Перемена лиц в обязательстве и ответственность за нарушение обязательства: комментарий к статьям 330–333, 380–381, 382–406.1 Г

Статья 392.3. Передача договора

В случае одновременной передачи стороной всех прав и обязанностей по договору другому лицу (передача договора) к сделке по передаче соответственно применяются правила об уступке требования и о переводе долга.

Комментарий 1. Общие замечания

Несмотря на то что специальная статья о передаче договора является новеллой российского законодательства, вступившей в силу 1 июня 2015 г., нельзя сказать, что институт замены стороны в договоре на основании сделки ранее был неизвестен ГК РФ. Так, в ст. 615 ГК РФ отдельно упоминается сделка, направленная на полную замену арендатора в договоре аренды (перенаем).

Передача договора предполагает полную замену одного субъекта во всех правах и обязанностях, возникших из договора. Поскольку в данном случае на основании сделки одновременно происходят переход требований и перевод обязанностей в привативном или кумулятивном формате, к соответствующим эффектам в силу комментируемой нормы применяются как правила о цессии, так и правила о переводе долга (это касается вопросов допустимости зачета, выдвижения возражений, судьбы обеспечений и т.п.). Тот же подход см. в п. 3 ст. III.–5:302, ст. 9.3.6–9.3.7 Принципов УНИДРУА.

При передаче договора к третьему лицу переходят не только обязательственные права или долги, но и секундарные (преобразовательные) права и бремя претерпевания последствий их реализации правопредшественником. Например, в силу п. 29 Постановления Пленума ВС РФ от 21 декабря 2017 г. № 54 к третьему лицу, вступившему в договор, переходит бремя претерпевания последствий реализации остающимся в договоре контрагентом права на безакцептное списание денежных средств.

В ряде случаев из прямого указания в законе или из существа отношений может следовать, что передача вытекающих из договора прав и обязанностей возможна только в комплексе (в форме полной или частичной передачи договора). Например, в судебной практике встречается позиция о том, что арендатор не может передать вытекаю­щее из договора аренды право владеть и пользоваться (либо только пользоваться) чужой вещью без передачи всей договорной позиции арендатора (п. 6 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 28 января 2005 г. № 90, Постановление Президиума ВАС РФ от 28 февраля 2012 г. № 14850/11). Об этом и иных примерах неразрывности прав и обязанностей см. комментарий к ст. 383 ГК РФ. 2. Полная или частичная замена стороны

Может ли первоначальная сторона договора в какой-то части продолжать участвовать в договорных обязательствах? Все зависит от содержания соглашения о передаче договора. Но каково общее правило? 2.1. Привативный или кумулятивный формат перехода прав и обязанностей при передаче договора

Передача договорной позиции предполагает переход как прав, так и обязанностей. Предполагается ли утрата исходным контрагентом прав, или по умолчанию происходит образование активной совместной либо солидарной множественности? А в случае с переходом обязанностей предполагается ли привативный или кумулятивный их переход?

Из толкования российского законодательного регулирования следует, что по умолчанию сторона, передающая свою договорную позицию, полностью утрачивает права, если иное не оговорено. Применение правил о цессии к передаче договора означает, что права из договора переходят к входящей в договор стороне в привативном формате, и по умолчанию совместная или солидарная множественность не образуется.

Но что насчет перевода обязанностей?

В Принципах УНИДРУА этот вопрос применительно к переходу прав решен так же, но в отношении перевода обязанностей закреплено отличное решение: при передаче договорной позиции первоначальный контрагент может быть освобожден от долгов, а может и остаться в отношениях с другой стороной как субсидиарный должник на случай неисполнения обязательств новой стороной договора (п. 2 ст. 9.3.5), но общим правилом является солидарность должников в случае передачи договора (п. 3 ст. 9.3.5 Принципов УНИДРУА). Та же презумпция солидарности следует и из п. 2 ст. III.–5:202 в системном единстве с п. 3 ст. III.–5:302 Модельных правил европейского частного права. Это связано с тем, что данные документы применительно к переводу долга исходят из презумпции кумулятивного перевода при любом варианте оформления перевода. Получается, что при передаче договора права переходят, но в отношении долгов выходящая из договора сторона по умолчанию, если иное не оговорено, остается солидарным должником.

