Договорная любовь

Глава 28

На следующее утро я просыпаюсь в полусонном состоянии и возбужденный, и все благодаря Лили, которая в какой-то момент ночью легла на меня, как тяжелое одеяло. Ее бедро лежит поверх моей утренней эрекции, а голова спрятана под моим подбородком, поднимаясь и опускаясь в такт моему неглубокому дыханию.

Я боюсь разбудить ее лишним движением, как и боюсь оставаться в постели, потому что что произойдет, когда она обнаружит, что лежит на мне?

Тебе нужно уходить. Я заставляю себя встать, но в объятиях Лили есть что-то утешительное. Несколько вещей, таких как тяжесть ее тела. Знакомый запах ее крема, прилипшего к моей коже. Милое бормотание, которым она издает во сне бессвязные фразы.

Я должен связать свою интересную реакцию именно с этим. Любопытство. Но понимаю, что это гораздо глубже, и позволяю себе насладиться моментом еще в течение нескольких блаженных мгновений.

Она заставляет меня доверять ей, хотя у нее есть все причины этого не делать. Чувствовать себя защитником, потому что она выглядит так чертовски невинно, укутанная в мои объятия. И самое токсичное чувство из всех, чертовски властное, что я хочу быть единственным, рядом с кем она когда-либо будет просыпаться.

Вау. Вот уж нет.

Чувство собственничества по отношению к Лили может казаться правильным, но это не меняет того, что в нашей ситуации оно совершенно неуместно.

У нас есть договоренность, и я должен ее соблюдать ради своей кампании и своего ментального здоровья, потому что как только появляются навязчивые мысли, вскоре за ними следуют компульсии³¹, и в результате все приводит к нездоровому повторяющемуся циклу.

Мне физически больно покидать наш номер в отеле в поисках тренажерного зала, но мне нужно немного отдалиться от нее. Но во время бега перед моими глазами мелькает образ Лили, бродящей по Чикаго в одиночестве.

В спешке я спрыгиваю с беговой дорожки и направляюсь в наш номер.

Я всего лишь хочу убедиться, что она не сбежала или что-то в этом роде, говорю я себе, нажимая кнопку лифта.

Ты же не хочешь, чтобы она заблудилась, поранилась или, что еще хуже, говорит голос в моей голове, и у меня сжимается желудок.

Что может быть хуже, чем травма?

И теперь я представляю себе апокалиптические сценарии и виню все подкасты Лили о реальных преступлениях за мое богатое воображение.

Может, мне нужно купить ей браслет с GPS-трекером или что-то в этом роде, чтобы я мог в любой момент увидеть ее местоположение.

Да, так и сделаю. Закажу его, как только вернусь в номер.

Голос в моей голове внезапно замолчал, и вместо облегчения я почувствовал только страх, понимая, что он получил именно то, что хотел — новое принуждение, которое добавится к его растущей коллекции и будет развиваться, чем дольше я буду находиться в присутствии Лили.

Это я могу гарантировать.

Хорошая новость: Лили все еще в нашем номере. Плохая? Она сидит на диване и плачет, закрыв лицо руками, ее тело дрожит от сильных рыданий.

— Что случилось? — спрашиваю я, ужасаясь слезам, стекающим по ее лицу.

Она напрягается, а затем качает головой.

— Ничего.

Я беру салфетку и протягиваю ей, надеясь, что это поможет мне почувствовать себя менее бесполезным.

Но это не помогает.

Она не поднимает головы, чтобы взять салфетку, поэтому я опускаю ее руки и вытираю уголки ее глаз, где потекла тушь.

— Скажи мне, что происходит.

— Почему тебя это волнует? — она смотрит на меня своими влажными глазами, которые представляют угрозу моему самообладанию.

— Я уже сказал тебе вчера — ты важна для меня, — нравится мне это или нет.

— Как я могу доверять тебе после всего, что произошло?

— Ты не обязана мне доверять, но если все же решишь довериться, я постараюсь сделать то же самое, — я глубоко вдыхаю и задерживаю дыхание, прежде чем добавить: — Мне не нравится видеть, как ты плачешь или расстраиваешься. Так я чувствую себя беспомощным, а для человека, который жаждет контроля, это… тяжело.

Мое признание, должно быть, подействовало, потому что Лили наконец-то открылась и рассказала мне о Дейзи. Я уже знаю большинство подробностей произошедшего, но делаю вид, что слышу обо всем впервые. Я впитываю ее эмоции, — от блеска в ее глазах, когда она рассказывает о визите к Дейзи, до того, как они сверкают, когда она упоминает, что кто-то хочет в понедельник ее забрать.

Большую часть своей жизни я был мастером сбегать от эмоций, потому что чувства подпитывают мою тревогу. Но с Лили меня больше волнует ее несчастье, чем мои собственные переживания, и мною движет желание решить ее проблемы.

— Ты хочешь ее забрать? — спрашиваю я.

— Я не могу, — ее голос дрожит. — У моей мамы аллергия.

— А Рафа? У него ведь целая ферма.

Она качает головой.

— У него и без того хватает забот со своими животными.

— И чего ему стоит взять еще одного?

Она тихо смеется, и это снимает часть давления в моих легких, как будто кто-то вставил мне в грудь трубку.

— Это слишком. Он уже сказал мне это. Дважды, — единственная слеза скатывается по ее лицу, и я вытираю ее, но после скатывается другая.

Слезы продолжают капать, разрушая мои попытки остановить их.

