Договорная любовь

Глава 40

После поездки на кладбище Лоренцо спрашивает, не хочу ли я поужинать вместе с ним. Поскольку я почти не ела во время обеда, я соглашаюсь, и мы возвращаемся к нему домой, — он начинает готовить, а я играю с Дейзи на улице.

Когда он устает, я присоединяюсь к Лоренцо на кухне, и мы разговариваем на разные темы, например, о том, что «Исцеляющие сердца» планирует делать со всеми собранными деньгами.

Я рассказываю ему о том, как пыталась выиграть лот на тихом аукционе, но потерпела неудачу, что, похоже, его удивляет.

— На что ты делала ставку? — спрашивает он, второй раз проверяя срок годности одной и той же бутылки.

— На пятьдесят тысяч миль для часто летающих пассажиров, — грустно говорю я.

— Куда ты хочешь слетать?

— В Нидерланды, — отвечаю я без колебаний.

— Почему туда?

Я смотрю на него, как будто он шутит, но он не смеется.

— Лоренцо. Ты меня вообще знаешь?

Он прищуривает глаза.

— Думаю, это имеет какое-то отношение к цветам.

— Да! — я поднимаю руки вверх. — Я уже собиралась отменить нашу помолвку.

— Тогда мне придется освежить свои знания о международных цветах, — его тон дразнящий.

— Пожалуйста. Для уверенности рекомендую ознакомиться со всеми важными праздниками на планете.

— Мой любимый вид викторины.

Я смеюсь, и он улыбается.

Он возвращается к приготовлению курицы с помощью своего надежного пищевого термометра, который в какой-то момент показывает 175 градусов.

— Думаю, она готова, — говорю я, когда замечаю, что он протыкает курицу в четвертый раз.

Лоренцо явно серьезно относится к приготовлению пищи, а также к нашей личной безопасности, учитывая безумную установленную у него систему охраны. Каждый раз, когда он выпускает Дейзи на улицу, он ее отключает, и в какой-то момент я пошутила, что у него, наверное, есть еще и бункер.

Ответ был такой: «Пока что нет».

Через минуту он все еще не отпускает термометр, поэтому я выхватываю его из его рук.

— С тобой все нормально?

Он закрывает глаза.

— Сегодня я немного не в себе.

Я хочу обсудить с ним это, но не знаю, как лучше начать.

К счастью, он замечает напряженное выражение моего лица и спрашивает:

— О чем думаешь?

— Я думала… и, пожалуйста, не обижайся, но я… Уф, — я морщу нос.

— Лили. Просто скажи.

— Тебе станет легче, если ты с кем-нибудь поговоришь?

Он так сильно смеется, что в итоге решает попить воды, чтобы успокоиться.

— Это бесполезно.

— Почему?

— А какой от этого толк?

Я кладу руки на бедра.

— Не говори мне, что ты из тех, кто не верит в терапию.

— А если так?

— Тогда я бы спросила, что произошло, раз ты так думаешь.

Он отводит взгляд.

— Раньше я ходил на терапию. В Вегасе, но долго это не продлилось.

— Почему?

— Оказалось, что конфиденциальность имеет свою цену, и мой дядя легко смог подкупить моего врача, чтобы узнать обо мне все.

Мое сердце сжимается от всего, через что его заставил пройти дядя.

— То есть дело в доверии?

— Что является проблемой, поскольку терапия требует доверия, ты не согласна?

— Справедливо, но тогда позволь мне задать тебе другой вопрос.

— Какой?

— Ты доверяешь мне?

Он смотрит в потолок, прежде чем ответить:

— Удивительно, но да.

Его честный ответ наполняет меня теплом, и я использую его как мотивацию, чтобы продолжить разговор.

— А что, если я знаю терапевта, которого никто не сможет подкупить?

— У каждого есть своя цена.

— Насколько мне известно, ее почасовая ставка и без того достаточно высокая, но она стоит каждой минуты, — моя сестра именно так и сказала, но я не могу подтвердить это лично.

— Как ее зовут?

— Доктор Мартин.

— Не слышал о ней.

— Именно. В этом и весь смысл, могу тебя заверить.

Он наклоняет голову.

— Тогда как она находит новых клиентов?

— Люди находят ее, а не наоборот.

Он молчит, подавая нам ужин, и мы оба садимся за стол.

Я не жду, что он ответит мне сегодня вечером, поэтому даю ему возможность избежать ответа.

— Пообещай, что подумаешь об этом?