Но в контексте российского права по общему правилу первоначальный контрагент полностью выбывает из договорных правоотношений. Исходя из позиции Президиума ВС РФ, полный переход всех прав и обязанностей при передаче договора предполагается, если в соглашении о передаче договора прямо не указано иное (см. п. 22 Обзора судебной практики ВС РФ № 3 (2020) (утв. Президиумом ВС РФ 25 ноября 2020 г.), абзац второй п. 29 Постановления Пленума ВС РФ от 21 декабря 2017 г. № 54). Такое решение системно согласовано с тем, что применительно к переводу долга на основании трехстороннего соглашения наша судебная практика исходит из презумпции привативного характера перевода долга (п. 27 Постановления Пленума ВС РФ от 21 декабря 2017 г. № 54).

Итак, в российском праве подразумевается привативный формат перехода как прав, так и обязанностей при передаче договора. 2.2. Частичная передача договорной позиции

В то же время полное выбытие стороны, передающей свою договорную позицию, из правоотношений с контрагентом – это лишь общее правило, и допустимо иное распределение прав и обязанностей из передаваемого договора по условиям соглашения о передаче договора.

В частности, стороны могут договориться о передаче договорной позиции в таком формате, при котором к правопреемнику перейдут все договорные права, а в части обязанности произойдет кумулятивный перевод (образуется солидарность).

Кроме того, может быть согласована такая передача договора, в рамках которой к входящей в договор стороне перейдут кумулятивно долги (образуется пассивный солидаритет), а права перейдут либо также солидарно, либо в долевом формате. Например, при согласовании включения в договор найма сонанимателя, обязанного к уплате наемной оплаты солидарно с исходным нанимателем и получающего совместные, солидарные или долевые права требования к наймодателю по разным видам обязательства последнего, мы имеем именно такой формат передачи договора.

Кроме того, при условии что возможно разделение предмета договорных обязательств (по объему или по времени), следует допустить, что передача договора может быть привативной, но распространяться только на определенную часть синаллагмы. Например, можно представить себе передачу арендатором договора аренды третьему лицу с согласия арендодателя строго за определенный период с сохранением договора в отношении других отрезков времени за изначальным арендатором. 2.3. Распространяется ли привативный формат перехода долга в отношении ранее созревших обязанностей?

Итак, при передаче договора в российском праве подразумевается привативный переход прав и обязанностей. Но будет ли привативный формат перевода обязанностей распространяться и на накопившуюся за период до передачи договора задолженность, начисленные ранее неустойки, проценты, уже возникшие убытки и иные долги, созревшие к моменту передачи договора? Или они останутся обременять выходящую из договорной программы сторону? Или здесь по умолчанию стоит презюмировать кумулятивный перевод таких созревших долгов?

Этот вопрос должен быть решен в соглашении о передаче договора. Но что, если по данному вопросу был оставлен пробел?

ВС РФ закрепил решение лишь в отношении ряда частных случаев. В п. 29 Постановления Пленума ВС РФ от 21 декабря 2017 г. № 54 Суд, указывая, что при передаче договора переходит комплекс прав и обязанностей стороны договора в целом, уточняет: «…По смыслу статей 392.3 и 391 ГК РФ, если с согласия арендодателя арендатор и третье лицо заключили договор перенайма, то третье лицо полностью заменяет первоначального должника в отношениях с кредитором и обязано вносить арендную плату за все периоды пользования имуществом, в том числе до вступления в договор, если в соглашении о передаче договора не предусмотрено иное. Вместе с тем, если такой перенаем правомерно происходит без согласия арендодателя, например, в случае, предусмотренном пунктом 5 статьи 22 Земельного кодекса Российской Федерации, первоначальный и новый арендаторы, по общему правилу, несут солидарную ответственность перед арендодателем за встречное исполнение в ответ на исполнение, осуществленное арендодателем до заключения соглашения о передаче договора (статья 323 ГК РФ)». Иначе говоря, если арендодатель дает свое согласие на замену арендатора, в отношении накопленной задолженности работает модель привативного перевода долга, и прежний арендатор освобождается от долга. Случай с перенаймом по правилам п. 5 ст. 22 ЗК РФ рассматривается как исключение, предопределенное тем, что замена арендатора происходит без согласия арендодателя.

