Договорная любовь

Глава 24

Джулиан, Далия и Лили стоят у дома Муньосов, когда я подъезжаю к крыльцу в пятницу вечером. Джулиан роется в ящике с инструментами в кузове своего грузовика, а Лили в панике смотрит на него.

Я выхожу из своего внедорожника и подхожу к ним.

— Что происходит?

Далия отрывается от телефона.

— Джулиан пытался починить фонтан, пока мы тебя ждали.

— И как, починил? — спрашиваю я.

Джулиан качает головой.

— Я сказал Лили, что ей лучше его заменить.

Она корчит гримасу.

— Я хочу его оставить.

— Возможно, я смогу позвать кого-нибудь из своей бригады, чтобы они его посмотрели, но одни только детали для него будут стоить дороже, чем новый телевизор.

Типичный Джулиан, который хочет сломать все, что представляет какую-либо ценность.

— Я оплачу ремонт, — говорю я, не раздумывая.

Лили смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

— Ты не обязан это делать.

Я заключаю ее в объятия, как будто это самая естественная вещь на свете. С учетом того количества фальшивых свиданий, на которые мы ходили, прикасаться к ней, держать ее рядом с собой стало для меня второй натурой.

Я даже начал получать удовольствие от легкого трепета в груди, который возникает всякий раз, когда мы оказываемся так близко друг к другу, что я никогда не думал, что это возможно.

— Но ты определенно должен его починить, — говорит мне Далия, беря сестру под руку. — Урок номер один, как встречаться с миллиардером: когда он предлагает тебе свою черную карту, ты должна только спросить, какой у нее лимит.

— Его нет, — говорим мы с Джулианом одновременно, прежде чем переглянуться.

— Что ж, спасибо за совет, — говорит Лили, нахально закатывая глаза.

Я ухмыляюсь, прежде чем повернуться к Джулиану.

— Пришлешь мне счет?

— Да, конечно, — бурчит он себе под нос.

Я был так увлечен фонтаном, что только сейчас заметил, что все их вещи упакованы в грузовичок Джулиана.

— Думал, за рулем буду я, — говорю я, стараясь звучать легкомысленно.

Далия улыбается.

— Джулиан решил, что лучше ему сесть за руль, потому что в субботу утром нам нужно будет заехать к клиенту домой.

— Мы можем поехать на моей машине.

Я засовываю руки в карманы джинсов — Лили с явным интересом наблюдает за мной.

Я не обращаю внимания на тревожную морщинку между ее бровями.

— Я не против.

Я выгляжу совершенно спокойным, но внутри меня все сжимается от мысли, что кто-то кроме меня будет сидеть за рулем. При мысли о том, что я буду сидеть на заднем сиденье, пока Джулиан ведет машину, у меня начинают потеть ладони, и если я не буду осторожен, все это заметят.

— Знаете что? — Лили запрыгивает в машину и обнимает меня за руку. — А что, если мы поедем на двух машинах? — спрашивает она.

Джулиан бросает на нее взгляд.

— И заплатим за парковку в два раза больше?

Лили сверлит его взглядом.

— Ты жалуешься на оплату парковки, хотя в прошлом месяце потратил тысячу долларов на обычный розыгрыш?

Далия тихо смеется, а Джулиан ворчит:

— Это другое.

Лили не обращает на него внимания.

— Увидимся в отеле?

— Конечно, — отвечает ее сестра, все еще в замешательстве, но, к счастью, не требуя ответов.

Лили тянется за своей сумкой в багажнике, но прежде чем успевает взяться за ручку, я аккуратно отталкиваю ее в сторону и сам беру сумку. Она идет за мной к моему G-Wagon, в последний раз машет сестре, пока я открываю ей дверь. Ей приходится использовать подножку, чтобы залезть на пассажирское сиденье, и я получаю прекрасный вид на ее задницу.

— Мои глаза выше, Виттори.

Я медленно поднимаю взгляд на ее лицо.

— Не делай вид, что ты также меня не рассматриваешь, пока я не вижу.

Ее рот открывается.

Я закрываю его кончиком пальца.

