Договорная любовь

Глава 2

Как по часам, я каждую неделю заглядываю в «Розы & Шипы», чтобы забрать два букета. Это стало неотъемлемой частью моей рутины и, честно говоря, тем, чего я с нетерпением жду с тех пор, как почти два года назад переехал в Лейк-Вистерию. Мой график предвыборной кампании и бесконечных встреч порой бывает утомительным, но что-то в этом цветочном магазине, расположенном в тихом историческом районе города, и в беззаботной флористке, которая им управляет, разбавляет монотонность моей жизни.

Та же флористка, которая предпочла изнурительную тридцатиминутную прогулку в разгар жары моему предложению подвезти ее до дома.

Я вспоминаю решение Лили, выходя из «Розы & Шипы» со своим заказом. Ее машина все еще стоит брошенная на другой стороне улицы — если, конечно, я могу назвать кусок металла, который ей принадлежит, машиной.

Лили утверждает, что миллиардеры-кузены Лопес для нее как семья, но если это так, почему они позволяют ей ездить на ржавом металлическом гробу с задним бампером, скрепленным молитвами и скотчем? Или, еще лучше, почему ее сестра, которая является чрезвычайно успешным дизайнером интерьеров, не подарила ей машину?

С моей точки зрения, кажется, никто не заботится о ее безопасности настолько, чтобы отправить эту машину прямо на свалку.

Я пытаюсь напомнить себе, что Лили не моя проблема — я позаботился о том, чтобы она никогда ею не стала, — но потом вспоминаю о состоянии ее щупа для проверки уровня масла, изношенных шинах и ремне ГРМ, который, похоже, вот-вот порвется.

Учитывая ее упрямство и общую неприязнь ко мне, я не верю, что Лили обратит внимание на те проблемы, про которые я ей сказал, поэтому я сам позабочусь о том, чтобы ее машина прошла полную проверку. Если кузены Лопес разозлятся из-за этого, тем лучше.

Я беру телефон и звоню Мэнни, механику, который стал моим другом после того, как я нанял его для обслуживания своих двадцати машин. До того, как он вошел в мою жизнь, у меня было только два друга в городе — Уиллоу, которой я плачу за помощь с продвижением моей кампании, и Элли, которая является ее лучшей подругой.

ЛОРЕНЦО

Сделаешь мне одолжение?

МЭННИ

Для моего лучшего друга? Конечно.

Я закатываю глаза.

ЛОРЕНЦО

Сколько будет стоить новый аккумулятор, ремень ГРМ и замена масла?

МЭННИ

Для тебя? День вождения твоей Ferrari.

ЛОРЕНЦО

Нет.

МЭННИ

Ладно. Понимаю. А если байк?

ЛОРЕНЦО

Ты вообще умеешь водить мотоцикл?

МЭННИ

Нет, но думаю попросить тебя припарковать его возле «Last Call», чтобы я мог встать рядом и понадеяться, что какая-нибудь девушка обратит на меня внимание.

ЛОРЕНЦО

И тогда?

МЭННИ

Так далеко я еще не думал.

ЛОРЕНЦО

Почему ты одинок — для меня настоящая загадка.

МЭННИ

Это значит «нет»?

ЛОРЕНЦО

Да.

МЭННИ

И я так понимаю, что про ламбу тоже спрашивать смысла нет?

ЛОРЕНЦО

Абсолютно.

МЭННИ

Хорошо. Я вышлю счет за аккумулятор и ремень, но друзьям и родственникам я меняю масло бесплатно.

ЛОРЕНЦО

Спасибо. Эвакуатор привезет машину Лили через час.

МЭННИ

Лили… Муньос?

ЛОРЕНЦО

Да?

МЭННИ

Интересно.

МЭННИ

Ты уверен, что не хочешь пригласить ее на свидание?

Я игнорирую его вопрос и задаю свой.

ЛОРЕНЦО

Сможешь приступить к ремонту завтра утром?

МЭННИ

Завтра утром? Я собирался поехать в мастерскую прямо сейчас и приступить к работе, как только привезут машину.

Мой добрый поступок быстро превращается в нечто иное благодаря способности Мэнни романтизировать все, что угодно.