В Определении СКЭС ВС РФ от 11 августа 2020 г. № 309-ЭС20-1152 Суд указал, что, если в трехстороннем соглашении о передаче договора, на основании которого третье лицо должно продолжить выполнение работ за подрядчика, предусмотрено, что к третьему лицу переходят все права и обязанности первоначального подрядчика, включая гарантийные обязательства, заказчик, обнаруживший дефект в работах, выполненных первоначальным подрядчиком, вправе предъявить новому подрядчику требование об устранении таких дефектов и начислить неустойку за отказ удовлетворить это требование. Иначе говоря, в такой ситуации новый подрядчик после передачи договора несет ответственность за дефекты, допущенные первоначальным подрядчиком.

В принципе, из указанных подходов ВС РФ следует, что если передача договорной позиции происходит по трехстороннему соглашению, то по общему правилу исходный должник полностью выбывает из договорных отношений, к новому должнику переходят как обязанности на будущее, так и созревший долг. Но если передача договора осуществляется на основании предоставленного законом права без согласия кредитора, в отношении накопившихся ранее долгов предполагается кумулятивный формат перехода долга, если иное не согласовано с кредитором.

Насколько такое решение логично, вопрос дискуссионный. В любом случае для ясности лучше данный вопрос прямо урегулировать в договоре. 2.4. Вопрос о сохранении за выходящей из договора стороной требований, созревших за период до замены стороны

В редакции п. 29 Постановления Пленума ВС РФ от 21 декабря 2017 г. № 54 можно разглядеть намек на то, что полная замена стороны договора распространяется и на требования, созревшие за период до замены стороны договора, но полной ясности в российском праве нет. Например, если заключается соглашение о замене поставщика в договоре поставки, означает ли это, что к третьему лицу, заступающему на договорную позицию поставщика, переходят не только обязанности по поставке ранее просроченных и будущих партий и права требования в отношении оплаты поставок, которые он будет осуществлять уже как новый поставщик, но и требование по оплате ранее осуществленных правопредшественником поставок, возмещению убытков, возникших у исходного поставщика в связи с просрочкой в оплате ранее поставленных товаров, начисленных неустоек за период до смены контрагента и т.п.?

В целом данный вопрос спорный и полной ясности по нему нет. Сторонам лучше прояснять его, включая соответствующее условие в договор. 3. Порядок заключения соглашения и оформление

Для передачи договора по общему правилу требуется заключение соглашения между выбывающим контрагентом, тем лицом, которое хочет занять его место в контракте, а также контрагентом. Иначе говоря, соглашение должно быть трехсторонним.

При этом согласие контрагента может быть и предварительным. Например, арендодатель может дать заранее согласие на перенаем, если арендатор надумает передать договорную позицию. В таком случае переход прав и обязанностей стороны по договору происходит в тот момент, когда остающийся в договоре контрагент получает уведомление о передаче договора. Это вытекает из применения общих правил о переводе долга (п. 2 ст. 391 ГК РФ). Аналогичные правила содержатся и в Модельных правилах европейского частного права (п. 2 ст. III.–5:302), и в Принципах УНИДРУА (ст. 9.3.4).

