Договорная любовь

Глава 32

Я действую на автопилоте, пока мы с Лоренцо пробираемся сквозь толпу, собирающуюся вокруг нас, мои щеки болят от того, как сильно я улыбаюсь. Я поражена всеобщим энтузиазмом, и после десятого повторения «Поздравляю» я уже хочу уйти домой.

Рука Лоренцо по-прежнему крепко обнимает меня за талию, и хотя мне нравится его собственническое объятие, мне также неприятно сознавать, что его бы не было, если бы не двести человек, окружающих нас.

За свою жизнь я видела множество приступов паники у моей мамы, и у меня самой случалось немало тревожных инцидентов, но ничто не сравнится с тем, что я чувствую прямо сейчас.

Я не могу набрать в легкие достаточно воздуха. Я пытаюсь дышать — пытаюсь унять учащенное биение своего сердца, считая каждый вдох. Когда кто-то шутит, я смеюсь, но выходит неубедительно.

Звук, кажется, привлекает внимание Лоренцо, и он извиняется, прежде чем увести меня в отдельную комнату, где до этого я разговаривала с Джулианом и Далией.

О боже. Напоминание о моей семье поражает меня, как удар под дых, и я хватаюсь за живот.

— Тебя сейчас тошнит? — спрашивает Лоренцо, в его вопросе сквозит паника.

— Возможно.

Если не физически, то уж точно морально, потому что на что я согласилась?

Как так получилось, что я оказалась фальшиво помолвленной с парнем, который мне нравится, и как у нас вообще могут быть реальные шансы на отношения, если половина из них построена на лжи?

В одну секунду я наклоняюсь, а в следующую Лоренцо поднимает меня на руки и несет к дивану. Я жду, что он посадит меня на него, но он садится сам и укачивает меня в своих объятиях. Мои бедра перекидываются через его колени, и платье колышется вокруг нас.

Когда он обо мне заботятся… Когда держит меня в своих объятиях, как будто я что-то значу для него…

Я чувствую, что меня разрывает в двух направлениях, мое сердце разрывается где-то посередине, когда Лоренцо прижимает меня к своей груди. Часть меня лелеет такого рода связь после того, как я так долго мечтала об этом, в то время как другая в ужасе.

В ужасе от него и от того, что он заставляет меня снова чувствовать.

— Мы поговорим о том, что ранее произошло? — спрашивает он, откидывая мое тело назад, так что у меня нет выбора, кроме как смотреть на него снизу вверх.

— А разве это уже имеет смысл? Что сделано, то сделано.

Я поднимаю левую руку, чтобы продемонстрировать самое красивое обручальное кольцо с бриллиантом из всех когда-либо существовавших. Трудно смотреть на него, зная, что это кольцо абсолютно идеально и ничто никогда не сравнится с ним.

Его брови хмурятся.

— Я думал, это то, чего ты хочешь.

— Так и было.

— И что изменилось?

Мое сердце застряло в горле, учащая удары, пока я раздумываю, стоит ли открыться ему о своих чувствах.

Если ты этого не сделаешь, то следующие три с половиной месяца будешь ходить по кругу.

А иначе есть шанс, что Лоренцо снова закроется от меня, хотя на этот раз все будет куда хуже, потому что он не сможет убежать. Я застряну с ним, притворяясь счастливой парой, в то время как внутри буду умирать.

Не уверена, какой сценарий мне не нравится больше, но, думаю, скоро мы это узнаем.

— Я захотела чего-то большего, — говорю я, выбирая путь, который мог закончиться еще большей душевной болью.

Он напрягается подо мной, и меня подмывает закрыть рот и никогда больше его не открывать, но нет, мне нужно довести этот разговор до конца.

— Лили, — растягивает он как предупреждение, если я когда-либо слышала подобное от него.

Мои плечи становятся тяжелыми, груз моего неудачного выбора ложится на них, как невидимые кирпичи.

— Когда мы начали весь этот спектакль, я думала, что ни за что на свете не дам тебе второго шанса, и мы оба знаем, что и тебе это не надо, поэтому я не предполагала, что с нашим притворством будут какие-либо проблемы. Но чем больше времени мы проводили вместе, тем больше я начинала с нетерпением этого ждать.

Я не могу выдержать его пустой взгляд, поэтому отворачиваюсь.

— Я хотела возненавидеть тебя. Действительно хотела. Но ты такой чертовски…

— Очаровательный? — он криво улыбается.

