Договорная любовь

Глава 22

Когда Лоренцо заходит в «Night Cap» в рубашке, которая явно не его, я начинаю смеяться, привлекая внимание посетителей за соседними столиками. Я не смогла сдержаться, потому что его «дерзкий» наряд — это что-то с чем-то.

Я перевожу взгляд на Мэнни и вижу, что на нем надета рубашка, которая слишком облегает его крупное телосложение. Джейн, кажется, это нравится, потому что я замечаю, как она разглядывает его руки, которые выглядят более рельефными благодаря, как я предполагаю, рубашке Лоренцо.

Часть меня хочет упомянуть в разговоре тему их вероятного обмена рубашками, но не уверена, что Джейн это поняла, так что промолчу.

Вместо этого я вскакиваю со своего места и обнимаю его.

— Мне нравится твоя рубашка, малыш.

Его руки находят изгибы моих ягодиц и ложатся поверх них, заявляя на меня права на глазах у всего бара, полного людей в возрасте от двадцати до тридцати с небольшим лет.

— Еще хотя бы слово об этом, и я найду способ занять твой рот чем-нибудь получше.

От невысказанного обещания по моей коже пробегает приятная волна жара.

Ради всего святого, ты можешь себя контролировать?

Нет.

— А что, если я не против? — я провожу большим пальцем по его нижней губе.

— С тобой одни проблемы.

Его ресницы дрожат, а глаза начинают закрываться.

Притворство. Притворство. Притворство — повторяю я про себя, как будто это может избавить меня от жара, который я испытываю при очевидном признаке его возбуждения.

По крайней мере, его реакция на мое прикосновение заставляет меня чувствовать себя чуть менее виноватой.

Когда я убираю руку с его лица, он резко открывает глаза, и мы снова начинаем играть свои роли.

Мэнни занимает пустой стул рядом с Джейн, а Лоренцо садится слева от меня.

Я даю им возможность немного побыть наедине и перевожу взгляд на своего парня, который уже смотрит только на меня.

— Значит… клубника?

— Лили, — предупреждает он голосом, который лучше приберечь для спальни, потому что непристойности, которые он вытворяет с моим телом, не предназначены для посторонних ушей.

— Что? Я просто констатирую факт.

— Я тебя предупреждал, — он тянется через деревянный стол, сплетает наши пальцы и сжимает их.

Сколько бы раз он ни брал меня за руку, мне всегда кажется, что это происходит впервые: сердце замирает, а кожа покрывается мурашками от волнения.

— Кажется, у меня где-то в шкафу есть платье с похожим узором.

— Тебе стоит поискать его сегодня вечером, чтобы надеть на следующее свидание.

— С каких это пор мы подбираем парные наряды?

— С тех самых, как ты забыла, как выглядят цвета радуги.

Его взгляд опускается на мое простое белое кружевное платье.

Мое сердце замирает — полная, мучительная пауза, прежде чем оно снова начинает биться, гораздо быстрее, чем раньше.

Я и не думала, что Лоренцо настолько внимателен, что заметил перемены во мне, не говоря уже о том, чтобы упомянуть про них в разговоре. Не знаю, как относиться к этому или к тому, что он смотрит на меня, словно я — загадка, которую он хочет разгадать. Его слова и мое молчание можно добавить в его коллекцию подсказок о том, почему я изменилась.

— Я же говорил, что эта рубашка станет хитом, — говорит Мэнни, прерывая наше молчание.

— Не могу с тобой не согласиться.

Я провожу рукой по бицепсу Лоренцо, и у него по коже пробегают мурашки.

— Это был подарок на его день рождения, — Мэнни улыбается, и он начинает нравится мне еще больше.

— Ты поторопился на четыре месяца, но все равно спасибо, — отвечает Лоренцо.

— Я не мог дождаться, — Мэнни ему подмигивает. — Как только я ее увидел, сразу понял, что должен тебе ее купить.