При наличии предварительного согласия уведомление о передаче договорной позиции в подобной ситуации должно исходить как от выбывающей, так и от входящей в договор сторон. Такое уведомление носит характер акцепта, и поэтому оно должно исходить от обеих сторон, противостоящих контрагенту, который остается в договоре и выставил оферту с заранее данным согласием на замену стороны договора.

При отсутствии заранее данного или последующего согласия остающегося в договоре контрагента передача договора не вступает в силу. Здесь применимо правило п. 2 ст. 391 ГК РФ о ничтожности перевода долга без согласия кредитора в том его истолковании, которое описано в комментарии к п. 2 ст. 391 ГК РФ. При этом при отсутствии согласия такого остающегося в договоре контрагента не наступит не только правовой эффект перевода долга, но и эффект перехода прав. Как указано в Определении СКЭС ВС РФ от 26 июля 2016 г. № 302-ЭС15-19746, соглашение о передаче прав и обязанностей арендатора третьему лицу, совершенное вопреки п. 2 ст. 615 ГК РФ без согласия арендодателя, является ничтожным на основании п. 2 ст. 391 ГК РФ.

В то же время в ряде случаев закон указывает на отсутствие необходимости получения согласия контрагента на передачу договора (например, п. 5 ст. 22 ЗК РФ).

Форма соглашения о передаче договора должна соответствовать требованиям к форме уступки договорных прав и перевода договорных долгов. В соответствии с п. 1 ст. 389 ГК РФ такое соглашение должно оформляться в той же форме, что и договор, позиция в котором передается.

Если договор подлежал государственной регистрации в силу п. 2 ст. 389 ГК РФ и п. 2 ст. 164 ГК РФ соглашение о передаче договора также подлежит обязательной регистрации. О непротивопоставимости субъективно добросовестным третьим лицам соглашения о передаче договора, которое вопреки требованию закона не прошло регистрацию, см. комментарий к п. 2 ст. 389 и п. 4 ст. 391 ГК РФ. 4. Кауза передачи договора

Соглашение о передаче договора может заключаться в рамках реализации как безвозмездного, так и возмездного соглашения (о возможной возмездности см. Определение СКЭС ВС РФ от 24 марта 2017 г. № 303-ЭС16-16877). Установить какую-то ясную презумпцию здесь вряд ли возможно.

При этом возмездная кауза передачи договорной позиции может предполагать осуществление отдельного встречного предоставления:

а) выбывающей стороной в пользу входящей в договор стороны за ее согласие заменить первую в договоре;

б) входящей стороной в пользу выбывающей стороны за согласие последней передать договорную позицию;

в) остающимся в договоре контрагентом в пользу выбывающей стороны и (или) входящей стороны (при наличии у контрагента заинтересованности в смене стороны);

г) выбывающей и (или) входящей стороной в пользу остающегося контрагента за его согласие допустить передачу договора.

Договор, определяющий возмездную каузу, может оформляться отдельно от соглашения о передаче договора или сливаться с ним технически. При этом в данном соглашении могут участвовать не все три стороны, а только та, которая осуществляется встречное предоставление за согласие на переход договорной позиции, и та, которой такое предоставление причитается.

При отсутствии прямо выраженной воли на осуществление некоего отдельного встречного предоставления соглашение не должно рассматриваться как безвозмездная сделка. Дело в том, что, как правило, договорная программа на момент передачи договорной позиции предполагает как права, так и обязанности: входящая в договор сторона осуществляет свое предоставление, вступая в обязанности выбывающей стороны, но одновременно и получает встречное предоставление в виде перехода к ней входящих в договорную программу прав требования. Иначе говоря, наличие встречных предоставлений в отношениях между выходящей и входящей в договорную программу сторонами может быть в большом числе случаев обнаружено (п. 1 Обзора судебной практики по спорам, связанным с договором финансовой аренды (лизинга) (утв. Президиумом ВС РФ от 27 октября 2021 г.)). В такой ситуации не только нельзя говорить о дарении, но и о безвозмездности соглашения говорить сложно.

