Договорная любовь

Глава 29

Мы с сестрой последние два часа провели в поисках платьев, и пока Далия уже нашла семь разных нарядов, в том числе два платья для благотворительного ужина, я с трудом пыталась найти хоть что-нибудь, что бы мне подошло.

Когда я постепенно начала заменять свои любимые наряды новыми, менее смелых цветов, я пообещала себе, что это не навсегда. Что я делаю это только временно, пока разбираюсь со своими сложными чувствами.

Я оправдывала это тем, что не хотела быть уязвимой. Что не хотела выражать себя, будь то словами или одеждой, и уж точно не хотела привлекать чье-либо внимание.

Но действительно ли я беспокоилась о других людях, или же меня больше волновало мое искаженное представление о себе?

Потому что после моей неудачной попытки найти утешение после Лоренцо, буду честна: я не очень-то любила себя. Я отчаянно хотела повысить свою самооценку, когда легла в постель с кем-то другим, и мне было стыдно за то, что я причинила боль этому человеку, когда поняла свою ошибку — хотя Ричард теперь может идти к черту.

Но, возможно, пришло время простить себя за сделанный выбор.

Возможно, пора двигаться дальше.

Ведь как я могу ждать, что другие люди примут меня, не говоря уже о том, чтобы ценить, если я сама не могу сделать то же самое?

Это осознание подстегивает меня, и я чувствую прилив сил, когда мы направляемся в другой бутик из списка Далии. Платье на витрине заставляет меня затаить дыхание, и я останавливаюсь перед ним.

Мне кажется, что оно создано для меня, с разноцветными розовыми цветами и зелеными листьями, вышитыми на прозрачной голубой ткани. Корсет украшен более мелкими цветами, а тюлевая юбка покрыта крупными цветочными узорами, форма платья выгодно подчеркивает фигуру, но при этом достаточно закрыта, чтобы моя мама была довольна.

— Именно вот такое платье я искала! — Далия тянет меня в бутик, где нас встречает с бокалами шампанского очаровательная пара, которая с удовольствием снимает платье с манекена, чтобы я могла его примерить.

Меня проводят в небольшую примерочную и передают платье, а моя сестра сидит прямо за дверью, потягивая шампанское. В комнате нет зеркала, поэтому я не могу увидеть, как выгляжу, пока не выхожу из примерочной.

— Здесь нет ценника, — говорю я, надевая дизайнерское платье.

— Уверена, Лоренцо не будет против.

Я с досадой смотрю на платье. Не могу удержаться от того, чтобы провести рукой по тюлевой юбке, надеясь найти хотя бы один недостаток, который отпугнет меня от его покупки. С близкого расстояния сложные детали выглядят еще красивее, а цвета кажутся гораздо ярче, голубой оттенок выглядит по-разному в зависимости от того, под каким светом стоять.

Я выхожу из комнаты, и моя сестра задерживает дыхание. Одна из продавщиц подбегает, чтобы помочь мне поправить корсет, и поворачивает меня лицом к зеркалу.

На меня смотрит мое отражение, и мне трудно удержать взгляд, не поддавшись эмоциям.

После стольких месяцев, проведенных в ненависти к себе за свои ошибки и неуверенность, которую я не могла игнорировать, меня охватывает сильное чувство тоски.

— А есть похожее в черном цвете? — спрашивает Далия продавца, явно подшучивая надо мной.

— Э-э… Нет, — отвечает она.

Далия делает вид, что надувает губы.

— Жаль. Тогда моя сестра, скорее всего, его не купит.

Я закатываю глаза и возвращаюсь в примерочную. Вместо того чтобы сразу снять платье, я делаю фото и отправляю его маме, а затем переодеваюсь в свою одежду и иду к кассе.

Когда я открываю кошелек, чтобы достать кредитную карту, я обнаруживаю, что все мои карты пропали, кроме черной с именем Лоренцо.

Я слишком впечатлена его ловким ходом, чтобы быть раздраженной, когда провожу этой картой через терминал. Мои щеки болят от того, как сильно я улыбаюсь, и не только из-за серьезного удара по банковскому счету Лоренцо.

А еще и потому, что выхожу из магазина, чувствуя себя не прежней, а лучшей, более уверенной в себе.

И я действительно не могла бы быть счастливее.

Мы с Далией едем к следующему магазину из ее списка, когда мне приходит новое сообщение.

ЛОРЕНЦО

Почему в истории моей карты только одна покупка?

ЛИЛИ

Потому что я купила только одно платье.