ЛОРЕНЦО

В этом нет необходимости.

МЭННИ

Ерунда. Можешь представить, что она подумает о тебе, если проснется и обнаружит, что ты уже починил ее машину?

Сомневаюсь, что что-то изменит ее мнение обо мне, но Мэнни не знает, что произошло между Лили и мной. Никто об этом не знает.

ЛОРЕНЦО

Предпочту не знать.

МЭННИ

Умоляю. Это будет частью моей речи шафера, когда ты женишься на ней благодаря мне.

Мэнни одновременно романтик и сертифицированный болтун — два качества, которые мне не интересны, — но он также в курсе всех городских сплетен, поэтому я принял его причуды в обмен на информацию.

МЭННИ

Для протокола, мое полное имя — Эмануэль, так что обязательно назовите своего первого ребенка в мою честь.

Я кладу телефон в карман и игнорирую его вибрацию от каких-то нелепых сообщений, которые Мэнни сейчас присылает мне о Лили.

Во время благотворительного матча по софтболу две недели назад он заметил, как я смотрю на Лили, но ничего не сказал, пока не увидел, как мы немного поболтали в «Last Call» после игры.

Если Мэнни решит раздуть из этой мухи слона, я напомню ему и всем остальным, что помогаю человеку, который в этом нуждается… даже если этот человек — женщина, которую я предал, потому что влюбиться в нее для меня не вариант.

Я сажусь перед односторонним зеркалом, а Уиллоу, моя пресс-секретарша, менеджер кампании и случайно появившаяся подруга, садится рядом со мной. Мы оба наблюдаем, как волонтер кампании входит в конференц-зал, полный жителей города. Она просит фокус-группу сесть за длинный стол, прежде чем она расскажет о размере сегодняшней оплаты и правилах.

— Вы вольны отвечать на вопросы настолько честно, насколько захотите. Ваши анкеты — анонимные, и все, что вы скажете в этой комнате, останется конфиденциальным.

Десять человек заполняют анкеты, полные вопросов. Девушка, которую я когда-то вежливо отверг, когда она пригласила меня на свидание, поднимает глаза от своего бланка и смотрит на одностороннее зеркало, но, к счастью, ничего не говорит остальным участникам группы.

Как только пожилой мужчина с карманом для ручек и очками-авиаторами заканчивает заполнять бланк, волонтер задает ему первый вопрос.

— По вашему мнению, какие три самые большие проблемы, с которыми сегодня сталкивается Лейк-Вистерия?

Несколько человек дают похожие ответы: повышение налога на недвижимость, растущее разделение классов, а также моя озабоченность по поводу миллиардера-застройщика по имени Джулиан Лопес, который превращает старые дома в летние резиденции для новых и более состоятельных жителей.

Меня не удивляют ответы всех присутствующих на следующий набор вопросов, хотя беспокоит то, как они отвечают на вопрос: «Если бы вам пришлось выбирать между Лоренцо Виттори и Тревором Ладлоу, кто, по вашему мнению, лучше защитил бы интересы города?».

Тревор получает почти полную поддержку, несмотря на то, что его семья играет значительную роль во всех их проблемах, и это заставляет меня задаться вопросом, что я делаю не так, ведь я веду кампанию в их же интересах.

Тревор Ладлоу, как и его отец, который уходит в отставку в этом избирательном сезоне, происходит из давнего рода мэров города, поэтому его родственные связи с городом куда более глубокие. Их семья является опорой общества, в то время как меня по-прежнему считают чужаком, несмотря на мое свидетельство о рождении в Лейк-Вистерии.

Возможно, если бы люди больше знали о человеке, который претендует на место своего отца, они бы передумали, но это одна из моих самых больших проблем в этой кампании. Никто не знает правду о Треворе и о том, чего он стоил моей семье, поэтому они без проблем голосуют за него.

— Кто-нибудь хочет дополнить свой ответ? — спрашивает волонтер.

Пожилой мужчина с пятью разными ручками в переднем кармане поправляет очки.

— Тревор Ладлоу — лучший кандидат, даже если у него мало опыта. Его семья управляет городским советом с момента его основания, поэтому я верю, что он будет поддерживать наши ценности и традиции.