Однако иное может следовать из характера переводящегося договора и соотношения ценности переходящих прав и степени обременительности переводимых обязанностей. Например, если по договору бо́льшая часть обязательств выходящей стороны была исполнена, и передача договора по большей части структурирует уступку прав, мыслимо включение презумпции возмездности по ст. 423 ГК РФ и реконструкции подразумеваемого встречного предоставления в размере разумной и справедливой цены по ст. 424 ГК РФ. Например, если передается договорная позиция покупателя по договору купли-продажи помещения в строящемся офисном здании, и при этом вся цена уже уплачена (за исключением условного долга по доплате за возможное увеличение площади квартиры по сравнению с той, которая указана), можно ставить вопрос о применении презумпции возмездности и уплате разумной компенсации по правилам ст. 424 ГК РФ. То же очевидно в случаях, когда передается односторонне обязывающий договор и в результате передачи договорной позиции в нем меняется должник: как представляется, в таких случаях должна подразумеваться возмездность и необходимость выплаты входящей в договор стороне выбывающей стороной справедливой компенсации.

При наличии прямо выраженной воли на безвозмездность (в смысле отсутствия встречного предоставления) в ситуации, когда очевидно, что права по своей стоимости явно несопоставимы с бременем несения переводимых обязанностей, это в ряде случаев может свидетельствовать о дарении. Например, если безвозмездно передается договорная позиция, за которой скрываются в основном права требования и практически отсутствуют долги, налицо сделка, мало отличимая сущностно от безвозмездной уступки прав требования. Впрочем, многое здесь будет зависеть от анализа всех обстоятельств. Если будет установлено, что непосредственной имущественной выгоды выбывающая сторона в связи с передачей договора не получает, дарение в данной ситуации действительно может быть обнаружено. Если же, например, речь пойдет о безвозмездной передаче такой договорной позиции головной компанией своему дочернему обществу, квалифицировать сделку как дарение неверно, поскольку отсутствует animus donandi в том понимании этого критерия, которое сейчас утвердилось в судебной практике.

Спорным и пока не проясненным является вопрос об абстрактности распорядительного соглашения о передаче договора. Уступку требования по соглашению наша судебная практика воспринимает в качестве каузальной сделки (см. комментарий к п. 1 ст. 389.1 ГК РФ), а перевод долга, судя по некоторым признакам, – в качестве абстрактной как минимум при субъективной добросовестности кредитора (см. комментарий к ст. 391 ГК РФ). Но что, если речь идет о соглашении о комплексной передаче договорной позиции?

Как представляется, если ничтожность или оспоримость соглашения, определяющего каузу согласия одной из сторон на вступление в договор, не была очевидна стороне, которая в таком соглашении не участвовала, ничтожность данного соглашения-основания не должна приводить к признанию недействительным самого распорядительного соглашения о передаче договорной позиции. Впрочем, этот вопрос крайне спорный, и полной ясности по нему нет. 5. Недействительность соглашения о передаче договора

Сказанное выше не исключает признание недействительным самого распорядительного соглашения о передаче договора при наличии соответствующих пороков, поражающих именно такое соглашение.

Что происходит, если пороком затронут лишь один из компонентов передачи договора (уступка прав или перевод обязанностей)? Остается ли в этом случае в силе другой компонент?

В силу ст. 180 ГК РФ при недействительности части сделки оставшаяся часть сохраняет силу только в том случае, если сделка была бы совершена и без недействительной части. Особенностью передачи договора является именно сочетание перехода прав и обязанностей, переход прав и обязанностей в комплексе. Если правопредшественник и правопреемник заинтересованы только в переходе прав или переводе обязанностей, они совершают либо уступку требования, либо перевод долга. Поэтому при недействительности одного из компонентов передачи договора нельзя по общему правилу предположить, что соответствующая сделка была бы совершена и без недействительной части. Данное решение находит поддержку и в судебной практике (см. Постановление Президиума ВАС РФ от 9 октября 2001 г. № 8414/00, п. 30 Постановления Пленума ВС РФ от 21 декабря 2017 г. № 54). 6. Переход договорной позиции в силу закона