ЛОРЕНЦО

Как? Ты же ходила по магазинам несколько часов.

ЛИЛИ

Считал часы до нашей встречи?

ЛОРЕНЦО

Иначе невозможно, когда рядом Джулиан.

Я смеюсь, и Далия поднимает глаза от телефона.

— Лоренцо?

— Да.

— Он что-нибудь сказал о том, как они проводят с Джулианом время?

— Не особо.

— Удивительно, что они продержались вместе так долго.

Я смеюсь, но меня прерывает новое сообщение.

ЛОРЕНЦО

Джулиан говорит, что Далия потратила впечатляющую сумму денег с его карты.

ЛИЛИ

Да.

ЛОРЕНЦО

А мою ты потеряла в том магазине?

ЛИЛИ

Я могу купить себе одежду сама.

ЛОРЕНЦО

Я никогда не говорил обратного.

ЛИЛИ

Тогда почему тебя это волнует?

ЛОРЕНЦО

Ты выставляешь меня в плохом свете.

ЛИЛИ

В каком смысле?

ЛОРЕНЦО

Они подумают, что у меня нет денег, если теперь я больше не вхожу в клуб миллиардеров.

Я не могу сдержать улыбку.

ЛИЛИ

А что же стало с твоим безразличием к соперничеству?

ЛОРЕНЦО

Оказывается, я не настолько повзрослел, как хотелось бы.

ЛИЛИ

Джулиан пробудил в тебе первобытного человека?

ЛОРЕНЦО

Да. Ему повезло, что я не вызвал его на смертельный поединок.

ЛИЛИ

Не делай этого. Моя сестра тебе этого не простит.

ЛОРЕНЦО

*вздох*

ЛОРЕНЦО

Ладно.

ЛИЛИ

Спасибо.

ЛОРЕНЦО

Вырази свою благодарность, потратив больше моих денег.

ЛИЛИ

Сомневаюсь, что смогу нанести сильный ущерб твоему банковскому счету, но я постараюсь.

ЛОРЕНЦО

Какую бы машину ты ни выбрала завтра, это все компенсирует.

На следующее утро Лоренцо и я просыпаемся пораньше и отправляемся в автосалон. Это занимает у нас весь день, но в конце концов я уезжаю из салона Mercedes на более новой модели внедорожника, на котором сюда приехал Лоренцо. Я чувствую себя виноватой за то, что после многих лет отказа покупать новую машину я чувствую небольшой прилив энергии, но это чувство исчезает, когда я сажусь за руль.

Лоренцо задерживается, не закрывая сразу мою дверь. Вместо этого он опирается на нее рукой и начинает засыпать меня вопросами, которые я ожидала бы услышать на курсах вождения.

— Ты же знаешь, что я умею водить машину, да?

Он закатывает глаза.

— Да.

— Тогда зачем весь этот допрос?

— У тебя не было новой машины больше десяти лет.

— Боишься, что я разобью ее в первый же день?

Его лицо бледнеет, и я никогда в жизни не чувствовала себя такой бессердечной.

Его родители погибли в автокатастрофе! — кричу я себе.

Я спешно придумываю другой ответ.

— Я буду ехать ниже скоростного ограничения. Нет, подожди. Еще медленнее, так что у тебя не будет выбора, кроме как меня обогнать.

Он крепче сжимает дверь, и на его руках выделяются вены. Если бы я не была так потрясена диким выражением его глаз, я бы сошла с ума от его мускулистого тела.

Лоренцо глубоко вздыхает и тянется в карман. Я жду, что он оставит там руку, но он вытаскивает один кубик и протягивает его мне.

— Эм, и что мне с ним делать? — я смотрю на него, сбитая с толку.

— Возьми.

Вместо этого я уставилась на него.

— Но он твой.

— Я хочу, чтобы ты хранила один из них при себе. Ради меня, — он сжимает мои пальцы в кулак, прежде чем отойти, унося с собой частичку моего сердца.

— Они случайно не приносят удачу? — шучу я, замечая мрачный взгляд в глазах Лоренцо, когда он делает еще один шаг назад.

— Возможно тебе повезет.

— В таком случае, я сделаю небольшую остановку по дороге домой и куплю лотерейный билет.

— А может, два?

— Хорошо, — говорю я с улыбкой.

Его взгляд еще на мгновение задерживается на моем лице, прежде чем он возвращается к своему внедорожнику.

