Перемена лиц в обязательстве и ответственность за нарушение обязательства: комментарий к статьям 330–333, 380–381, 382–406.1 Г

Ряд других санкций, которые стороны могут согласовать на случай нарушения договорного запрета на уступку, также могут ударить по интересам не только цедента, но и цессионария, причем эти договорные санкции могут никак не зависеть от субъективной добросовестности цессионария. Цессионарий приобретает требование в том его правовом режиме, который имелся на момент перехода права, независимо от своего извинительного незнания о тех или иных нюансах программы обязательственного правоотношения (п. 1 ст. 384 ГК РФ). Если цессионарий о чем-то не знал, он может рассчитывать на привлечение цедента к ответственности по ст. 390 ГК РФ.

Так, в договоре с должником может быть оговорено условие об автоматическом прекращении обязательства при такой уступке (т.е., по сути, признание за нарушением договорного запрета на уступку качества отменительного условия), об автоматическом уменьшении или ином изменении объема обязательства должника при условии несанкционированной уступки, отпадении того или иного обеспечения и т.п. Чем жестче эти последствия, тем опаснее для третьего лица решаться на приобретение неденежного требования.

Кроме того, стороны могут согласовать, что при желании уступить требование кредитор должен выплатить должнику оговоренную комиссию. Они также могут установить запрет на уступку, но предоставить цеденту право в одностороннем порядке изменить договор, исключив действие такого запрета, с тем последствием, что цедент должен будет внести плату за одностороннее изменение договора по п. 3 ст. 310 ГК РФ.

Вместе с тем, если в договоре все-таки установлен запрет на уступку и оговорены те или иные санкции на случай его нарушения, это само по себе не является исключением возможности оспаривания уступки. Если в договоре нет прямого указания на отказ от права оспаривания сделки (а такое условие вполне возможно, как будет показано в п. 4.2.4 комментария к настоящей статье), подразумевать его вряд ли возможно. В сущности, указание в договоре таких санкций расширяет арсенал возможных средств защиты прав должника. Впрочем, в конечном итоге все зависит от толкования договора. 4.2.3. Договорный запрет и иные ограничения уступки неденежных требований как несправедливое договорное условие

В ряде случаев включение в договор условия о запрете уступки неденежного требования может быть расценено как злоупотребление договорной свободой. Речь идет прежде всего о ситуациях, когда такое условие навязано потребителю, ограничивает именно его права на уступку, объективного ущерба интересам должника уступка не причиняет, и при этом речь идет о непропорциональном ограничении оборотоспособности обязательственных прав в ущерб потребителю. В такой ситуации суд может применить для блокирования данного условия доктрину несправедливых договорных условий (абзац первый п. 1 ст. 16 Закона о защите прав потребителей, ст. 10 и ст. 428 ГК РФ).

То же касается и условий, которые не устанавливают запрет, но оговаривают те или иные неблагоприятные для потребителя последствия уступки.

Например, если застройщик в своей стандартной договорной проформе договора участия в долевом строительстве, которую он предлагает потребителям, указывает на то, что уступка покупателем, внесшим всю цену, своего требования третьим лицам возможна только с согласия застройщика (а при нарушении уплачивается значительный штраф), либо при уступке цена недвижимости возрастает по определенной формуле или должна быть уплачена та или иная комиссия, такие условия должны, видимо, квалифицироваться как несправедливые и блокироваться. Никакого серьезного ущерба интересам застройщика смена фигуры дольщика не причиняет: его затраты на исполнение не возрастают, и особых рисков такая замена кредитора не порождает, особенно на фоне соблюдения всех регистрационных процедур. В подобной ситуации подобное условие непропорционально ограничивает права потребителя на распоряжение своим имуществом – обязательственным требованием к застройщику. 4.2.4. Возможность «отключения» опции оспоримости цессии

Норма об оспоримости уступки неденежного требования, совершенной в нарушение договорного запрета, не препятствует установлению в договоре между должником и цедентом более мягких последствий нарушения такого запрета. Стороны могут исключить недействительность в качестве санкции за нарушение договорных запретов или ограничений на уступку и прямо предусмотреть в качестве единственного доступного должнику средства защиты взыскание убытков (или неустойки) за нарушение кредитором соответствующего обязательства воздерживаться от уступки.

