Перемена лиц в обязательстве и ответственность за нарушение обязательства: комментарий к статьям 330–333, 380–381, 382–406.1 Г

Более того, чтобы полностью исключить риск бесконечного смещения даты начала исчисления исковой давности по таким требованиям о взыскании убытков, можно было бы применить правила п. 1 ст. 207 ГК РФ. Требование о взыскании убытков в виде конкретной ценовой разницы является дополнительным охранительным притязанием, по которому течение давности не привязано к моменту начала течения давности по нарушенному обязательству, но, согласно п. 1 ст. 207 ГК РФ, при истечении давности по основному требованию автоматически считается истекшей давность по дополнительным требованиям, а вновь возникающие дополнительные требования возникают в изначально задавненном виде. Если кредитор успел отказаться от договора до истечения давности по нарушенному обязательству, оснований для применения п. 1 ст. 207 ГК РФ не будет, так как нарушенное основное обязательство просто прекратится и не окажется задавненным. Но если кредитор заявил отказ от договора после истечения давности по основному нарушенному обязательству (например, по обязательству внести предоплату), требование о возмещении «убытков вместо исполнения» будет считаться возникающим уже после истечения давности по основному обязательству и поэтому будет сразу возникать в задавненном режиме. Нарушитель может добровольно эти убытки покрыть, но если кредитор предъявит их к возмещению в судебном порядке, должник сможет выдвинуть возражение о пропуске давности.

Впрочем, следует признать, что данный вопрос остается до сих пор достаточно спорным.

Подробнее о проблематике течения давности по требованию о возмещении убытков см. комментарий к ст. 393 ГК РФ. 1.9. Диспозитивность

Несмотря на то что в комментируемой норме отсутствует прямо выраженная оговорка о ее диспозитивном характере, диспозитивность положений о порядке расчета убытков очевидна и признается в большинстве правопорядков. Этот вывод следует из телеологического, а также системного толкования данных норм (последнее в логическом их единстве с п. 2 ст. 400 ГК РФ).

Условия договора о порядке расчета убытков в виде ценовой разницы на случай срыва договора иногда встречаются в серьезных долгосрочных контрактах. В таких условиях стороны пытаются снять многие вопросы, которые возникают при расчете таких убытков и которые разбирались выше в рамках настоящего комментария. Например, стороны могут установить допустимый порядок заключения замещающих сделок для целей определения соответствующей ценовой разницы, ограничения в отношении потенциальных «субститутов», особенности информационного взаимодействия сторон в период после разрыва договора и до заключения замещающей сделки, предельное значение ценовой разницы, конкретизировать правила митигации и т.п.

Естественно, такая свобода знает свои пределы и отступает в той степени, в которой:

а) речь идет о попытке прямо или косвенно уменьшить размер ответственности, к которой был бы привлечен нарушитель в силу общих правил, а само состоявшееся нарушение носит умышленный характер (п. 4 ст. 401 ГК РФ);

б) с помощью таких условий ограничиваются права потребителя; и

в) соответствующее условие носит явно несправедливый характер и налицо основания для контроля справедливости условий договора, заключенного при явном неравенстве переговорных возможностей (ст. 10, 428 ГК РФ).

Подробнее о пределах свободы договора при установлении оговорок об ограничении ответственности см. в комментарии к п. 2 ст. 400 ГК РФ. 2. Убытки в виде абстрактной ценовой разницы

В п. 2 комментируемой статьи закреплена формула абстрактного метода расчета убытков при прекращении нарушенного договора. В реальности сфера применения этого механизма расчета убытков шире, чем случаи расторжения договора в ответ на нарушение, он применим и к иным сценариям, когда происходит срыв договорной программы по обстоятельствам, за которые отвечает одна из сторон договора (подробнее см. п. 1.1.1 комментария к настоящей статье).

Данный способ расчета убытков применим к случаям срыва возмездных синаллагматических договоров (подробнее см. п. 1.1.3 комментария к настоящей статье).