Я открываю ладонь и смотрю на один из кубиков его отца. Учитывая, как Лоренцо запаниковал, когда один из них упал между сиденьями, я удивлена, что он так легко согласился отдать его мне.

Романтик во мне хочет чрезмерно зациклиться на скрытом подтексте этого жеста, в то время как прагматичный реалист планирует игнорировать волнение, распространяющееся по моему телу, потому что мне не нужно питать ложных надежд.

Он купил тебе машину, так что считай, что эти надежды больше не поддаются контролю.

Похоже, мой план заставить его осознать свои чувства ко мне идет слишком хорошо, до такой степени, что я жду, когда произойдет что-то плохое. Лоренцо ни за что не примет, что он заботится не только о моей безопасности — не после того, как он оттолкнул меня в первый раз именно из-за этого.

Но в отличие от прошлого раза, я готова бороться, потому что знаю, чего хочу, — и это всегда был он.

Мы приехали в Лейк-Вистерию уже после захода солнца, поэтому я пропускаю очередной воскресный обед. Судя по групповому чату Лопес-Муньос, они ждут, что я приведу Лоренцо в следующий раз. Без всяких «если», «но» и «и».

Как всегда, в групповом чате «Детский стол» появляются сообщения, но я не читаю их, пока не заезжаю на парковку и не паркую свой новый внедорожник.

РАФА

Хотелось бы мне быть с вами.

ДАЛИЯ

Не ври.

Я рада, что Рафа поехал в Европу навестить Элли с ее родителями и Нико, потому что теперь в моей жизни меньше на одного человека, о ком я должна беспокоиться.

ЛИЛИ

Важно не то, что ты делаешь, а то, что ты думаешь.

ДЖУЛИАН

Раз так, то я постараюсь вести себя как можно вежливее.

ДАЛИЯ

Я думала, вы двое стали лучшими друзьями после поездки в Чикаго.

ДЖУЛИАН

Учитывая, что он все еще заставляет меня выступать с речью в эти выходные, то нет.

Я смеюсь, но вдруг подскакиваю на сиденье, когда Лоренцо стучит в мое окно.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, задыхаясь от испуга.

— Я хотел убедиться, что ты благополучно добралась до дома.

Я открываю дверь и выхожу из машины.

— Достаточно было написать сообщение.

Он хмурит брови, и я задаюсь вопросом, рассматривал ли он вообще такой вариант.

— Вот, — я достаю кубик из кармана и протягиваю ему.

Он смотрит на него, а затем качает головой.

— Оставь его у себя, пока мы не узнаем, выиграли ли в лотерею.

Я пытаюсь сдержать улыбку, но не могу, и снова кладу кубик в карман.

— Он будет со мной в безопасности.

Он кивает, его кадык поднимается и опускается, когда он сглатывает. Мне хочется встать на цыпочки и поцеловать его, но я сдерживаюсь и вместо этого провожу рукой по его груди. То, как он задерживает дыхание, кажется мне наградой и, более того, обещанием того, что будет дальше.

Ни за что на свете я не думала, что Лоренцо решит забрать Дейзи. Он может утверждать, что делает это не ради меня, и, возможно, у него есть свои причины, по которым он хочет завести собаку, но я точно оказала определенное внимание на его решение.

Мы оба знаем, что если бы не я, он был с удовольствием провел остаток своей жизни в одиночестве без хвостатого друга.

Я стараюсь не придавать этому большого значения, когда он встречает меня на следующее утро в ветеринарной клинике с готовностью подписать документы, но вряд ли это случится, когда он встречает Дейзи, самую милую девочку-питбуля в мире, и при этом выглядит так, будто готов сбежать.

Мы уже целую минуту находимся в частной приемной, а он все еще не отпускает дверную ручку, и его тело напряжено.

— Лоренцо, познакомься с Дейзи, — я сажусь на пол, и Дейзи решает превратить мои колени в стул.

— Это Дейзи? — то, как он открывает и закрывает рот, заставляет меня смеяться.

— А чего ты ожидал?

— Какую-нибудь комнатную собачку или, возможно, золотистого ретривера. Но не… это…

Я почесала Дейзи за ухом, и она высунула язык.

— Правда она красавица?

— Чудовище, — прошипел он.

Я прижала ладони к ушам Дейзи.

— Папа не это имел в виду, малышка. Он просто… удивлен.

В глазах Лоренцо мелькнула злая искорка, и я готова пожертвовать своей любимой парой кроссовок, чтобы узнать, что сейчас у него на уме.

Дейзи лает, и глубокий басовый звук заставляет Лоренцо провести рукой по лицу.