С учетом того, что речь здесь идет о запрете, введенном самим договором во имя интересов должника, следует допустить возможность установить в договоре между кредитором и должником менее жесткие последствия нарушения запрета. К такому выводу приводит телеологическое толкование a fortiori (по принципу «тем более»): если по общему правилу цессия без согласия должника допустима и не влечет никаких санкций в отношении цедента и цессионария, но право допускает в целях защиты интересов должника установление в договоре запрета, предполагающего оспоримость совершенной цессии, то тем более оно должно допускать соглашение сторон об установлении договором такого запрета, нарушение которого предполагает менее жесткие последствия данной уступки. Если позволено большее, то тем более не запрещается и меньшее. 4.2.5. Санкции за нарушение договорного запрета на цессию и переход в силу закона

Следует обратить внимание на то, что изложенные в комментируемой норме последствия нарушения договорного запрета наступают при переходе такого требования в силу уступки. По вопросу о том, в какой степени эти последствия могут наступать в сценарии перехода требования в силу закона (например, в сценарии суброгации, реорганизации кредитора или наследственного преемства), см. комментарий к п. 3 настоящей статьи: написанное там применительно к аналогичному вопросу в контексте перехода денежных требований с необходимыми адаптациями применимо и при переходе на основании закона требований неденежных.

Ключевая адаптация, которую необходимо иметь в виду в контексте сценария уступки неденежного требования, состоит в том, что в случае восполнения – на основании п. 2 ст. 1 и п. 3 ст. 307 ГК РФ – программы договорных правоотношений, содержащей запрет на уступку неденежного требования, еще и подразумеваемым запретом на совершение без согласия должника действий, и в частности сделок, влекущих переход требований в результате суброгации или реорганизации, речь пойдет о формировании правовых оснований не только для привлечения исходного кредитора и, возможно, правопреемника к ответственности, но и (при недобросовестности цессионария) для блокирования самого перехода права (например, в сценарии реорганизации в форме выделения). 5. Уступка требований в обязательствах с активным солидаритетом

Проблема уступки солидарных требований не случайно привлекла внимание законодателя. Очевидно, что одному солидарному кредитору небезразличны фигуры иных солидарных кредиторов. Если должник исполнит обязательство в полном объеме одному из солидарных кредиторов, удовлетворение интересов остальных кредиторов будет зависеть от того, возместит ли получатель соответствующие части полученного предоставления другим солидарным кредиторам (см. комментарий к п. 4 ст. 326 ГК РФ). В силу этого солидарные кредиторы заинтересованы в том, чтобы контролировать состав сокредиторов, не допуская произвольного вступления новых лиц, в чьей состоятельности и добросовестности они не уверены.

Данная проблема могла быть решена в законе по-разному. Первое решение вытекает из очевидной аналогии «совладения» солидарными требованиями и долями в общей собственности. Подобно сособственникам, сокредиторам можно было бы предоставить преимущественное право приобретения солидарных требований по цене предложения третьему лицу. Это решение позволило бы, во-первых, обеспечить сокредиторам контроль за субъектным составом солидарного обязательства, во-вторых, уступать солидарное требование третьим лицам в тех случаях, когда никто из сокредиторов не хочет его приобрести.

Однако законодатель выбрал иное решение: уступка солидарного требования требует согласия всех других солидарных кредиторов, т.е. может быть безоговорочно заблокирована, если хотя бы один из сокредиторов не выразит согласие. Последствием уступки без согласия всех сокредиторов будет оспоримость цессии по правилам ст. 173.1 ГК РФ при доказанной недобросовестности цессионария, знавшего или имевшего основания знать об отсутствии согласия других сокредиторов.

