, все еще злятся на меня, что я им врала, и вполне оправдано, но я поставлю им ультиматум. Либо они принимают эти отношения, либо учатся жить без меня.

Я выхожу из группового чата «Детский стол» и открываю новое сообщение от Уиллоу.

УИЛЛОУ

Привет, привет! Как ты относишься к итальянской еде?

ЛИЛИ

Если я когда-нибудь откажусь от итальянской кухни, пожалуйста, позвони в полицию, потому что в таком случае меня, скорее всего, похитили.

УИЛЛОУ

Ха-ха. Обязательно!

УИЛЛОУ

Хочешь встретиться у Лоренцо на поздний обед и обсудить стратегию ваших отношений?

Я никогда не пропускаю воскресный обед, отчасти потому, что мне нечем больше заняться, но мысль сесть за один стол с семьей после всего, что произошло, кажется мне слишком болезненной.

ЛИЛИ

Конечно. Скажи, во сколько мне нужно быть на месте.

Дом Лоренцо напоминает мне дом Джулиана, скорее всего потому, что он был построен компанией «Lopez Luxury» до того, как Джулиан начал реставрировать старые дома вместе с Далией. Не буду отрицать, что этот особняк в стиле мид-сенчури модерн — настоящее произведение искусства, полное четких линий и стеклянных окон, которые демонстрируют элементы дизайна, вдохновленные 1950-ми годами.

Он потрясающий, грандиозный и лишенный индивидуальности из-за ограниченного пустынного ландшафта, но все равно захватывает дух тех, кто ценит такую эстетику. Я бы предпочла маленький коттедж, как у Уиллоу, с цветным сайдингом, верандой, ульями для пчел и садом, засаженного цветами, но, эй, если Лоренцо нравится дом, соответствующий его холодному сердцу, то пусть, это его деньги. Он может делать с ними все, что хочет.

Помяни дьявола, Лоренцо открывает дверь, одетый только в черную футболку и джинсы. Редко можно увидеть его в таком непринужденном виде, и вид его сильных рук и едва заметных кубиков пресса заставляет мое сердце биться чаще.

— Закончились чистые костюмы? — говорю я хладнокровно, входя внутрь, но теряю равновесие, когда смотрю на его прихожую.

Я никогда не набиралась смелости спросить Лоренцо, что он делает со всеми этими купленными букетами, и потратила слишком много времени на догадки, зачем он их заказывает, если явно ни с кем не встречается. По крайней мере, так я себе успокаивала, пока собирала его букеты, потому что иначе я бы не смогла выполнить его заказ.

А теперь я вижу один из них прямо у лестницы в его доме, а значит он проходит мимо него каждый день…

Но что если он поставил туда эти цветы сегодня утром, чтобы выставить себя в хорошем свете?

Эта мысль омрачает то небольшое счастье, которое я испытывала.

Я игнорирую эмоции, застревающие в горле.

— Никогда не думала, что ты из тех парней, которые любят живые цветы в доме.

Он закрывает за мной дверь, не отвечая.

— А где второй? — спрашиваю я, потому что не могу удержаться.

— Где-то.

Я закатываю глаза на его расплывчатый ответ и подхожу к столу, чтобы убрать несколько мертвых листьев, но останавливаюсь, когда он спрашивает:

— Не против снять обувь?

Я смотрю на свои ноги в сандалиях и морщусь.

— Полы помыли сегодня утром, — говорит он, когда я не сразу реагирую.

Судя по тому, как он блестит, я склонна ему верить, но дело не в этом.

— Но у меня замерзнут ноги.

— Я принесу тебе носки, — он направляется наверх и исчезает, не дожидаясь, пока я отклоню его просьбу.

— Привет! — Уиллоу выскакивает из комнаты и подходит, чтобы поздороваться со мной. — Рада, что ты пришла, — она обнимает меня.

— Сегодня что угодно будет лучше, чем проводить время с семьей.

Она морщится.

— Как все прошло?

— Примерно так, как и ожидалось.

— Принести вина?

— Э-э…

Уиллоу смеется.

— Никакого вина, — ворчит Лоренцо с лестничной площадки. Я поднимаю глаза и вижу, как его босые ноги стучат по ступенькам.

— Лови, — он бросает мне пару черных носков.