Суть этого абстрактного метода в том, что пострадавшая в результате срыва договора сторона требует от стороны, ответственной за такой срыв, возмещения разницы между ценой прекращенного договора и текущей рыночной ценой на аналогичные товары, работы или услуги, рыночной арендной платой, ставкой кредита или иного предоставления, которое было предметом сорванного синаллагматического договора. Если разница между ценой сорванного договора и текущей рыночной ценой оказывается не в пользу кредитора, сторона, ответственная за срыв договора, обязана эту разницу возместить. Например, если покупатель просрочил внесение предоплаты и поставщик отказывается от договора, но к моменту отказа рыночная цена товара упала, поставщик вправе требовать от покупателя возмещения разницы между более высокой договорной ценой и упавшей рыночной ценой на товар на момент расторжения. Другой пример: если арендодатель нарушает договор аренды и арендатор правомерно расторгает договор, но к моменту расторжения рыночная ставка арендной платы выросла по сравнению с той, которая была закреплена в расторгнутом договоре, арендатор вправе потребовать образующейся ценовой разницы.

Взыскание абстрактных убытков – так же как и убытков в виде конкретной ценовой разницы – возможно только в случае, когда сторона, спровоцировавшая срыв договорной программы, отвечает за это обстоятельство с точки зрения правил п. 1–3 ст. 401 ГК РФ.

Правило комментируемого пункта о взыскании абстрактной ценовой разницы вступило в силу 1 июня 2015 г. Но оно применимо и к договорам, заключенным до этого, так как тот же способ расчета убытков был раньше установлен в п. 3 ст. 524 ГК РФ для случаев расторжения нарушенного договора поставки, и это правило должно было в тот период применяться (и в практике ВАС РФ применялось) по аналогии закона в отношении сценария срыва иных договоров. Так, например, п. 5 Постановления Пленума ВАС РФ от 11 июля 2011 г. № 54 закреплял возможность взыскания абстрактных убытков при расторжении нарушенного договора купли-продажи недвижимости; п. 6 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 13 сентября 2011 г. № 147 распространил применение абстрактного способа расчета убытков на случаи нарушения заемщиком договора кредита и досрочного истребования выданного кредита. Появление п. 2 ст. 393.1 ГК РФ лишь подтверждает универсальность этого метода расчета компенсации.

Данный способ расчета убытков при срыве договора хорошо известен ряду правопорядков и международным актам унификации частного права (ст. III.–3:107 Модельных правил европейского частного права, п. 1 ст. 7.4.6 Принципов УНИДРУА, ст. 76 Венской конвенции 1980 г.). 2.1. Обоснованность допущения абстрактного расчета

Абстрактная формула считается грубым и упрощенным способом подсчитать размер наиболее вероятного позитивного договорного интереса в сценарии срыва договора, выступает в качестве своего рода абстрактной альтернативы конкретному расчету ценовой разницы по п. 1 ст. 393.1 ГК РФ и базируется на идее презюмируемой митигации (см. п. 1.1.2 комментария к настоящей статье). Иногда утверждается, что этот способ не претендует на достижение иллюзорной цели обеспечения абсолютно точной компенсации и позволяет избежать сложностей и высоких литигационных издержек, связанных с анализом уникальных обстоятельств, с которыми столкнулся конкретный кредитор. И действительно, абстрактный расчет значительно упрощает положение кредитора.

В то же время оборотной стороной этой простоты оказывается то, что такой расчет в целом ряде ситуаций приводит к сверхкомпенсации и может дать кредитору больше, чем его реальный ущерб или упущенная выгода.