— По крайней мере, она не тявкает.

— Посмотри на себя, уже начал искать положительные стороны.

— И этот список короткий, так что не питай больших надежд.

Я прижимаю Дейзи к груди.

— Не говори мне, что ты отказываешься ее брать.

— Я должен, — он отпускает дверную ручку и делает шаг вперед.

Прогресс.

— Но не откажешься, — говорю я уверенно. — Потому что это очень-очень меня расстроит, — я выпячиваю нижнюю губу и шевелю ею, стараясь одновременно смягчить свой взгляд.

Он смотрит на мои губы, как будто любит их ненавидеть.

— Это была ошибка.

Я чувствую, будто Лоренцо использует мое сердце для игры в дартсе.

— Что ты имеешь в виду?

Его лицо бледнеет, когда он смотрит в глаза Дейзи.

— Я не способен заботиться о другом живом существе.

Напряжение сжимает мой живот.

— Ты заботишься обо мне, так какие проблемы могут возникнуть в заботе о собаке?

— Для меня это кажется невозможным.

— Почему?

— У меня когда-то была собака. Все закончилось плохо, — он говорит так тихо, что мне трудно его расслышать.

Мое сердце сжимается.

— Мне очень жаль.

— Это было давно, — он продолжает задавать вопросы о Дейзи и о том, какой уход за ней нужен, а я все время думаю о собаке Лоренцо и о том, почему его глаза становятся такими потерянными, когда он о ней говорит.

Лоренцо везет нас в ветеринарный магазин в Лейк-Аврору. Он хотел поддержать местные магазины, но ветеринар рекомендовал купить для Дейзи специальный корм, чтобы она продолжала набирать вес.

Я едва узнаю город с его новыми модными зданиями и сетевыми магазинами.

— О чем ты думаешь? — спрашивает он, когда мы едем по бывшей Дубовой аллее.

Трудно поверить, что извилистая улица, усаженная потрясающими вековыми дубами, превратилась в обычный ряд розничных магазинов и торговых центров.

— Это место кажется бездушным.

— Почему?

— Все, что я когда-то любила в нем, исчезло.

— Например? — он не отрывает глаз от дороги, хотя они блуждают, чтобы уловить все, о чем я говорю.

— Гигантские дубы. Семейные магазинчики. Душа, — я указываю на новую аптеку и задаюсь вопросом, куда делась аптека, которая раньше была похожа на ретро-кафе.

— Именно поэтому я боюсь, что Лейк-Вистерия станет таким же, — отвечает он.

— Должен быть способ получше донести людям твою идею.

— Я над этим работаю. Я связался с архитекторами, о которых ты говорила, и они прислали мне планы Лавандового переулка.

— Ты про «Моррисон и Холмы»?

Он кивает.

— Как тебе это удалось?

Его взгляд все еще прикован к дороге, но слегка становится более жестким.

— А это имеет значение? Я получил то, что нам нужно.

Я морщусь.

— Прошу, скажи, что это было в рамках закона.

— Да. В любви и капитализме все средства хороши, и оказалось, что они были готовы предать Ладлоу за более выгодный контракт.

— Подожди. Ты планируешь их нанять?

Он откидывается на спинку сиденья с преувеличенной небрежностью.

— Нет. И даже если бы у меня была такая возможность, я бы этого не сделал, но это не помешало мне подделать электронную почту, якобы официально представив их моему двоюродному брату и порекомендовать их компанию.

— Ты все еще общаешься со своей семьей?

Его улыбка граничит с высокомерием.

— Нет, но они об этом не знают.

Если бы в моей груди не было сдавливающего чувства, я бы рассмеялась, но беспокойство подтачивает мое веселье, когда я обдумываю то, что сказал Лоренцо.

Да, доступ к архитектурным планам должен нам помочь, но все слепо доверяют Ладлоу, и что, если жители города решат, что мэру виднее? Семья Ладлоу управляет Лейк-Вистерией уже много лет, и наша местная экономика только выиграла от этого.

Но что, если…

— Со сколькими малыми предприятиями в городе ты работал? — спрашиваю я, а в моей голове мысли крутятся так быстро, что я едва за ними успеваю.

— Со многими.

— Примерно?

— С пятьюдесятью? Мне нужно проверить документы, чтобы точно сказать.

Я выпучиваю глаза.

— Вау. Ладно. Это больше, чем я думала.

— А почему ты спрашиваешь?

Я улыбаюсь.

— Потому что у меня есть идея.