Я смотрю на них, сморщив нос.

Он хмурится.

— Что не так?

— Ничего, — я снимаю первую сандалию и надеваю носок.

— Какие-то проблемы с носками? — спрашивает он.

— Мне нужна какая-то еще причина, кроме той, что они твои?

Он скрещивает руки на груди.

Мда, будет тяжело.

Я аккуратно ставлю сандалии рядом с новой парой мужских кроссовок и балетками Уиллоу.

— Мне больше нравятся носки с оборками.

— Что?

— Ну, знаешь, милые маленькие носочки с оборками? Позже покажу тебе фотографию.

— Оборки… на носках?

— Бонус, если на них есть бантики или какая-то интересная вышивка, — слова вырвались из меня, прежде чем я успела опомниться.

— Возьму на заметку к следующему разу.

От его слов «к следующему разу» у меня в животе что-то затрепетало.

Тебе будет трудно привыкнуть к этим фальшивым отношениям, если ты так нервничаешь от одной только мысли о том, что проведешь с ним больше времени.

Уиллоу собирается что-то сказать, но вдруг все мы почувствовали запах гари.

— Хлеб! — она устремляется в сторону, как я полагаю, кухни.

Лоренцо зажимает нос.

— Клянусь, эта женщина сожгла бы воду, если бы это было возможно.

Я потираю урчащий живот.

— Теперь я жалею, что перед этим не поела.

— Я бы никогда не позволил ей мне готовить, — он поворачивается и направляется в ту же сторону, что и Уиллоу, молча приказывая мне следовать за ним.

Роскошный интерьер — все, что я ожидала от дома, построенного компанией «Lopez Luxury». От уютного уголка для бесед и каменного камина до импортных мраморных полов — я не могу не заметить все мелкие детали, которые делают дома Джулиана такими популярными среди богатых.

Я следую за Лоренцо по коридору. На обеих стенах висят большие фоторамки с фотографиями разных автомобилей.

Я останавливаюсь, чтобы посмотреть на одну из них.

— Не знаю, чего я ожидала, когда впервые увидела твой дом, но точно не эстетику одинокого холостяка, — я указываю на все двадцать рамок.

— Кто сказал, что я одинок?

— Это обоснованное предположение, основанное на том, что у тебя нет ни одной фотографии с кем-то еще, — я провожу пальцем по нижней части рамки. Ни одной пылинки, как и во всем остальном доме.

Мы продолжаем идти, и я останавливаюсь только раз, чтобы показать на машину, которую видела в городе, с дверьми, открывающимися вверх.

— Не знала, что это тоже твоя машина.

— Большинство классных машин в этом городе — мои.

Я смеюсь, не имея на то намерения.

— Сколько у тебя сейчас машин?

Он сует руку в карман — привычка, которую я заметила уже давно, но никогда не комментировала.

— Двадцать.

Я возвращаюсь к фотографиям, чтобы не смотреть на его острую линию подбородка.

— Теперь думаешь какую взять двадцать первой?

Он кивает, его губы дрожат, как будто он хочет улыбнуться.

— Сейчас я ищу Dawn Drophead.

Я смотрю на него с непониманием.

— Rolls-Royce. Желательно 1951 или 1953 года, — добавляет он.

Я присвистнула.

— Какая роскошь.

— В США их всего несколько экземпляров, но я сейчас общаюсь с человеком из Европы, который, возможно, заинтересован в ее обмене на другой автомобиль, — он звучит… возбужденно, и в этот момент он выглядит как минимум на пять лет моложе.

— Этот человек тоже коллекционирует автомобили?

— Он этим известен.

Я приподнимаю брови.

— Не знала, что этим можно прославиться.

— Только если тебя зовут Сантьяго Алаторре.

Мне кажется, я слышала, как Нико упоминал это имя, но не помню, в каком контексте.

Вдали срабатывает пожарная сигнализация, и Лоренцо и я бросаемся в сторону звука. Мы попадаем в кухню, о которой мечтает любой повар, где Уиллоу прыгает под пожарной сигнализацией, размахивая полотенцем, чтобы остановить ее звук.

Пока Лоренцо помогает ей, я осматриваю помещение. Здесь есть два огромных острова — один для приготовления еды, а другой для ее употребления, — винный погреб, встроенная бытовая техника, которой моя сестра всегда восхищается, и живописный вид на озеро Вистерия, сверкающее вдали.