Такой расчет применяется прежде всего в двух ситуациях. Первая – те случаи, когда кредитору затруднительно доказать, какая из заключаемых им сделок до или после срыва договора является замещающей по отношению к сорванному договору. Здесь идея рассчитать убытки по абстрактной модели с опорой на текущий уровень цен кажется вполне здравой, своего рода приблизительным способом определить позитивный интерес. Например, если один из десятков поставщиков материалов сорвал поставку, а отгрузки осуществляются регулярно и на разных ценовых или неценовых условиях, покупателю будет сложно доказать, какая из этих разнообразных закупочных операций замещала тот объем, который выпал из-за срыва одного договора. Если в такой ситуации покупатель взыщет с продавца разницу между ценой сорванного договора и текущей ценой на момент срыва договора, в большинстве случаев полученная сумма вряд ли будет сильно отличаться от действительных убытков покупателя. То же, если банк был вынужден произвести акселерацию долга на фоне впадения заемщика в просрочку и получает в свое распоряжение средства, которые он будет далее размещать заново, выдавая новые кредиты. Если на рынке ставки упали, банк получит меньший доход. Но ему будет крайне проблематично доказать, какой из множества кредитов, которые он предоставлял своим заемщикам на разных условиях в период после досрочного возврата долга, замещает ту кредитную сделку, по которой он был вынужден произвести акселерацию.

Вторая ситуация, в которой кредитор, скорее всего, обратится к абстрактной формуле, имеет место тогда, когда кредитор после срыва договора в принципе утратил интерес к реализации соответствующей операции. Например, после просрочки в поставке товара и вынужденного отказа покупателя от договора сама цель покупки для покупателя отпадает, и он в принципе утрачивает интерес к реализации данной операции, и именно поэтому не заключает замещающую сделку. Взыскание абстрактных убытков в такой ситуации – куда более спорная идея. Покупатель может в принципе не понести никакие убытки.

Представим, что некое рекламное агентство не выполнило заказанную работу по подготовке макетов и изготовлению рекламных буклетов для определенного мероприятия, заказчик отказался от договора, но на фоне того, что мероприятие уже прошло, смысла в обращении к третьему лицу нет, и заказчик использовал иной способ распространения информации о мероприятии. Возможно, его убытки в такой ситуации в принципе отсутствуют, поскольку зал в итоге оказался все равно заполнен. Если заказчик в данной ситуации предъявит агентству требование о взыскании разницы между ценой договора и текущей ценой на такие услуги и работы, и суд удовлетворит это требование, заказчик получит сверхкомпенсацию.

В некоторых подобных ситуациях в поддержку такого решения могут быть приведены аргументы из области предотвращения получения нарушителем выгоды в результате нарушения. Представим, что поставщик не смог поставить товар, а покупатель в связи с этим потерял интерес к договору и отказался от последнего. Если даже у покупателя нет убытков, логика во взыскании абстрактной ценовой разницы с поставщика может быть в том, что не поставленный покупателю товар поставщик может продать третьим лицам по выросшей рыночной цене. Возможно, поставщик, собственно, и уклонился от поставки, не желая исполнять договор по согласованной цене, так как ему выгоднее продать его по такой выросшей цене. В этой ситуации взыскание абстрактной ценовой разницы лишает продавца этой выгоды и может выступать скрытой формой взыскания с нарушителя неправомерных доходов. Но на это можно было бы возразить, что для взыскания таких доходов имеется иное правовое основание – абзац второй п. 2 ст. 15 ГК РФ.

Можно было бы также заявить, что взыскание абстрактных убытков служит предоставлению кредитору суммы, которой ему может не доставать для финансирования реальной замещающей сделки, которую он только планирует заключить. Например, если цена на рынке выросла, а продавец сорвал договор, покупателю, чтобы купить такой же товар, потребуется платить больше, но у него может не быть свободных средств. Уплата абстрактной ценовой разницы, казалось бы, может быть направлена на решение этой проблемы. На это можно было бы заявить, что добровольное погашение такой разницы происходит редко, а судебный процесс может занять не один месяц, а то и год, и вряд ли какой-либо разумный кредитор, особенно если он действует как коммерсант, будет столько ждать, прежде чем заключить замещающую сделку. Кроме того, эта логика никак не позволяет объяснить применение абстрактного расчета в сценарии падения рыночных цен и срыва договора по обстоятельствам, за которые отвечает сторона, которая выступает в качестве плательщика.