В ряде случаев в силу закона к правопреемнику переходит вся договорная позиция, включающая в себя как права, так и обязанности. Например, в силу п. 1 ст. 617 ГК РФ, согласно той интерпретации, которая доминирует в российской судебной практике, переход права собственности на сданную в аренду вещь влечет переход к новому собственнику прав и обязанностей по договору аренды (в соответствии с Определением СКЭС ВС РФ от 24 декабря 2020 г. № 305-ЭС20-14025 «лицо, к которому перешло право собственности на арендуемое имущество, вне зависимости от волеизъявления арендатора в силу закона приобретает права и обязанности арендодателя, прежний собственник этого имущества выбывает из правоотношений по его аренде независимо от того, внесены изменения в договор аренды или нет, а соответствующий договор продолжает регулировать отношения между новым арендодателем и арендатором...»).

То же и в случае отчуждения имущества, являющегося объектом договора найма жилья (ст. 675 ГК РФ), ссуды (п. 1 ст. 700 ГК РФ), лицензионного договора (п. 7 ст. 1235 ГК РФ). Переход права собственности (исключительного права) влечет автоматический перевод на нового собственника всей договорной позиции правопредшественника.

Другой пример: согласно ст. 960 ГК РФ при переходе прав на застрахованное имущество от лица, в интересах которого был заключен договор страхования, к другому лицу права и обязанности по данному договору переходят к этому лицу. Как справедливо замечает ВС РФ, указанная норма является частным случаем передачи договора в силу закона (см. п. 32 Обзора судебной практики по спорам, связанным с договором финансовой аренды (лизинга) (утв. Президиумом ВС РФ от 27 октября 2021 г.)).

Переход договорной позиции может осуществляться и в рамках наследственного преемства. Например, в силу п. 2 ст. 617 ГК РФ наследник арендатора при определенных условиях может требовать от арендодателя вступления в договор вместо умершего арендатора (подробнее см. комментарий к ст. 418 ГК РФ в рамках другого тома серии #Глосса90).

При реорганизации в форме разделения или выделения также было бы логично, чтобы к правопреемнику переходила вся договорная позиция: вариант, при котором права из единого договора переходят одной организации, а долги – другой, кажется нелепым и может допускаться только при согласии контрагента.

В ситуации перехода договорной позиции в силу закона возникает ряд важных вопросов. Например, до сих пор не прояснен вопрос о том, переходит ли по умолчанию к правопреемнику право требования в отношении уже созревших обязательств остающейся в договоре стороны. В частности, переходит ли к новому собственнику недвижимости или новому обладателю исключительного права в рамках правил следования договорной позиции помимо требования о начислении арендной платы (лицензионных платежей) на будущее или иных требований об осуществлении предоставлений, сроки которых приходятся на период после замены контрагента, еще и право требования внесения задолженных арендных (лицензионных) платежей за период до перехода собственности, а также требования по уплате неустойки, начисленной за допущенное до смены собственника нарушение (или убытков, возникших у первого арендодателя или лицензиара в связи с такими нарушениями)?

Данный вопрос пока не имеет однозначного ответа в судебной практике. До его прояснения сторонам договора, направленного на отчуждение соответствующего имущества, следует включать в договор условия, определяющие судьбу ранее начисленной задолженности.