— Надоедливый и настойчивый, и тебя чертовски трудно не любить, особенно когда ты открываешься мне, потому что не доверяешь больше никому.

Промежуток между его вдохами становится меньше, и я прижимаю руку к его сердцу, обнаруживая, что оно быстро бьется под моей ладонью.

— Скажи мне, что я не одна это чувствую, — требую я напряженным голосом. — Скажи, что ты хочешь меня, что чувствуешь такое же неоспоримое влечение ко мне, даже если ты полон решимости не показывать этого.

Он смотрит на меня своим темным, задумчивым взглядом.

— Я не могу.

— Не можешь или не хочешь?

— Разве это имеет значение? Потому что в любом случае ты права. Я не буду действовать исходя из этих чувств.

— Почему нет? — мне хочется хорошенько встряхнуть его. — Назови мне хотя бы одну вескую причину.

— Потому что я никогда не смогу дать тебе то, чего ты хочешь. Я не могу. Я не способен любить кого-то другого, и если кто-то и заслуживает счастливого конца, о котором все так мечтают, то это ты.

Такое чувство, что он разрывает меня на части каждой душераздирающей фразой, слетающей с его губ.

— Откуда тебе знать, если ты даже не пробовал?

— Потому что такие люди, как я — как мой отец — не любят. Мы не знаем, как любить. Вместо этого мы становимся одержимыми, и все доходит до того, что у нас развивается болезнь, — он теребит цепочку моего браслета, и по моей руке бегут мурашки от простого прикосновения его большого пальца к месту моего пульса.

— Любовь — это одержимость. Они идут рука об руку.

— Нет, — он качает головой. — Любовь — это что-то хорошее. Она чиста. А то, что творится в моей голове… полная этому противоположность.

— Например?

Он смеется.

— Я не буду тебе рассказывать.

— А что ты теряешь? Если твои мысли настолько ужасны… если все, что ты сказал, — правда, разве это не должно будет навсегда меня отпугнуть?

Мускулы на его шее напрягаются, пальцы впиваются в ткань дивана.

— Думаю, ты не хочешь мне об этом рассказывать, потому что боишься, что мне это понравится? — я провожу рукой по лацкану его пиджака, отмечая, как сбивается его дыхание от одного моего прикосновения. — А что, если я хочу быть объектом твоей одержимости? — я наклоняюсь вперед и прижимаюсь губами к его уху. — Что, если я хочу, чтобы мной были одержимы?

Клянусь Богом, Лоренцо дрожит. Швы дивана трещат от того, с какой силой его пальцы впиваются в материал.

Я целую его в мочку уха.

— Потому что, если ты откажешься дать мне это, я найду того, кто сделает это вместо тебя.

Его рука взлетает вверх и обхватывает меня сзади за шею, от его твердой хватки по моей нижней половине тела пробегает пульсация.

— Остановись.

— Зачем? Я просто обсуждаю с тобой различные сценарии моего будущего, раз ты так заинтересован в моем «долго и счастливо» и все такое.

В мгновение ока Лоренцо переворачивает нас так, что я прижимаюсь спиной к дивану, а он нависает надо мной. Он удерживает большую часть своего веса, опираясь на руки, что очень предусмотрительно с его стороны, но я хочу большего.

— Не смей говорить о других мужчинах, когда на тебе надето мое кольцо.

— Тогда позволь я решу эту проблему, — я протягиваю руку, чтобы снять его, но он хватает оба моих запястья и прижимает их у меня над головой.

— Снимешь это кольцо, и я приклею его суперклеем к твоему пальцу.

— Звучит несколько радикально для трехмесячной фальшивой помолвки, тебе не кажется?

Напряженный звук, вырывающийся из его рта, посылает через меня волну возбуждения, которая настолько сильная, что в конце концов я начинаю под ним извиваться. Мои глаза округляются, и он шипит сквозь стиснутые зубы, когда я случайно касаюсь его эрекции.

Не в силах удержаться, я повторяю это движение, на этот раз заставляя Лоренцо застонать.

— Кто бы мог подумать, что слова о моем потенциальном романе с другим мужчиной, так тебя возбудят?

Что-то явно промелькнуло у него в глазах, и зверь, которого я дразнила?

Он, наконец, решает вылезти на поверхность, и я мгновенно превращаюсь из хищника в добычу.