В общем и целом, как мы видим, политико-правовая основа допущения абстрактных убытков не лишена некоторых спорных аспектов. В этом плане неудивительно, что данный прием не является признаваемым во всех странах и нередко вызывает определенные дискуссии. В то же время, как мы видим, российский законодатель не посчитал эти сомнения принципиальными и универсализировал общее правило о взыскании абстрактных убытков. 2.2. Природа абстрактного расчета

Но далее мы сталкиваемся со сложным выбором: означает ли норма комментируемого пункта, что абстрактный расчет создает лишь опровержимую презумпцию того, что убытки кредитора не меньше, чем указанная абстрактная ценовая разница, но должник может попытаться опровергнуть данную презумпцию и доказать, что действительные убытки на самом деле меньше или вовсе отсутствуют? Или речь идет действительно о полноценной не привязанной жестко к размеру реального ущерба или упущенной выгоды компенсации, и она подлежит взысканию, даже если установлено, что кредитор вовсе никаких убытков не понес, а возможно, даже и выиграл в результате нарушения и срыва договора?

Данный вопрос может вызывать и вызывает споры. Как представляется, идея с опровержимой презумпцией и перенесением на должника бремени доказывания того, что действительные убытки кредитора меньше, является концептуально верной.

Частным проявлением этого концептуального вопроса является вопрос о том, может ли кредитор рассчитывать на взыскание абстрактных убытков в ситуации, когда установлено, что кредитор действительно заключил замещающую сделку и конкретная ценовая разница меньше, чем абстрактная.

Буквальное толкование данного правила, а также правила п. 3 ст. 524 ГК РФ приводит нас к выводу о том, что, если замещающая сделка была фактически заключена, кредитор уже не может прибегнуть к абстрактному методу расчета убытков, а вправе применять лишь конкретный метод расчета, указанный в п. 1 комментируемой статьи или п. 1 и 2 ст. 524 ГК РФ. Это вытекает из прямого указания в п. 2 на то, что абстрактные убытки кредитор может требовать, только «если кредитор не заключил аналогичный договор взамен прекращенного договора» и аналогичной фразы в п. 3 ст. 524 ГК РФ. По логике закона кредитор не обязан доказывать заключение замещающей сделки, если предъявляет к взысканию убытки, рассчитанные по абстрактной модели, но если такая замещающая сделка была заключена, и этот факт в суде установлен, требовать взыскания убытков, рассчитанных по абстрактному методу нельзя. Если выяснится, что кредитор заключил конкретную замещающую сделку, размер убытков должен определяться с учетом конкретной, а не абстрактной ценовой разницы. Если кредитор не подтверждает заключение замещающей сделки, бремя доказывания заключения кредитором такой сделки лежит на должнике. Иначе говоря, из закона следует, что абстрактный расчет – это резервный способ расчета убытков, который отвергается при наличии данных о конкретной ценовой разнице.

Тот же подход отражен в ст. III.–3:107 Модельных правил европейского частного права, п. 1 ст. 7.4.6 Принципов УНИДРУА, ст. 76 Венской конвенции 1980 г.

В пользу этого можно было бы привести следующий аргумент. Как указывалось выше, допустимость взыскания убытков, рассчитанных абстрактным методом, базируется на презюмируемой митигации (п. 1.1.2 комментария к настоящей статье). Но к чему презюмировать митигацию, если кредитор действительно заключил замещающую сделку и зафиксировал убытки в виде ценовой разницы? Переход от конкретного к абстрактному методу исчисления убытков выглядит нелогично.

В то же время нельзя не отметить, что в ряде правопорядков кредитору предоставляется полная свобода выбора способа расчета убытков. В рамках такой модели кредитор свободен в выборе способа калькуляции своих убытков либо по конкретному, либо по абстрактному методам и вправе выбрать тот из них, который на выходе дает бо́льшую сумму возмещения. Например, если поставщик не поставил товар за 100 тыс. руб. и покупатель отказался от договора, рыночная цена на момент отказа была 110 тыс. руб., но покупатель заключил замещаю­щую сделку за 105 тыс. руб., так как выждал корректировки рыночной цены или смог получить от третьего лица особую скидку, то при такой интерпретации покупатель, несмотря на то, что его фактические убытки составили всего 5 тыс. руб., может потребовать взыскания убытков по абстрактной формуле в размере 10 тыс. руб. Эта модель известна ряду правопорядков, но, судя по всему, российский закон отвергает эту модель. При разрешении спора по российскому праву разница в 10 тыс. руб. будет лишь презюмироваться убытками покупателя, но если поставщик докажет или покупатель признает, что именно этот сорванный поставщиком договор замещался вполне конкретной сделкой покупателя по покупке товара за 105 тыс. руб. и убытки покупателя от переориентации на нового поставщика составляют 5 тыс. руб., суд должен взыскать лишь эти 5 тыс. руб.

