Договорная любовь

Глава 37

Хорошо, что у меня есть бесконечный запас времени, чтобы заслужить прощение миссис Муньос, потому что она может быть вежливой и принять панна-котту, которую я ей приготовил сегодня утром в качестве извинения за вчерашний вечер, но она официально снова воздвигла между нами стену.

Если я и думал, что она была нервной, когда мы впервые встретились, то теперь она стала еще более нервной, быстро уходя из любой комнаты, в которую вхожу я.

Не желая причинять ей еще больше неудобств, я прошу ее поговорить наедине.

Миссис Муньос удивляет меня, выходя на улицу, и я следую за ней по заросшей тропинке, которая ведет прямо к любимому месту Лили. Она не рассказала мне, почему так любит фонтан, и не поделилась, почему ее секретный сад заброшен, но я обязательно спрошу ее об этом, теперь, когда фонтан снова работает.

Роза садится на выветренную скамейку. Я сохраняю небольшое, но уважительное расстояние между нами, но с таким же успехом мы могли сесть на расстоянии километра друг от друга.

Я решаю начать разговор, чтобы она не чувствовала давления.

— Что ж, насчет вчерашнего вечера…

Она напрягается рядом со мной, плотно сжимая губы.

Глубоко вздохнув, я продолжаю:

— Хочу для начала извиниться. Во-первых, за то, что поставил вас в такое положение, которое могло повлиять на ваше здоровье, а во-вторых, за то, что не учел ваши чувства, как должен был.

Она смотрит на фонтан, а не на меня, так что мне в помощь остается только моя интуиция.

— Попросить Лили выйти за меня замуж, не поговорив об этом сначала с вами, было огромной ошибкой, и я надеюсь, что вы сможете найти в своем сердце силы простить меня. Честно говоря, я не думал об этом, но жалею, что не сделал этого, потому что вы — один из самых важных людей в жизни Лили…

Я не могу продолжать извиняться, когда замечаю слезы, катящиеся по лицу Розы.

— Роза? — в моем голосе слышится паника, потому что я ни разу не задумывался, что делать, если Роза начнет плакать.

Не знаю, стоит ли ее обнять или лучше мне уйти, но потом я вспоминаю о ее проблемах с сердцем и о том, что ей не следует оставаться одной, когда она расстроена…

Роза берет меня за руку и поглаживает ее.

— Спасибо, что починил фонтан.

Я широко открываю глаза.

— Что?

Она слышала хоть одно слово из того, что я сказал?

Она вытирает глаза.

— Когда Джулиан сказал мне, что фонтан починили, я поблагодарила его, но он сказал, что благодарить нужно тебя, поскольку ты заплатил за его ремонт, — ее взгляд опускается на колени. — Я хотела поблагодарить тебя лично и планировала сделать это еще вчера…

— Но потом я все испортил.

Ее нос морщится так же, как у Лили.

— Я была очень удивлена, но то, что произошло потом, не было твоей виной. Мой врач предупреждал меня о том, что может случиться, если я слишком разволнуюсь…

Я поднимаю бровь.

— Разволнуетесь?

Ее смех мягкий, как и у ее дочери, но в то же время совершенно другой.

— И немного разнервничаюсь, но это было ожидаемо.

Ее взгляд возвращается к фонтану.

— Если бы мой муж был жив, он бы сказал что-нибудь забавное. Он всегда умел исправить любую ситуацию и успокоить мои переживания, — ее голос дрогнул в конце.

— Сожалею о вашей утрате, — говорю я, потому что не знаю, что еще можно сказать в этой ситуации, хотя сразу же, как только слова вылетели из моего рта, я пожалел об этом.

— Знаешь, люди постоянно так говорят, включая меня, но я не понимала, что значит это фраза, пока не пережила подобное сама, — я чувствую, как у меня пересыхает в горле, когда она продолжает: — Каждый раз, когда я вспоминаю о муже, мне кажется, что я снова его теряю.

Она указывает на сад.

— Это место… принадлежало ему. Я должна чувствовать себя здесь счастливой, как и Лили, но оно слишком напоминает мне о нем.

Сначала я чувствовал то же самое по отношению к озеру Вистерия. Я не мог перебороть свою скорбь, потому что все, куда бы я ни посмотрел, напоминало мне о том, кого и что я потерял.

— Но Лили… — она улыбается себе под нос. — Это ее особое место.

— Что с ним случилось? — это далеко не тот мифический секретный сад, о котором она рассказывала мне поздно вечером, и ее мать не могла этого не заметить.

Роза смотрит на меня, приподняв брови.

— Она тебе не рассказала?

Черт.

— Э-э… — э-э?! Я не из тех, кто колеблется или теряется, а она смотрит на меня так, будто я обязательно должен знать ответ на этот вопрос.

Роза наклоняет голову, и я понимаю, что налажал.

Но, как ангел, пришедший меня спасти, Лили волшебным образом появляется из-за угла. Я мог бы поцеловать ее за ее безупречное чувство подбирать момент, но я и так уже попытал свою удачу с Розой, поэтому воздерживаюсь.

Улыбка Лили исчезает, когда она смотрит на фонтан, и мы с Розой обмениваемся взглядами. Никто из нас ничего не говорит, но я могу читать мысли миссис Муньос, как свои собственные.