Может показаться, что это правило несколько нарушает баланс интересов, позволяя любому из сокредиторов фактически заблокировать уступку. Это становится серьезной проблемой в ситуации, когда солидарный кредитор банкротится и встает вопрос о продаже такого требования с банкротных торгов. Очевидно, что цель пополнения конкурсной массы и интересы кредиторов могут перевесить интерес конкретных солидарных кредиторов в блокировании персонального состава сокредиторов. Поэтому в подобных ситуациях применение комментируемой нормы может быть ограничено.

Комментируемая норма является диспозитивной, и соглашением между солидарными кредиторами может быть установлен иной режим уступки, включая преимущественное право покупки солидарного требования. 5.1. Иные варианты преемства

Не вполне проясненным является вопрос о преемстве в позиции солидарного сокредитора по иным основаниям.

Судя по всему, данную норму не следует толковать расширительно и распространять на иные варианты преемства. При реорганизации одного из сокредиторов преемство в солидарном требовании происходит, независимо от мнения других сокредиторов (спорным может быть лишь случай реорганизации в форме выделения). Не зависит от согласия других сокредиторов преемство в солидарном требовании и в случае наследования.

Суброгация также возможна независимо от согласия других сокредиторов. Если поручитель погасил долг должника платежом в адрес одного из сокредиторов, в силу единства погашающего эффекта это влечет утрату солидарного требования и другим кредитором. Последнему следует предъявить иск о выдаче соответствующей части полученного к тому из сокредиторов, который получил платеж от поручителя. К поручителю же требование перейдет в силу суброгации от того из солидарных кредиторов, с кем у поручителя был заключен договор. 5.2. Преемство в позиции сокредитора в обязательстве с активной совместной множественностью

Комментируемая норма посвящена уступке солидарного требования. Но возможна и совместная активная множественность лиц. Здесь налицо не несколько параллельных обязательств по числу сокредиторов, объединенных единством погашающего эффекта (как в случае с активным солидаритетом), а единое обязательство, в котором на стороне кредитора выступают несколько совместно действующих лиц, и обязательство исполняется путем осуществления предоставления исключительно обоим сокредиторам (например, обязательство тренера тренировать спортивную пару или обязательство продавца вещи передать ее в долевую собственность двух сопокупателей).

В случае с активной совместной множественностью вопрос о преемстве в позиции одного из сокредиторов сложнее. Здесь при переходе статуса сокредитора в обязательстве к третьему лицу налицо преемство в позиции совместного кредитора, которое не меняет характер обязательственной связи: должник так и остается должным осуществить предоставление нескольким сокредиторам, но меняется одна из фигур таких сокредиторов.

Уступка позиции сокредитора в обязательстве с активной совместной множественностью со всей очевидностью потребует согласия другого совместного сокредитора. Здесь комментируемая норма должна применяться по аналогии. Например, если был заключен договор долевого участия в строительстве с указанием двух лиц на стороне покупателя, имеющих право требовать от застройщика передачи квартиры в общую долевую собственность (такая возможность допускается в судебной практике (см. Определение Судебной коллегии по административным делам ВС РФ от 19 августа 2020 г. № 6-КАД20-4-К2)), но затем один из этих сопокупателей решает уступить свою позицию сокредитора третьему лицу, необходимо согласие другого сопокупателя.

В тех случаях, когда в силу п. 2 и п. 4 ст. 388 ГК РФ необходимо еще и согласие должника, получается, что данная уступка также потребует согласия и другого сокредитора, и должника.

Если в описанном примере один из сопокупателей умирает, его позицию сокредитора в совместном обязательственном требовании занимают наследники, если нет оснований говорить о прекращении обязательства в силу ст. 418 ГК РФ. Согласия на наследственное преемство остающегося сокредитора не требуется. То же и в случае с реорганизацией (за исключением, возможно, выделения, где было бы логично требовать получения согласия сокредитора).