При анализе поставленного вопроса стоит обратить внимание на важный нюанс. ВС РФ в п. 11 Постановления Пленума от 24 марта 2016 г. № 7 указал, что убытки в виде разницы между ценой, установленной в прекращенном договоре, и текущей ценой возмещаются соответствующей стороной независимо от того, заключалась ли другой стороной взамен прекращенного договора аналогичная (замещающая) сделка.

Имел ли действительно ВС РФ в виду истолкование закона contra legem и закрепление модели свободного выбора способа расчета убытков? Или фраза о праве взыскания убытков, рассчитанных по абстрактной модели, независимо от заключения замещающего договора, просто не очень корректно отражает мысль, что такой способ расчета доступен, если кредитор не заключал замещающую сделку? Ответ не вполне ясен. Думается, что второе предположение ближе к действительности, но пока данный вопрос можно отнести к категории не вполне проясненных. 2.3. Определение текущей цены на аналогичное предоставление

Комментируемая норма при определении абстрактных убытков ссылается на текущую цену, которая сложилась на момент прекращения договора. Но что представляет собой текущая цена? 2.3.1. Всегда ли текущая цена является рыночной ценой?

Согласно п. 11 Постановления Пленума ВС РФ от 24 марта 2016 г. № 7, «[т]екущей ценой признается цена, взимаемая в момент прекращения договора за сопоставимые товары, работы или услуги в месте, где должен был быть исполнен договор, а при отсутствии текущей цены в указанном месте – цена, которая применялась в другом месте и может служить разумной заменой с учетом транспортных и иных дополнительных расходов».

По общему правилу текущей ценой является рыночная цена. Но для использования рыночной цены необходимо наличие относительно развитого рынка, на котором совершается множество возмездных сделок, предмет которых совпадает с предметом сорванного договора. Доказательством такой рыночной цены могут быть заключения оценщиков, данные соответствующих бирж, данные официальной статистики, либо, как показывают некоторые определения ВС РФ, даже коммерческие предложения конкретных участников рынка (см., например, Определение СКГД ВС РФ от 9 февраля 2021 г. № 5-КГ20-152-К2).

Но всегда ли речь идет только о рыночной цене? Здесь можно высказать определенные сомнения.

Если речь идет о срыве договора по обстоятельствам, за которые отвечает плательщик, иногда может показаться куда более разумным использование не рыночной цены, а той цены, по которой сторона, которая должна была осуществить по сорванному договору характерное предоставление, осуществляет его обычно на момент срыва договора своим клиентам. Например, зачем в сценарии со срывом договора по причине нарушения этого договора покупателем обращаться для определения текущей цены к каким-то оценкам рыночной цены на аналогичные товары, если можно установить, по какой цене сам данный поставщик регулярно реализует продукцию другим покупателям? Разумеется, такой подход оправдан в тех случаях, когда отпускные цены неисправного поставщика на момент прекращения нарушенного договора увеличились. Если он цены не повышал, для покупателя такой базис расчета убытков не будет иметь никакого смысла. В случае же положительного ценового сальдо такой показатель будет куда лучшим приближением к действительным убыткам покупателя, чем абстрактное заключение некоего эксперта о статистике цен на такой товар по рынку в целом.