— Все в порядке. Мне нравится, когда ты не можешь сдерживать себя рядом со мной.

Я с ухмылкой закрываю ее дверь и направляюсь к багажнику, где ставлю ее чемодан рядом со своим, а затем еще раз проверяю все шины.

Я уже полностью проверил машину, когда был дома, потому что не хотел привлекать к себе лишнее внимание, но мое беспокойство нарастает, когда я вижу Лили на пассажирском сиденье, чья безопасность зависит от моего вождения.

Джулиан опускает окно.

— Все в порядке?

— Да. Проверяю, не наехал ли я на гвоздь, — вру я.

Он выезжает с подъездной дорожки задним ходом и уезжает, а я проверяю, все ли шины в идеальном состоянии. Закончив, я открываю капот и осматриваю двигатель.

Непреодолимое желание проверить каждый уголок и щель — достаточное доказательство того, что я теряю хватку, но вместо того, чтобы беспокоиться о своей безопасности, я думаю о безопасности Лили. В которой я могу быть уверен, только осмотрев щуп — несмотря на то, что менял масло на прошлой неделе — и ремень ГРМ — он выглядит как новый, потому что и есть новый.

В какой-то момент Лили выходит из внедорожника и прислоняется к нему.

— Хочешь поговорить о том, что тебя беспокоит?

Я захлопываю капот и подхожу к ее стороне машины.

— Садись.

Она встает на подножку и садится в машину. Я протягиваю руку за ее креслом, чтобы пристегнуть ремень безопасности, и закрепляю его, прежде чем потянуть за пряжку.

Прежде чем я успеваю отойти, она берет меня за руку.

— Лоренцо.

— Не надо.

— Мы никуда не поедем, пока ты со мной не поговоришь.

— Мне все равно. Я изначально не хотел проводить все выходные с тобой и твоей властной семьей.

Ее глаза расширяются.

— Прости?

Я готов рвать на себе волосы, потому что почему она всегда заставляет меня высказываться в самые неподходящие моменты?

Не вини ее в том, что ты не можешь себя контролировать.

Cazzo.

Я не могу смотреть на нее, когда извиняюсь.

— Прости. Длинные поездки для меня… они… — черт. Я делаю паузу, прежде чем проигрываю битву со своей гордостью. — Как триггер, — выплевываю я, как яд.

— Для чего?

Я молчу, надеясь, что она сдастся, хотя и знаю ее достаточно хорошо, чтобы понять, что этого не произойдет.

— Спрашиваю, потому что хочу лучше тебя понять. Вот и все, — говорит она своим успокаивающим голосом.

С глубоким вдохом, от которого у меня жжет в легких, я отвечаю:

— Для моего обсессивно-компульсивного расстройства.

Вот. Я это сказал. Но я не прям уж сильно скрывал это от нее. Не так, как от других.

— Не знаю, каково это — иметь такой диагноз, и не буду вести себя так, будто понимаю тебя, но, как бы то ни было, этот триггер не дает тебе права так со мной разговаривать.

— Нет, не дает, — я стыдливо опускаю голову. С тех пор как мне поставили этот диагноз, прошло двадцать лет, так что я уже должен был научиться справляться с ним, но в последнее время я чувствую, что совершенно не контролирую ситуацию.

— Ты же не хочешь однажды задеть не того человека.

— Верно.

Я закрываю ее дверь, прежде чем сесть за руль.

— Мы можем заново начать наши выходные?

Она не сразу отвечает, поэтому я добавляю:

— Пожалуйста.

Вздохнув, она кивает.

— Хорошо.

— Спасибо, — искренне говорю я.

Из всех моих машин Лили, кажется, больше всего понравилась эта: она рассматривала центральную консоль, приборную панель и бардачок. Она даже задала мне несколько вопросов о том, как ею управлять, после того как заметила, что кресло подстраивается под ее тело во время поворота.

— Тебе нравится? — спрашиваю я, нажимая на кнопку, которая включает массажер в кресле.

Она нежно проводит пальцем по краю кожаного сиденья, и на какую-то безумную секунду я начинаю ему завидовать.