— Если я скажу «да»… — говорит он, и я задерживаю дыхание. — Не строй слишком больших ожиданий.

— Я? Никогда, — я улыбаюсь, чувствуя что одержала маленькую, но победу над демонами, удерживающими его в заложниках.

Мы придерживаемся более легких тем, пока наши тарелки не пустеют, и мы не направляемся в гостиную. Мне пора домой, но мое желание уйти исчезает, когда Лоренцо и Дейзи забираются на диван.

Я присоединяюсь к ним, потому что не могу устоять перед возможностью провести с ними еще хотя бы тридцать минут. Лоренцо обнимает меня за талию, прижимает к себе и передает мне пульт.

— Включи что-нибудь.

— В каком мы сегодня настроении?

— Для всего, что может тебя рассмешить.

Я опускаю голову, чтобы он не видел глупую улыбку на моем лице, потому что может быть только одна причина, по которой он этого хочет, и, черт возьми, это заставляет меня влюбляться в него еще сильнее.

В какой-то момент я, должно быть, заснула на диване во время нашего киновечера, поэтому удивилась, проснувшись в постели Лоренцо. Он лежит рядом со мной, без верха, с накинутым на нижнюю часть тела одеялом.

По сравнению с его предыдущим состоянием, он выглядит спокойным, его рука держит мою, как будто он не может удержаться от того, чтобы прикоснуться ко мне. Мне хочется закрыть глаза и снова заснуть, но потом я замечаю часы на его тумбочке.

На этот раз я сама нарушила комендантский час, установленный мамой. Обычно это делает Далия, которая часто засыпает в доме Джулиана, и я всегда дразню ее за это, потому что стоит ли спать со своим парнем, чтобы потом тайком возвращаться домой в четыре утра?

Один взгляд на Лоренцо дал мне понять, что, возможно, поступки моей сестры имеют смысл.

Мне хочется остаться, но мама и так пережила достаточно на этой неделе, и я не хочу давать ей еще один повод для переживаний.

С неохотой я убираю руку. Лоренцо не просыпается, но между его бровями появляется морщинка.

Я понимаю, что на этот раз Лоренцо спит на левой стороне кровати, но не знаю, почему.

Не то чтобы я буду его будить и спрашивать об этом.

Я сползаю с кровати и уже почти дохожу до середины комнаты, когда Дейзи, о присутствии которой я и не знала, начинает лаять.

Я пытаюсь ее успокоить, но уже слишком поздно.

Лоренцо протирает глаза, чтобы прогнать сон, и медленно поднимается на локтях.

— Решила сбежать от меня?

— Нет, — говорю я, хотя это именно то, что я делаю.

Он ухмыляется.

— Ты не собиралась поцеловать меня на прощание?

— Учитывая, что я не люблю сомнофилию³⁸, не могу с тобой согласиться.

— Я уже проснулся, и даже если бы ты не разбудила Дейзи, сработала бы сигнализация и также разбудила бы меня.

Черт. Не могу поверить, что забыла про сигнализацию, после того как он несколько раз проверял ее прошлой ночью.

Я должна попросить его ввести код, чтобы я могла уйти, но что-то в его ухмылке притягивает меня к нему. Дейзи быстро теряет к нам интерес, когда я направляюсь к стороне кровати Лоренцо.

Поскольку не хочу, чтобы он злорадствовал, я целую его в затылок, как всегда делает он, и бросаю ему его телефон, который лежал на тумбочке.

— Ладно, теперь отключи сигнализацию. Спасибо! Пока!

Он хватает меня за руку, прежде чем я успеваю сбежать.

— Поцелуй меня нормально.

— Тогда я так и не уйду.

— Если бы это зависело от меня, ты бы осталась сегодня здесь.

Даже если бы я смогла заставить свои ноги мне подчиниться, я ни за что не смогу уйти домой после того, как он это сказал.

— Хорошо, — говорю я, изображая неохоту. — Но сначала скажи мне, почему сегодня ты спишь на левой стороне кровати.

Его взгляд скользит к моим губам, а затем возвращается к глазам.

— Оказалось, мне не нравится, когда ты спишь ближе к двери.

С таким же успехом я могла бы вытатуировать его имя на своем сердце, потому что оно так и обливается кровью из-за него после этих слов…

Я ничуть не сомневаюсь, что влюбилась в этого мужчину, поэтому искренне его целую.

Как будто я его люблю.