То же касается и перехода к новой стороне договора обязательств выходящей из договора стороны, созревших до замены стороны договора (например, по возврату обеспечительного платежа). Применение в данном отношении по аналогии разъяснения, закрепленного в п. 29 Постановления Пленума ВС РФ от 21 декабря 2017 г. № 54 в отношении перехода договорной позиции на основании соглашения о передаче договора, приводит к выводу о том, что по умолчанию, если иное не оговорено, предполагается привативный перевод на новую сторону договора и таких долгов. Так, СКЭС ВС РФ в Определении от 24 декабря 2020 г. № 305-ЭС20-14025 указала на то, что по общему правилу при замещении активов компании-банкрота, выступавшей в качестве арендодателя, к специально созданной компании переходит весь комплекс прав и обязанностей по договору аренды передаваемой этой компании недвижимости, включая обязанность по возврату обеспечительного платежа при наступлении соответствующих условий. В Определении СКЭС ВС РФ от 18 июня 2021 г. № 306-ЭС21-4034 Суд также указывает на то, что покупатель объекта недвижимости, обремененного правом аренды третьего лица, в силу закона приобретает «весь без исключений объем прав и обязанностей» арендодателя по договору аренды, «прежний собственник выбывает из арендных правоотношений».

Впрочем, вполне может обсуждаться идея о том, что в подобной ситуации с учетом того, что переход договорной позиции арендодателя происходит без согласия арендатора, переход возникшего ранее долга арендодателя (по возврату в будущем обеспечительного платежа, по уплате неустойки или убытков за допущенные арендодателем до перехода договорной позиции нарушения и т.п.) должен происходить кумулятивно, как это и предписано Пленумом ВС РФ в п. 29 Постановления от 21 декабря 2017 г. № 54 применительно к случаю перенайма. 6.1. Диспозитивность

По общему правилу договор может блокировать переход договорной позиции по основаниям, указанным в законе. Стороны могут, в частности, оговорить, что при наступлении соответствующих обстоятельств договор попросту прекращается.

Например, очевидно, что стороны договора аренды могут договориться о том, что при продаже арендодателем объекта аренды или переходе права собственности по иным основаниям (например, при наследовании) к новому собственнику права и обязанности арендодателя вопреки ст. 617 ГК РФ не переходят или переходят только при согласии арендатора. По сути, такое условие свидетельствует о том, что аренда при отчуждении соответствующего объекта аренды при отсутствии согласия арендатора на сохранение договора должна прекратиться. Допущение данного условия вполне логично, поскольку сам принцип следования закреплен в законе в первую очередь в интересах арендатора. Если у последнего на самом деле нет такого интереса (поскольку личность его контрагента, его репутация и способность исполнять свои обязательства по договору имеют для арендатора в данном конкретном случае большое значение), это будет являться мотивом включения в договор условия об исключении принципа следования. Вместе с тем стороны могут оговорить, что при отчуждении объекта аренды договор не только не перейдет, но и автоматически не прекратится; вместо этого арендатор вправе отказаться от договора в связи с неспособностью арендодателя исполнять свои обязательства и требовать взыскания с арендодателя убытки. Дополнительная литература к § 2 гл. 24 ГК РФ

Перевод долга

Агарков М.М. Перевод долга // Агарков М.М. Избранные труды по гражданскому праву: В 2 т. Т. 2. М., 2002.

Байбак В.В., Ильин А.В., Карапетов А.Г., Павлов А.А., Сарбаш С.В. Комментарий к Постановлению Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 54 «О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки» // Вестник экономического правосудия РФ. 2018. № 3. С. 101–115.

Дорохов А.И. Соотношение кумулятивного принятия долга и поручительства // Опыты цивилистического исследования: Сборник статей / Рук. авт. кол. и отв. ред. А.М. Ширвиндт, Н.Б. Щербаков. Вып. 2. М., 2018. С. 102–161.

Лысенко А.Н. Перевод долга: проблемы теории и практики // Практика применения общих положений об обязательствах: Сборник статей / Рук. авт. кол. и отв. ред. М.А. Рожкова. М., 2011. С. 174–193.

Новоселова Л.А. Кумулятивное принятие долга и поручительство // Практика применения общих положений об обязательствах: Сборник статей / Рук. авт. кол. и отв. ред. М.А. Рожкова. М., 2011. С. 194–206.