Женщина с розовыми полосками в волосах кивает.

— И он один из нас.

Люди легко забывают или игнорируют то, как я провел первое десятилетие своей жизни в этом городе, пока не стал сиротой.

Следующим высказывается мужчина лет сорока.

— Да, согласен. В Лоренцо есть что-то, что мне не нравится.

Рядом со мной Уиллоу что-то записывает в свой блокнот, фиксируя мнения всех, как будто мы не слышали их уже бесчисленное количество раз.

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает кто-то из-за угла стола.

— Никто не считает странным, что он появился из ниоткуда два года назад и решил баллотироваться в мэры? Он не имеет глубоких связей с городом и не похож на Тревора, который хочет защитить наше наследие, так зачем ему это?

Месть. Все просто.

Я с нетерпением жду возможности разрушить жизнь, какой ее знают Ладлоу, и все начнется с того, что я лишу их вековой власти. Для семьи, которая ценит свою гордость, репутацию и социальный статус, проигрыш на выборах станет огромным ударом, от которого они, вероятно, не смогут оправиться.

— А как же семья? Я слышала, что Лоренцо ненавидит детей, так что очевидно, что он не планирует надолго здесь оставаться, — добавляет женщина с розовыми волосами.

— Чтобы их захотеть, он не должен отвергать всех женщин, — говорит девушка, которую я отверг, глядя в зеркало.

Можно с уверенностью предположить, что я никогда не получу ее голос.

— Может, это и к лучшему. Не хватало еще, чтобы он перетащил сюда мафиозный бизнес своей семьи, — говорит сорокалетний мужчина в синей бейсболке.

Другой человек вступает в разговор:

— О, я слышал об этом. Думаете, поэтому он продал свои акции в семейном бизнесе?

— Неужели? — спрашивает кто-то другой.

— Да. Я читал в Интернете какую-то статью, где упоминалось, как он и его дядя ссорились на заседаниях совета директоров. Однажды дело чуть не дошло до драки.

Да, это правда, но я бы был более терпимым по отношению к своему дяде, если бы он не скрывал правду о несчастном случае, произошедшем с моими родителями. Когда я узнал, что на самом деле произошло, я уволился с должности операционного директора, продал свои акции в «Виттори Холдингс» и ушел, не оглядываясь.

Следующим высказывается тихий член группы.

— По-видимому, его дядя нанял киллера, чтобы убить отца Лоренцо, поэтому так и не нашли виновника того ДТП.

Еще одна ложь.

— Мне всегда казалось странным, что Виттори в основном держались в стороне от других. Мать Лоренцо была милой и принимала участие в делах церкви, но с его отцом всегда было что-то… не так, — говорит тот же мужчина в бейсболке.

Если под «не так» он имеет в виду диагноз «обсессивно-компульсивное расстройство», то пусть пойдет к черту. Мой отец был хорошим человеком, хотя процесс его борьбы с ОКР был совершенно изнурительным — ежедневная психическая битва, с которой я слишком хорошо знаком благодаря своему собственному диагнозу.

Я хочу ворваться туда и сказать: «Нет, я не ненавижу детей» и «Нет, я не связан с мафией, хотя я не могу сказать то же самое о своем дяде и двоюродных братьях, которые держат казино» — факт, о котором семья Ладлоу любит слишком часто всем напоминать.

Я стискиваю зубы, достаю из кармана брюк свои счастливые кубики. Я перекатываю стеклянные кости между пальцами, и знакомые углубления успокаивают меня, пока я не перестаю кипеть от злости.

Волонтер спешит успокоить людей, но фокус-группа быстро переходит от ответов на вопросы к самым неточным предположениям обо мне.

После того как я провел последний год, агитируя за такие идеи, как сохранение исторического облика города и улучшение местных услуг для молодежи и пожилых горожан, очень обидно, когда меня клеймят как кого-то, кем я не являюсь.

Если я не найду способ улучшить свой имидж и убедить людей проголосовать за меня, я никогда не смогу догнать Тревора Ладлоу. И если я не сделаю это в ближайшее время, мой кошмарный сценарий быстро станет невыносимой реальностью.