— Я знала, что для нее быстро найдутся хозяева, потому что она самая милая и симпатичная девочка, — это невозможно. — Но… — ее голос дрожит, как и моя решимость.

Черт.

Я делаю шаг назад и провожу руками по мокрым волосам. Я никогда не думал, что смогу снова завести собаку после травмирующего опыта из моего детства, но я не против, если это сделает Лили счастливой.

Если это считается эгоизмом, пускай. Мои действия будут уравновешены всеми бескорыстными поступками Лили, как две чаши, стремящиеся к кармическому равновесию.

— Я свяжусь с ветеринаром, — говорю я, немного слишком резко.

Она поворачивается ко мне и смотрит широко раскрытыми глазами.

— Что?

— Я хочу познакомиться с Дейзи и посмотреть, что в ней такого особенного, — технически это правда.

— Зачем?

Я игнорирую ее вопрос и направляюсь к чемодану. Все вещи в нем аккуратно сложены, грязная одежда убрана в отдельный пакет, но я делаю вид, что перебираю чистую одежду.

Она кладет руку мне на плечо и заставляет повернуться.

Я не поворачиваюсь.

— Лоренцо, — говорит она своим слишком сладким голосом.

Не сдавайся, как бы сладко она ни звучала.

Я начинаю пересчитывать свое нижнее белье, потому что зачем я взял десять пар трусов на два дня? Я что, планировал обделаться где-то несколько раз?

К сожалению, Лили не сдается.

— С каких пор ты хочешь завести домашнее животное?

— Недавно открыл в себе это увлечение, — теперь перестань задавать мне вопросы, молча умоляю я.

Я должен был знать, что это бесполезно, потому что она продолжает меня расспрашивать.

— Не делай этого ради меня.

— Это не ради тебя, — я делаю это ради себя, — человека, чье психическое здоровье придет в норму, если она перестанет плакать.

И кто знает? Может, мне понравится находиться в компании Дейзи в моем большом пустом доме.

Мы с Лили встречаемся с Джулианом и Далией на обед, а потом снова расходимся, на этот раз девочки уходят вместе. Я предпочитаю побыть в одиночестве, чем провести день с Джулианом Лопесом, но он не отходит от меня ни на шаг.

— Ты не против? — спрашиваю я, когда он останавливается у входа в первый ювелирный магазин из моего списка.

Он оглядывается по торговому залу, и его лицо становится все бледнее.

— Умоляю, скажи, что ты хочешь купить Лили бриллиантовые серьги.

— Она говорила тебе, что хочет бриллиантовые серьги?

— Да. Это даже стало нашей шуткой.

— Тогда я добавлю их в свой список.

— У тебя есть список? — он с тоской смотрит на ближайшую корзину для мусора.

Я кусаю язык, чтобы не рассмеяться. Воодушевленная сотрудница представляется, и после того, как я говорю ей, что мне нужно, она с радостью показывает мне варианты обручальных колец.

Джулиан выглядит так, будто готов упасть в обморок, поэтому я прошу, чтобы кто-нибудь принес ему стул.

— Лучше бы это была чертова шутка, — он, видимо, тоже не доверяет своим ногам, потому что с радостью садится.

Я игнорирую его и сосредотачиваюсь на ослепительных кольцах.

— Лоренцо.

— Джулиан.

— Все происходит слишком быстро. Может, тебе стоит притормозить…

— Меня интересует твое мнение только о том, какое кольцо больше всего понравится Лили.

Он осматривает все кольца, а затем качает головой.

— Ни одно.

Я хмурюсь.

— Но хотя бы что-то должно ей понравиться. Это лучший магазин во всем Чикаго.

Он смотрит на витрину, полную самых белых и прозрачных бриллиантов, которые можно купить за деньги.

— Дело не в магазине. А в цвете.

Продавец делает паузу.

— Ваша невеста предпочтет что-то вроде изумрудов или сапфиров?

Джулиан смотрит на меня.

— Если он не может ответить на этот вопрос, то ему не стоит делать предложение.

Неужели я проиграл в своей же игре этому чертовому Джулиану Лопесу?

Нет. Я отказываюсь проигрывать.

Думай, Лоренцо, говорю я себе, отказываясь проваливать тест Джулиана. Он дал мне даже подсказку, так что если Лили не хочет традиционный бриллиант, то должен быть камень другого цвета.

Не думаю, что она хочет кольцо с сапфиром — это я знаю точно, — а вот с изумрудом я не так уверен. Ей нравится зеленый цвет, судя по цвету стеблей цветов, поэтому я говорю об этом ювелиру.

— Мы можем сделать изумруд в оправе, — говорит она, а я качаю головой и думаю об основном бриллианте.

«Розовый — мой любимый нейтральный цвет», написала она в своей анкете на сайте знакомств, и я хочу дать себе по лбу за то, что вообще усомнился в своей способности угадать, что понравится Лили.

— Какие у вас есть драгоценные камни розового цвета?

В глазах Джулиана промелькнула искорка, которая говорит мне, что я на правильном пути, и я никогда еще не чувствовал себя так хорошо, доказывая ему, что он не прав.

Вот и все его надежды, что я не смогу ответить на вопрос.

Придурок.

— Розовые? — удивляется ювелир. — Есть сапфиры и бриллианты, хотя бриллианты значительно дороже.

— Прекрасно. Я хочу посмотреть все, что у вас есть.

Я, вероятно, блестяще прошел испытание Джулиана, потому что он натянул невозмутимое выражение лица, молча обдумывая, как я стану неотъемлемой частью его жизни.

До тех пор, пока я и Лили не расстанемся после выборов.