Кухня, как и весь дом, красива, как выставочный зал, в стиле: никто здесь на самом деле не готовит. Я боюсь что-либо трогать, потому что все поверхности блестят, а вся техника выглядит чертовски дорогой.

Все столешницы безупречно чистые, на них нет типичного беспорядка, такого как баночки со специями и бутылки с маслом, а вся мелкая бытовая техника спрятана. Единственная комната, которая выглядит немного обжитой, — это кладовая, но это не о многом говорит, потому что эта маленькая комнатка выглядит роскошнее, чем кухни большинства людей, с ингредиентами, хранящимися в стеклянных банках в аптечном стиле, и закусками, спрятанными в корзинах с этикетками.

После того, как Уиллоу и Лоренцо выключают сигнализацию, она начинает резать свежий, не подгоревший хлеб.

— Дайте мне несколько минут его разогреть.

Я подхожу к ней.

— Могу я чем-то помочь?

— Лоренцо, можешь накрыть на стол?

Полагаю, что она имеет в виду уголок для завтрака с видом на озеро и лес, но Лоренцо решает положить салфетки на второй остров, прежде чем показать мне, где находится ящик со столовыми приборами.

Мы оба одновременно тянемся к нему, и от быстрого прикосновения его мизинца по моей руке пробегает искра. Это ощущение заставляет меня вздрогнуть, и я задерживаю дыхание.

Несправедливо быть такой… неуравновешенной в присутствии кого-то. Это сбивает меня с толку, превращая в неуклюжую дурочку, которая, кажется, не может справиться с его присутствием. Я виню в этом то, что вижу в нем частички Лоренса, например, когда он рассказывает о своей коллекции автомобилей или когда на автомате дает мне стакан воды без льда, потому что я однажды сказала ему, что предпочитаю пить теплую воду.

Я также вижу человека, который оттолкнул меня, как будто я не имела значения. Как будто наша связь не стоила того, из-за чего я бросилась прямо в объятия Ричарда, потому что хотела почувствовать себя желанной.

В итоге я только причинила себе боль.

Помни: ты делаешь все это, чтобы спасти свой магазин, так что перестань думать об этом как о чем-то большем, чем просто договоренность.

Да. Вот и все. Это взаимовыгодная, строго логичная, ничем не обремененная договоренность, которая закончится, как только Лоренцо станет мэром.

Мне только нужно сначала пережить пять самых длинных месяцев в моей жизни.

— А что случилось с воскресным обедом? — спрашивает Лоренцо.

— А что с ним? — я не отвечаю, пока не доедаю свою бранзино¹⁷.

Я бы никогда не призналась в этом Лоренцо, но его кулинарные навыки заслуживают высокой похвалы.

— С каких пор ты их пропускаешь? — продолжает он.

— А тебе-то что? — отвечаю я, более осторожно, чем раньше.

Уиллоу откидывается на спинку стула и потягивает вино.

— Полагаю, твоя семья все еще злиться?

— Да, — говорю я с тяжелым вздохом. — Прошло меньше суток, им нужно время, чтобы привыкнуть.

Лоренцо кладет вилку.

— Мне все еще интересно, почему ты согласилась встречаться со мной, зная, что они этого не одобрят.

— Это фальшивые отношения, — подчеркиваю я. — И у меня есть свои причины, по которым я хочу, чтобы ты стал мэром, и ни одна из них не касается тебя.

— Но что, если мы сможем тебе помочь? — Уиллоу превращает этот ужин скорее в допрос, чем в стратегическое совещание.

— Вы поможете, обеспечив Лоренцо победу, — я смягчаю свои слова улыбкой.

Рассказать Лоренцо о планах мэра только поможет нашему делу и укрепит его предвыборную кампанию, но я отказываюсь делиться чем-либо, пока не буду уверена, что моя мама и все остальные жители Лавандового переулка не подвергнутся юридической ответственности.

Здоровье моей мамы этого не выдержит, и я слишком волнуюсь о наших соседях, чтобы доставлять им еще больше страданий.

Поэтому, пока Лоренцо не докажет свою состоятельность, я буду молчать и наслаждаться тем, как его мучает неизвестность всех моих секретов.