Ты…

Нет. Даже не думай об этом.

Она смотрит на меня своими оленьими глазами и кивает.

— Она… шикарна.

Я демонстративно подключаю свой телефон к дисплею — в ее доисторической машине нет такой функции, как и датчиков слепых зон или видеорегистратора.

— Представь, что тебе не нужно использовать портативную колонку каждый раз, когда ты хочешь что-то послушать, — говорю я, когда в машине начинает тихо играть музыка.

Она приподнимает брови.

— Мэнни рассказал тебе?

— Он был впечатлен твой импровизированной аудиосистемой.

Она опускает взгляд на свои колени.

— Я могла бы заменить колонки, но тогда мне придется сократить расходы на одежду.

— Кому вообще нужны работающие колонки?

— Именно. Я знала, что ты меня поймешь, — ее легкая ухмылка превращается в широкую улыбку.

— Это папа подарил тебе машину, верно?

По какой-то причине я не хочу заканчивать этот разговор. Когда я думаю о том, как Лили разъезжает по городу на этой ужасной машине, у меня в груди возникает неприятное чувство сдавленности, которое невозможно игнорировать.

— Да. Он купил ее для нас с Далией, чтобы мы вместе на ней ездили.

— Хороший подарок.

Ее горло заметно сжимается, и она тяжело сглатывает.

— Да. У нас было мало денег, поэтому мы удивились, когда он решил купить нам новую машину, а не подержанную.

— Только самое лучшее для городской принцессы.

Она стонет.

— Ты знаешь об этом прозвище?

Я улыбаюсь.

— Невозможно не услышать, как его шепчут, когда ты входишь в комнату.

Она со смехом толкает меня в плечо.

— Заткнись. Это совсем не так.

Я пожимаю плечами.

— Как скажешь… principessa²⁷.

Она закатывает глаза.

— Не нравится? Ладно. А как насчет cucciola²⁸?

— Точно нет.

Я сдерживаю смех.

— Нам нужно обдумать несколько вариантов.

— Мне нравится классика. Например, малышка. Детка. Любимая, но только если ты британец.

— Как насчет amore mio²⁹?

Ее щеки краснеют, а я официально нашел для нее новое прозвище.

Как бы мне ни хотелось поддержать непринужденную беседу, я не могу отделаться от мысли, что она ездит на старой машине.

— Если бы твой отец был сейчас жив, он бы хотел, чтобы ты ездила на этой машине?

Ее руки, лежавшие на коленях, сжимаются в кулаки.

— Ты ведь не отстанешь от меня, да?

— Обычно люди уже сдаются к этому моменту?

Ее молчание — достаточное тому подтверждение. Я говорю себе, что не стоит так на нее давить, нужно закрыть эту тему и перейти к другой, но, возможно, дело в самой Лили. Может, все готовы сдаться при первых признаках ее расстройства, и хотя в этом есть смысл, это не должно происходить в ущерб ее безопасности.

Так ты теперь ее защитник?

Мои руки крепче сжимают руль.

— А что, если есть другой способ сохранить память о нем, не привязываясь к двухтонной реликвии?

Она бросает на меня взгляд из-под ресниц, вероятно, оценивая меня.

— Разве это возможно?

Я достаю из кармана игральные кости и протягиваю ей. Ее пальцы касаются мягкой кожи моей ладони, и по моей руке пробегают искорки, когда она берет кости.

— Есть и другие способы почтить чью-то память, не ставя под угрозу собственные потребности. В ситуации с «Moirai» я был упрям. Я не хотел признавать, что это уже не то оживленное казино, которое построил и которым управлял мой отец, поэтому был против.

Она перекатывает кости между пальцами, как и я, явно погрузившись в свои мысли. Я не хочу прерывать ее безмолвный внутренний диалог, поэтому сосредотачиваюсь на дороге, пока она не будет готова ответить.

— Было тяжело отпускать, но я нашел способ навсегда сохранить его частичку при себе.

После этого она некоторое время молчит, и я даю ей время осмыслить мои слова.

Она поворачивается ко мне лицом.