Примеры использования именно такого подхода можно обнаружить в судебной практике. Так, в п. 6 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 13 сентября 2011 г. № 147 суд рассуждает о взыскании абстрактных убытков в сценарии акселерации кредитного долга по причине нарушения договора заемщиком, одобряя следующий ход рассуждения неназванного нижестоящего суда: «При определении размера названных убытков (неполученных доходов) суд учел, что банк получил в свое распоряжение сумму кредита в ходе обращения взыскания на предмет залога, предоставленный должником. Однако даже получив в свое распоряжение денежные средства, составляющие сумму кредита, банк не сможет разместить ее на тех условиях, которые были установлены кредитным договором с ответчиком, так как средние ставки по такого рода кредитам в настоящее время существенно снизились. Суд пришел к выводу, что разница между процентными ставками (ставкой, предусмотренной кредитным договором, и той, по которой в настоящее время банк выдает аналогичные кредиты) составляет упущенную выгоду банка, и эти убытки подлежат возмещению заемщиком. Причитающиеся с заемщика проценты за будущее время взысканы в пределах указанных убытков».

Приведем и следующий пример: представим, что застройщик построил уникальный жилой комплекс бизнес-класса, который является единственным новым домом такого уровня, построенным в данном городе за последние 30 лет, но он уклонился от исполнения своего обязательства по отчуждению блока квартир некоему коммерческому покупателю, с которым договор был заключен еще на «этапе котлована». При расчете покупателем абстрактных убытков найти адекватные и доступные на рынке аналоги таких непереданных квартир затруднительно, но покупатель может представить в суд каталожные цены того же самого застройщика на те же квартиры, которые он сам взимает сейчас с новых покупателей на момент расторжения, и взыскать с продавца соответствующую ценовую разницу между ценой сорванного договора и той ценой, которую застройщик на момент отказа от договора взимает с новых покупателей.

В принципе, тот же подход к определению текущей цены может быть применен и тогда, когда договор оказался сорван по обстоятельствам, за которые отвечает та сторона, которая была плательщиком по договору. Например, если компания является производителем уникального товара, аналогов которого на рынке нет, но заключенный ею договор с одним из покупателей был сорван из-за затянувшейся просрочки во внесении предоплаты, компания может потребовать взыскания с покупателя абстрактных убытков в виде разницы между ценой сорванного договора и той обычной ценой, которую поставщик на момент расторжения взимает с новых покупателей. 2.3.2. Проблема определения аналогов

Итак, абстрактный метод расчета убытков относительно легок в применении в двух случаях.

Первый имеет место тогда, когда характерное предоставление по сорванному договору стандартизировано и на рынке присутствуют абсолютные аналоги. В этом случае можно относительно надежно определить «границы рынка» и установить рыночную цену точно такого же предоставления за счет представления отчета оценщика или иным подобным образом (например, поставка щебенки или бензина, типовая квартира в новостройке без отделки, потребительский кредит, услуги по обеспечению интернет-связи в квартире и т.п.).

Второй – тогда, когда характерное предоставление уникально, но сторона, обязанная к такому предоставлению (поставщик, подрядчик, исполнитель, лицензиар, займодавец и т.п.), регулярно осуществляет такое же предоставление третьим лицам на момент расторжения договора. Здесь можно взять за основу цены, которая сама эта сторона на момент расторжения взимает с новых клиентов.

Но что, если оба приема не работают: а) предметом сорванного договора было характерное предоставление, которое было уникальным и не имело абсолютных аналогов, и б) на момент расторжения такое же предоставление не предлагалось и самой соответствующей стороной сорванного договора?

ВС РФ в п. 11 Постановления Пленума от 24 марта 2016 г. № 7 говорит о ценах на сопоставимые товары, работы или услуги. Это, видимо, означает, что, если на рынке отсутствуют абсолютные аналоги, в связи с чем затруднительно определить, сколько объективно стоит именно то предоставление, которое причиталось по сорванному договору, можно взять за основу рыночные цены на некие близкие аналоги. Это подтверждается и в практике ВС РФ по конкретным делам (см. определения СКГД ВС РФ от 26 ноября 2019 г. № 32-КГ19-29, от 15 декабря 2020 г. № 1-КГ20-9-К3).