Я смеюсь, а Лоренцо корчит гримасу.

Лоренцо ждет, пока Мэнни снова отвлечется на Джейн, чтобы обхватить ногой ножку моего стула и потянуть за нее, пока между нами не остается пустого пространства.

Мое сердце бешено колотится в груди, когда я ощущаю на себе всю мощь его аромата, и я даже не успеваю прийти в себя, потому что он наклоняется ко мне и спрашивает:

— Думаешь, это смешно?

— Уморительно.

— Я выгляжу нелепо.

Я хлопаю его по груди.

— Думаю, такие перемены пойдут тебе на пользу.

Он бросает на меня взгляд.

— Ты же это не серьезно.

— Еще как, — мне удается скрыть веселье в своем голосе. — Ты выглядишь менее…

— Что?

— Как бы это сказать, чтобы не показаться грубой?

Он откидывается на спинку стула и скрещивает руки на груди.

— Сомневаюсь, что ты умеешь быть грубой.

— Далия бы с тобой не согласилась, особенно когда мы играем в «Монополию».

Он смеется. Его смех громкий и искренний, и, уверена, что настоящий, от чего у меня становится тепло на душе.

Опасность, кричит мой мозг, но я слишком увлечена улыбкой Лоренцо, чтобы это заметить.

Я морщу нос.

Он следит за этим движением.

— Скажи, о чем ты подумала, и не стесняйся в выражениях. Я взрослый мальчик. Я смогу это выдержать.

Мой взгляд падает на его мускулистые руки, потому что да, он определенно уже взрослый мальчик.

— Лили?

Я поднимаю глаза и вижу, что Лоренцо весело улыбается.

— Хорошо, — я делаю глубокий вдох. — Ты выглядишь менее… чопорным? Или, возможно, это не самое подходящее слово.

— Неуместным? — вмешивается Мэнни.

Джейн кривится, и Лоренцо сразу это замечает.

— Ты с ними согласна? — спрашивает он ее.

Джейн пожимает плечами.

— Ну, я мало тебя знаю, так что какое у меня есть право голоса?

— Ты здесь самый непредвзятый человек, так что этого уже достаточно, — отвечает Лоренцо.

— Я хочу сказать, что если ты будешь время от времени менять свой стиль, то будешь казаться более доступным.

— А что в этом такого доступного? — Лоренцо указывает на свою рубашку.

— Думаю, ты выглядишь в ней так, будто не воспринимаешь себя всерьез, — говорит она.

— Ах да. Качество, которое все хотят видеть в человеке, который баллотируется на пост мэра.

Я перебиваю их.

— Здесь люди надевают костюмы только на свадьбы и похороны.

— Но Ладлоу… — вмешивается Мэнни. — Известны тем, что они немного…

— Чопорные? — подсказываю ему я. Высокомерные. Снисходительные. Рожденные с более святой, чем у тебя, претенциозностью, которую я когда-то ошибочно принимала за уверенность.

Мэнни кивает.

— Точно.

Раздраженный взгляд Лоренцо заставляет меня рассмеяться.

— Я не чопорный.

Его голос звучит напряженно.

— Ты же миллиардер, чувак…

— Был. Я был миллиардером, — Лоренцо становится все более скованным, поэтому я решаю помочь тем, чем смогу.

— Знаешь, — говорю я. — Мы можем сходить с тобой по магазинам в эти выходные и подобрать тебе новый гардероб.

Мэнни хохочет.

— Да! Моя мама знает…

— Нет, — одновременно произносим мы с Лоренцо, чем вызываем смех у Мэнни и Джейн.

Мы переглядываемся, широко раскрыв глаза.

Мэнни ставит локти на стол, складывает руки под подбородком и хлопает своими густыми ресницами.

— Посмотрите-как, как они заканчивают предложения друг за другом. Разве это не мило?

Нет, вру я себе. Ни капельки.