Нольке А. Учение о поручительстве по римскому и новейшим законодательствам. СПб., 1881.

Останина Е.А. Перевод долга без согласия первоначального должника: кому выгодно? // Вестник ВАС РФ. 2014. № 8. С. 98–108.

Павлов А.А. Перевод долга // Очерки по торговому праву: Сборник научных трудов / Под ред. Е.А. Крашенинникова. Вып. 14. Ярославль, 2007. С. 51–63.

Стасюк И.В. Принятие чужого долга (пассивная интерцессия) в российском гражданском праве // Закон. 2015. № 1. С. 156–163.

Тололаева Н.В. Кумулятивный перевод долга и поручительство: соотношение институтов // Опыты цивилистического исследования: Сборник статей / Рук. авт. кол. и отв. ред. А.М. Ширвиндт, Н.Б. Щербаков. Вып. 3: специальный выпуск к юбилею профессора Евгения Алексеевича Суханова. М., 2019. С. 338–351.

Тузов Д.О., Саргсян А.М. Общие положения об обязательствах Гражданского кодекса Италии (перевод и постатейный комментарий ст. 1173–1320) (часть 3) // Вестник экономического правосудия РФ. 2021. № 3. С. 89–109.

Baun M. Transfer of Obligation // Max Planck Encyclopedia of European Private Law / Ed. by J. Basedow, K.J. Hopt, R. Zimmermann, A. Stier. Vol. II. Oxford, 2012. P. 1673–1678.

Commentaries on European Contract Laws / Ed. by N. Jansen, R. Zimmermann. Oxford, 2018. P. 1728–1756.

German Civil Code: Bürgerliches Gesetzbuch (BGB). Vol. I. Book 1–3: § 1–1296 / Ed. by G. Dannemann, R. Schulze. München; Baden-Baden, 2020. P. 697–707.

J. von Staudingers Kommentar zum Bürgerlichen Gesetzbuch mit Einführungsgesetz und Nebengesetzen. Buch 2: Recht der Schuldverhältnisse. § 397–432 (Erlass, Abtretung, Schuldübernahme, Mehrheit von Schuldnern und Gläubigern). 16. Aufl. Berlin, 2017. § 414–419.

Looschelders D. Schuldrecht: Allgemeiner Teil. 19. Aufl. München, 2021. S. 477–484.

Malaurie Ph., Aynès L., Stoffel-Munck Ph. Droit des obligations. 11e éd. Paris, 2020. P. 809–817.

Münchener Kommentar zum Bürgerlichen Gesetzbuch. Bd. 3: Schuldrecht – Allgemeiner Teil II (§ 311–432). 8. Aufl. München, 2019. § 414–419.

Principles, Definitions and Model Rules of European Private Law: Draft Common Frame of Reference (DCFR). Full Edition. Vol. 2. München, 2009. P. 1078–1102.

Terré F., Simler Ph., Lequette Y., Chénedé F. Droit civil: Les obligations. Paris, 2019. P. 1727–1736.

Передача договора

Байбак В.В., Ильин А.В., Карапетов А.Г., Павлов А.А., Сарбаш С.В. Комментарий к Постановлению Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 54 «О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки» // Вестник экономического правосудия РФ. 2018. № 3. С. 115–120.

Baun M. Transfer of Obligation // Max Planck Encyclopedia of European Private Law / Ed. by J. Basedow, K.J. Hopt, R. Zimmermann, A. Stier. Vol. II. Oxford, 2012. P. 1670–1673.

Commentaries on European Contract Laws / Ed. by N. Jansen, R. Zimmermann. Oxford, 2018. P. 1750–1756.

Principles, Definitions and Model Rules of European Private Law: Draft Common Frame of Reference (DCFR). Full Edition. Vol. 2. München, 2009. P. 1102–1107.

Terré F., Simler Ph., Lequette Y., Chénedé F. Droit civil: Les obligations. Paris, 2019. P. 1736–1747.