Но есть ли пределы такой сопоставимости? Если поставщик не поставил товар, а ближайший аналог, который доступен на рынке и можно приобрести у третьих лиц, на порядок качественнее того, что должен был поставить продавец, и посему значительно дороже, означает ли это, что за основу при расчете абстрактной ценовой разницы следует брать рыночную цену на данный более качественный товар? Или представим, что сорван договор аренды здания, а на рынке представлены предложения по аренде других зданий, каждое из которых обладает своей спецификой в отношении планировки, расположения, интенсивности траффика посетителей или качества ремонта: рыночные цены чего следует взять за основу в таком случае?

Другой пример: писатель сорвал исполнение авторского договора заказа, и издательство разорвало контракт с ним, мыслимо ли здесь при расчете абстрактных убытков взять за основу обычные гонорары писателей такого уровня и далее сравнить эту статистику с ценой договора? Если да, то гонорары каких писателей будут приняты для очерчивания границ рынка? Гонорары разных писателей могут отличаться в десятки и даже тысячи раз, а каждые писатель и каждая из книг уникальны. То же, если адвокат сорвал исполнение договора, а клиент решил взыскать с него абстрактные убытки.

Как очертить «границы рынка», статистика цен на котором будет принята за текущую цену для применения п. 2 ст. 393.1 ГК РФ? Как представляется, есть логика в том, чтобы вовсе заблокировать применение п. 2 ст. 393.1 ГК РФ в ситуациях с уникальным предоставлением, в отношении которого нет ни развитого рынка абсолютных или крайне близких аналогов, ни статистики совершения аналогичных сделок самой стороной договора на момент расторжения. Что же касается ситуации, когда на рынке представлены некие близкие аналоги, применение п. 2 ст. 393.1 ГК РФ возможно. Но что, если качество этих близких аналогов выше? Следует ли суду делать соответствующую справедливости и здравому смыслу корректировку при расчете убытков с опорой на п. 5 ст. 393 ГК РФ? Например, если образовательный центр нарушил договор на проведение курса повышения квалификации по договорному праву, а заказчик, пытаясь взыскать абстрактные убытки, приводит статистику цен на похожие курсы, которые проводят другие образовательные центры, и, таким образом, определенная текущая цена оказывается выше цены расторгнутого договора, должен ли суд сделать соответствующую корректировку с учетом того, что программы других организаторов более продолжительные? На данный вопрос при первом приближении разумно ответить положительно (в отличие от разобранной в п. 1.6.1 комментария к настоящей статье похожей ситуации вынужденного заключения замещающей сделки в отношении более качественного аналога). Впрочем, однозначно в судебной практике он не прояснен. 2.3.3. Влияние неценовых условий

Еще один сложный вопрос состоит в том, что цена и неценовые условия тесно переплетены. Соответственно, при проведении оценки рыночных цен следует учитывать, какие неценовые условия обычно встречаются в таких сделках на рынке, и сопоставить их с неценовыми условиями сорванного договора. Различие между установленной текущей ценой в отношении аналогичных предоставлений и ценой сорванного договора может в той или иной степени определяться этими различиями в неценовых условиях.

Например, при расторжении нарушенного договора аренды помещения в офисном центре и определении рыночной арендной ставки на момент расторжения следует учесть, что в расторгнутом договоре на арендодателя перенесено бремя осуществления текущего ремонта, а в сделках, которые касаются аналогичных помещений на рынке, такие условия обычно не встречаться. В итоге определенная текущая цена может оказаться меньше, чем цена сорванного договора именно из-за этого различия. В подобных ситуациях суд должен быть готов учитывать этот нюанс и при необходимости вносить в расчет соответствующие коррективы, основанные на соображениях разумности и справедливости (п. 5 ст. 393 ГК РФ).

Для минимизации указанных недоразумений при проведении оценки рыночных цен важно корректно формулировать задание эксперту, прося его определить рыночный уровень цен на основе анализа сделок на сопоставимых неценовых условиях. Впрочем, собрать статистику цен сделок, в которых встречаются такие необычные условия, на практике будет часто невозможно.