Я с тоской смотрю на толпу на танцполе. Мэнни и Джейн затерялись в большой группе людей две песни назад, и с тех пор я их не видела.

Лоренцо удивляет меня вопросом:

— Хочешь потанцевать?

Я поднимаю бровь.

— Вместе?

— Нет, подумал, что тебе стоит пригласить тех парней, которые не сводят с тебя глаз с той стороны барной стойки.

Я наклоняюсь к нему, чтобы лучше рассмотреть мужчин, про которых он говорил. Я быстро замечаю группу молодых людей, стоящих в конце барной стойки, которые быстро отводят взгляд от нашего столика.

Я не могу сдержаться и спрашиваю:

— Тебя это беспокоит?

— То, что они пялятся на тебя? Нет.

Не думала, что его ответ так сильно меня заденет.

— Что я такого сказал? — спрашивает он, в очередной раз прочитав мои мысли.

— Ничего, — и в этом-то как раз и проблема, потому что часть меня хочет, чтобы Лоренцо было не все равно.

Я пытаюсь отодвинуть свой стул подальше, но он тут же возвращает его на место, прежде чем собственнически обхватить меня сзади за шею.

— Посмотри на меня.

Я не смею отвести глаз от танцпола.

Лоренцо снова сжимает мою шею сзади, безмолвно призывая меня выслушать его, и, поскольку я падкая на его отказы, я подчиняюсь.

— Я не могу злиться на них за то, в чем сам виноват. Так что пусть смотрят. Пусть пялятся. Пусть мечтают, что уйдут домой с самой красивой женщиной в этом баре — в этом городе, — мне все равно. Я был на их месте. Честно признаться, множество раз, когда дело касалось тебя. Так что, если уж на то пошло, я им сочувствую, потому что они могут хотеть тебя, но ты никогда не будешь принадлежать им по-настоящему.

Мой желудок, который наконец успокоился после того, как Лоренцо в последний раз до меня дотронулся, сжимается в огромный комок, потому что, о боже мой. Я никак не ожидала, что он скажет такое.

Не желая, чтобы он увидел, как сильно на меня повлияли его слова, я выпаливаю первое, что приходит в голову.

— Не знаю… тот блондин вроде ничего такой.

На его лице появляется мрачное выражение.

— Мне начинает казаться, что тебе нравятся блондины.

— И это проблема?

— Только потому, что я не блондин.

Я смеюсь, он улыбается, и на секунду я забываю о нашей цели и наслаждаюсь моментом.

Я слегка улыбаюсь.

— Ты всегда можешь высветлить волосы.

— Стоит ли это делать в преддверии выборов?

— Определенно. Люди красят волосы или меняют гардероб только в том случае, если в их жизни происходит что-то серьезное.

Он хмурит брови.

— Серьезное?

Черт.

— Я имела в виду, например, переход от кружева к коже или…

— От цветной одежды к одноцветной?

Каким-то образом мне удается не вздрогнуть.

— В этом нет ничего такого.

— А как насчет того, чтобы больше не носить бантики или цветы в волосах?

Он заправляет выбившуюся прядь волос мне за ухо, а затем дразнит мою щеку кончиком указательного пальца.

— Это может быть признаком взросления.

— Может быть… но не думаю, что дело в этом.

Я сжимаю руки на коленях — Лоренцо это замечает, потому что так и не позволил мне отодвинуться ни на сантиметр.

Я отмахиваюсь от него:

— Ты перегибаешь палку.

— А ты что-то скрываешь.

Я отвожу глаза, не в силах выдержать его пристальный взгляд.

— Почему ты изменилась? — тихо спрашивает он, обращаясь ко мне подобно тому, как я общаюсь с напуганными животными в приюте. И это имеет место быть, потому что я чувствую себя загнанной в угол.

Я встаю.

— Знаешь что? Я хочу потанцевать, — я делаю паузу, прежде чем добавляю: — Одна.