— Допустим — чисто гипотетически, конечно, — я готова купить новую машину… Не мог бы ты сходить со мной в автосалон?

У меня перехватывает дыхание, потому что я не ожидал, что она попросит меня об этом.

— Конечно, — говорю я, понимая, что это только начало размывания границ и нарушения правил.

Говорят, что дорога в ад вымощена благими намерениями, и мое предложение помочь Лили подобрать ей машину — первый шаг на этом темном, одержимом пути.

Хотя и не могу сказать, что жалею об этом.

По крайней мере, пока.

Несколько часов спустя мы наконец добираемся до отеля. Далия и Джулиан уже ждут нас в вестибюле с ключами от номеров, поэтому мы направляемся в свои комнаты на разных этажах, чтобы оставить там сумки.

Далия напоминает о нашем забронированном ужине, после чего мы расходимся, и я читаю отзывы в интернете об этом заведении, пока Лили собирается. Некоторым из них я уделяю больше внимания, и к тому времени, как Лили выходит из ванной, у меня уже сводит желудок.

— Что случилось? — спрашивает она, проводя рукой по ткани своего платья.

— Ничего.

Я направляюсь в ванную, чтобы помыть руки.

Она идет за мной.

— Ты расстроился из-за того, что нам придется спать в одной комнате?

Не так сильно, как следовало бы.

— Нет.

— Тогда в чем дело?

— Я думал о сегодняшнем ужине.

Ее губы опускаются.

— Черт. Я забыла.

Я замираю.

— О чем?

— Что ты не любишь есть в ресторанах.

Мои и без того напряженные плечи сжимаются еще сильнее.

— Вопреки тому, что ты думаешь, я не совсем не в состоянии…

— Эй. Я этого не говорила.

— С таким же успехом могла бы сказать.

— Прости, если тебе так показалось. Я просто пыталась тебя поддержать.

— Не понимаю, почему ты решила, что мне нужна твоя поддержка, — мой голос звучит резче, чем обычно, и она вздрагивает. — Прости, — тут же говорю я. — С моей стороны было глупо так говорить.

Она делает глубокий вдох, задерживает дыхание на несколько секунд и медленно выдыхает через рот — этот прием мне знаком.

— Лучше объясни, почему ты так отреагировал.

Она могла уйти, но решила остаться и дать мне шанс объясниться, так что я пользуюсь им.

Я смотрю в окно.

— Не хочу, чтобы ты относилась ко мне как-то иначе из-за того, что знаешь о моем обсессивно-компульсивном расстройстве.

Между ее бровями появляется тревожная морщинка.

— Это называется «забота», Лоренцо. Я знаю, что для тебя это незнакомое понятие, учитывая поведение твоей семьи, но это нормально. Черт, это должно быть нормой, и мне жаль, что люди в твоей жизни заставили тебя думать иначе.

— Я…

— Мне не нужны твои извинения. Я хочу, чтобы ты изменил свое поведение, иначе однажды я не смогу тебя простить.

Она выходит из комнаты, не дав мне договорить, и вместо того, чтобы радоваться ее уходу, я беспокоюсь о том, куда она ушла. Мы очень далеко от Лейк-Вистерии, где она привыкла разговаривать с незнакомцами, не задумываясь, безопасно это или нет.

Я опускаю голову на руки и вздыхаю.

Однажды ты так сильно полюбишь кого-то, что будешь скучать по нему, как только он уйдет, — сказал мне отец, когда я спросил, почему он звонит маме, как только она уезжает на работу.

Тогда я подумал, что это нелепо. Он видел ее всего две минуты назад и уже звонит ей, чтобы поговорить?

Я так сильно тяну себя за волосы, что становится больно.

— Я не скучаю по Лили, — говорю я вслух с фальшивой бравадой в голосе.

Я не могу.

По крайней мере, в этой лжи я убеждаю себя пять минут спустя, когда беру ключ от номера с комода и иду искать ее.

Зависимость от Лили — это как развилка на дороге, где один неверный шаг может вывести меня на путь, с которого невозможно будет сойти.

Путь, полный сложностей, с ограниченными сроками и, что хуже всего, с любовью.