Что происходит в твоей милой головке, amore mio?

Лили прочищает горло.

— А я думала, куда вы двое подевались.

Взгляд Розы переходит с нас на нее.

— Мы с Лоренцо уже поговорили, — она встает и подходит к дочери, чтобы обнять ее. — Я оставлю вас наедине.

Мы оба смотрим, как она исчезает за углом, и с моего ракурса кажется, что заросшая живая изгородь поглотила ее целиком.

Я встаю и подхожу к Лили, которая продолжает осматривать фонтан.

— Что думаешь?

— Он работает, — ее голос напряжен.

— Теперь нам нужно привести в порядок все остальное.

Кость в ее шее хрустнула от того, как быстро она повернулась, чтобы посмотреть на меня.

— Что ты имеешь в виду?

— Твоему саду нужно немного любви, — я стираю пятнышко грязи с боковой стороны фонтана, который не помешало бы отмыть.

Она молчит.

Я говорю:

— Твоя мама рассказала мне, как тебе здесь нравится.

Ее плечи опускаются.

— Нравилось… то есть, нравится, — она качает головой. — Все… сложно.

— Кстати, чем более расплывчаты твои ответы, тем больше разгорается мой интерес.

Я притягиваю ее к себе, чтобы она не могла уйти от разговора.

— Не знаю, как об этом сказать, — говорит она с раздражением.

— Все бывает впервые.

Она с улыбкой ударяет меня по груди, и напряжение в ней ослабевает.

— Честно? — она оглядывает сад. — Я не могла справиться с ним… или с собой, если уж на то пошло.

— Что ты имеешь в виду?

Она смотрит на скамейку.

— Мы можем сесть?

— Конечно.

Как только она садится, я обнимаю ее.

— Удобно?

Судя по тому, как она прижимается ко мне, кажется, что да, и ее тихое согласие это подтверждает.

— Так что ты говорила?

— Мой отец придавал большое значение двум вещам.

— Каким?

— Его девиз: Un Muñoz nunca se rinde. Муньос никогда не сдаются.

Я киваю.

— А вторая?

— Желания.

Я бросаю на нее взгляд.

— Желания?

Она краснеет под моим взглядом.

— Ну, знаешь. Закрой глаза, загадай желание и брось монетку в фонтан.

— Это объясняет огромное количество монет на дне. Мне стало интересно, когда я принес тебе ключи.

— Это была наша с ним особенность. С Далией у них была своя, а эта — наша с ним. В любом случае, — говорит она, глубоко вздохнув. — Когда я была маленькой, он дал мне маленький мешочек с золотыми монетами. Их было не так много, так что он сказал мне использовать их с умом.

Она делает паузу, снова вздыхает и говорит:

— Около года назад у меня осталась последняя монета.

Я не совсем понимаю, к чему она ведет, но то, как Лили колеблется, прежде чем продолжить, вызывает во мне еще больше любопытства.

— И что случилось?

— Я потратила ее не на того парня, — она не отрывает от меня взгляда, и я сразу понимаю, что налажал сильнее, чем мог себе представить.

Она потратила свое желание на меня, а я взял эту мечту — и надежду — и разрушил ее своим эгоизмом.

От этой мысли… у меня скрутило живот, и с каждым болезненным вздохом он сжимался все сильнее.

— Лили…

Она поднимает руку.

— Подожди. Дай мне закончить.

Мы сидим так несколько минут, и успокаивающий шум воды заполняет тишину, пока она снова не продолжает.

— После того, как у меня закончились монеты, я просто… перестала видеть смысл. У меня не осталось монет, и приходить в это место приносило мне… столько невыносимой грусти, что я перестала даже пытаться. Когда у меня закончились монеты, я почувствовала, что снова его потеряла, и не смогла с этим справиться. Поэтому позволила его особому месту гнить вместе с тем последним желанием.

Теперь я с трудом поддерживаю зрительный контакт, потому что как я могу принять то, что я — причина боли в ее глазах?

— Мне так жаль, — хрипло произношу я. — Мне так чертовски жаль. За все.

Следующая фраза пронзает мое сердце еще раз.

— Тебе жаль, и я верю, что это правда, но это не уменьшает причиненную тобой боль.

Она встает, и моя рука опускается.

— Мы не можем вернуться назад и изменить то, что произошло. Что сделано, то сделано, и я предпочитаю сосредоточиться на своем будущем.

Ее будущем. Не нашем.

Важное уточнение, предназначенное чтобы разделить нас, но я не вижу в нем смысла. Потому что то будущее, которое она хочет?

Оно больше не кажется мне таким недостижимым.

Ее улыбка милая и гораздо теплее, чем я заслуживаю, что еще больше усиливает жжение в груди.

Она поворачивается и уходит, оставляя меня одного. Вместо того, чтобы пойти за ней, я встаю и подхожу к фонтану, где на дне чаши лежат более двадцати золотых монет, олицетворяющих все надежды и мечты Лили.

Я хочу, чтобы она рассказала мне о каждом своем желании и хочу убедиться, что у нее больше не будет причин останавливаться.

И думаю, что знаю, с чего мне стоит начать.