Я присоединяюсь к кругу танцующих женщин, с которыми состояла в клубе по бегу. Лоренцо сверлит взглядом мою спину, пока я покачиваюсь в такт музыке, и я бросаю лишь один взгляд через плечо, чтобы убедиться в том, что и так знаю.

Я ловлю на себе его глаза, пока он потягивает свой напиток, и с улыбкой отвечаю на его обжигающий взгляд, прежде чем отвести свой.

С каждой песней я все больше стараюсь прогнать мысли о Лоренцо, но вот пара знакомых рук обхватывает меня за талию и тянет назад, пока я не оказываюсь в стороне от остальных танцующих.

— Ты меня дразнишь, — шепчет Лоренцо, и в его голосе слышится возбуждение.

— Я просто танцую, — невинно говорю я.

— Тогда давай, танцуй, — он разворачивает меня, крепко сжимая в объятиях, и сокращает расстояние между нашими телами. Его эрекция упирается мне в живот, и у меня округляются глаза.

— Я жду, — дразнит он, облизывая нижнюю губу.

Один взгляд в его туманные, полные обещания глаза заставляет меня закрыть свои, и я растворяюсь в музыке — в ощущении его рук на моих бедрах, в ритме наших движений.

Его умение танцевать было одним из первых качеств, которые застали меня врасплох в тот вечер, когда мы впервые встретились. Он никогда раньше об этом не упоминал, поэтому, когда он нашел меня на танцполе, я была потрясена, узнав, что мужчина в неоново-голубой маске умеет подстраиваться под любую песню и танцевать так, что я не могу отвести от него взгляд.

Когда его губы начинают спускаться к моей шее, я дрожу в его объятиях.

Это неконтролируемая реакция, и я не хочу, чтобы он ее заметил, поэтому, прежде чем он успевает увидеть эмоции на моем лице, я разворачиваюсь и прижимаюсь к нему спиной.

Все это не по-настоящему.

Наши тела сливаются воедино, двигаясь в идеальной синхронности. Одна его рука лежит у меня на животе и прижимает меня к себе, а другой он убирает мои волосы с плеча, чтобы поцеловать меня еще раз.

Пусть пялятся. Пусть мечтают, что уйдут домой с самой красивой женщиной в этом баре — в этом городе, — мне все равно. Я был на их месте. Честно признаться, множество раз, когда дело касалось тебя.

Именно это он сейчас и делает? Или он просто устраивает для всех вокруг очередное шоу?

Несправедливо, как мое тело реагирует на него, поэтому я решаю бороться против него его же оружием и разворачиваюсь, отвечая на его обжигающие поцелуи и теплые прикосновения, пока мы оба не смотрим друг на друга, а наши сердца не начинают биться в идеальной, беспорядочной гармонии.

Его взгляд опускается на мой рот, и мои губы покалывает в предвкушении.

Я понимаю, что хочу, чтобы Лоренцо поцеловал меня — не ради приличия, а потому что жажду снова ощутить его губы на своих.

И именно поэтому я не могу этого сделать. Не сейчас, когда грань между реальностью и фальшью так размыта, что я не могу отличить одно от другого.

Когда он наклоняется и закрывает глаза, я в последнюю секунду отворачиваюсь, и он целует меня в щеку.

Он резко открывает глаза, и на этот раз его способность контролировать эмоции ослабевает настолько, что я вижу в его взгляде обиду из-за того, как я его отвергла.

Надеюсь, он всю дорогу домой будет жалеть, что я не позволила ему поцеловать меня.

Надеюсь, он будет думать обо мне, когда вернется домой, особенно когда сегодня вечером ляжет в постель один, и его будет сопровождать только его рука.

Надеюсь, что его решение оттолкнуть меня не дает ему покоя и что с каждым нашим фальшивым свиданием он все больше сожалеет о своем выборе, который привел нас сюда.