Это похоже на первый раз, и в некотором смысле так оно и есть. Без посторонних глаз и без необходимости кому-то что-то доказывать, я могу медленно наслаждаться ощущением его губ, прижатых к моим.

Не нужно никого ни в чем убеждать. Никакой притворной романтики. Только я и Лоренцо, наконец-то принимающие то, что мы почти год избегали.

В конце концов я оказываюсь под ним, глядя в его темные глаза.

— Останься, — приказывает он.

— И рисковать, что моя мама разозлится на меня, когда утром поймет, что меня нет?

— Ты можешь вернуться домой до того, как она проснется. У Далии это отлично получается, — он целует уголок моего рта. — Ты уже закончила придумывать оправдания?

Я делаю вид, что размышляю.

— Думаю, я могу остаться на некоторое время…

Он прижимается губами к моим, целуя меня, пока я не теряю способность связно мыслить. В моей голове стоит белый шум, пока Лоренцо целует мое тело, спускаясь вниз, и останавливается у верхней части пояса.

Когда мужчина смотрит на меня так, будто представляет всевозможные способы, которыми хочет довести меня до оргазма, последнее, о чем я думаю, — это уйти.

Поэтому я отбрасываю свои запреты и раздвигаю бедра.

— Теперь твоя очередь поцеловать меня так, будто ты действительно этого хочешь.

— Мне не нужно повторять дважды.

Мои пальцы дрожат от предвкушения, когда Лоренцо задирает мое платье вверх по ногам, пока оно не собирается вокруг моих бедер, обнажая меня и мое нижнее белье.

Мой мозг с трудом осознает тот факт, что после столь долгого отрицания нашей связи мы наконец-то вместе в его постели, а воздух вокруг нас наполнен предвкушением.

— Я думал об этом с прошлой ночи, — признается он хриплым шепотом. — До того, как нас прервали.

Я дрожу, когда Лоренцо проводит носом по моему центру, его глубокий вдох и нежные поцелуи по внутренней стороне моих бедер усиливают растущее тепло в моем животе.

— Ты сказала мне, что хочешь, чтобы я был одержим тобой? — он срывает с меня нижнее белье и бросает его рядом со мной. — Что ты хочешь, чтобы тобой обладали?

— Я хочу, чтобы ты меня трахнул, Лоренцо. Это отвечает на твой вопрос? Или ты хочешь, чтобы я подробно рассказала тебе, как именно я этого хочу, — чтобы ты трахнул меня так сильно, что моя ноющая киска будет думать о тебе весь завтрашний день?

Он с ухмылкой раздвигает мои ноги, и я дрожу.

— Если ты не будешь думать обо мне всю неделю, значит, я не справился со своей задачей.

Ох.

Такой вариант нравится мне еще больше.

Наконец, после, кажется, вечности, он наклоняется вперед и проводит языком по моему сверхчувствительному центру.

Его энтузиазм заражает, и мое тело пульсирует от каждого прикосновения его языка. Он оказывается отличным слушателем, который явно обращает внимание на мои стоны, повторяя те же движения ртом и пальцами, когда я становлюсь громче.

Его горячий взгляд прикован к моему, когда он потирает мой клитор подушечкой большого пальца, и в глазах у меня потемнело, когда он загнул пальцы внутри меня и начал ими поглаживать. Я ругаюсь, глядя в потолок, все мое тело дрожит, когда я теряю контроль.

Я настолько потеряна, что не замечаю лая Дейзи, пока Лоренцо не сползает с кровати, чтобы ее забрать. Он смешно перебирает ногами из-за своей эрекции, и я любуюсь видом его спины, когда он выносит Дейзи в коридор и закрывает дверь перед ее милой маленькой мордочкой.

Она скулит, но он, должно быть, ее дрессирует, потому что она сразу успокаивается, как только он дает ей соответствующую команду.

— Она хочет побыть с нами, — я надуваю губы, когда он снова забирается на кровать и поднимается по моему телу.

— Я бы предпочел, чтобы она не мешала моим дальнейшим планам.

Я улыбаюсь ему.

— И что это за планы?

— Любые, какие захочешь, — он прикасается губами к моим. — Главное, чтобы они не включали в себя необходимость нам покидать эту кровать раньше, чем я не доведу тебя до очередного оргазма.

Мужчина, одержимый желанием доставить мне удовольствие? Я, может, и не выиграла в лотерею, но точно сорвала куш с ним.

И то, как он улыбается мне, заставляет меня думать, что он чувствует то же самое.