При этом иногда при определении рыночных цен суд, наоборот, может и должен опереться на статистку цен по договорам, чьи неценовые условия отличаются от условий сорванного договора. Например, если покупатель по договору участия в долевом строительстве, заключенному на «этапе котлована», уплатил в качестве цены 5 млн руб., но к положенному сроку помещение не получил, наступила существенная просрочка и покупатель отказался от договора и пытается взыскать абстрактные убытки, бессмысленно брать за основу статистику цен по аналогичным договорам участия в долевом строительстве, которые заключаются на момент расторжения. Покупатель должен был получить к означенному сроку готовое помещение, но не получил. Соответственно, при определении текущей цены следует учитывать рыночные цены на аналогичные помещения в уже построенном доме, которые взимаются при продаже помещений в новостройках на момент расторжения. 2.4. Момент определения текущей цены

Согласно комментируемому пункту рыночная цена определяется на момент прекращения договора. Это обеспечивает реализацию идеи возложения на нарушителя риска изменения рыночных цен, которая отражена в п. 11 Постановления Пленума ВС РФ от 24 марта 2016 г. № 7.

Соответственно, если речь шла о внесудебном отказе от договора, за основу следует брать рыночные цены на момент отказа от договора. Если речь шла об ответственности в сценарии прекращения обязательства невозможностью исполнения, дата определения текущей цены должна определяться по моменту наступления невозможности исполнения. В сценарии акселерации долга текущую цену логично определять на момент фактического возврата финансирования банку (займодавцу).

Если речь идет о поданном иске о расторжении (например, о расторжении договора аренды), текущая цена обычно фиксируется на момент вынесения судебного решения о расторжении. Но проблема в том, что решение вступит в силу позднее, причем – в случае апелляционного обжалования, – возможно, намного позднее. Следовательно, позднее будет прекращен и договор (так как в силу п. 3 ст. 453 ГК РФ при судебном расторжении договор прекращается по общему правилу с даты вступления в силу решения суда). Что делать, если с момента вынесения решения и до прекращения договора пройдет значительный период времени, за который рыночные цены существенно изменятся? Данный вопрос ясно в судебной практике не решен. Могут обсуждаться различные варианты решения. Более того, может обсуждаться вариант фиксации рыночных цен на момент предъявления иска. 2.4.1. Оценка общего подхода

Следует обратить внимание на то, что определение текущей цены на момент прекращения договора не соответствует более общей норме п. 3 ст. 393 ГК РФ, согласно которой по общему правилу «при определении убытков принимаются во внимание цены, существовавшие в том месте, где обязательство должно было быть исполнено, в день добровольного удовлетворения должником требования кредитора, а если требование добровольно удовлетворено не было, – в день предъявления иска», но «[и]сходя из обстоятельств, суд может удовлетворить требование о возмещении убытков, принимая во внимание цены, существующие в день вынесения решения». Получается, что законодатель в отношении абстрактных убытков предписал учитывать рыночные цены не на момент добровольного погашения убытков или присуждения оных, а на более раннюю дату, определяемую моментом прекращения договора.

Учет текущей цены на момент расторжения был с 1996 г. предписан в п. 3 ст. 524 ГК РФ для сценария взыскания абстрактной ценовой разницы при расторжении договора поставки, куда ранее эта формула попала из Венской конвенции 1980 г. В рамках реформы 2015 г. законодатель универсализировал это решение. Но следует признать, что до 2015 г. в практике иногда встречалось и иное решение с определением текущей цены на момент присуждения с опорой на п. 3 ст. 393 ГК РФ. Это в основном происходило в ситуации, когда стороной, пострадавшей в результате срыва договора, оказывался плательщик и его абстрактные убытки образовывались в результате роста рыночной цены. Здесь судам представлялось, что взыскание разницы между ценой сорванного договора и рыночной ценой на момент присуждения с большей вероятностью позволит истцу предоставить необходимые средства для финансирования замещающей сделки. Это наиболее наглядно проявилось, например, в п. 10 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 25 июля 2000 г. № 56. Но после реформы 2015 г. и появления ст. 393.1 ГК РФ положение п. 3 ст. 393 ГК РФ при расчете абстрактных убытков исключается за счет специального указания на учет текущей цены на момент прекращения договора.

Принятое в России решение соответствует тем, которые закреплены в актах международной унификации частного права (в частности, в ст. III.–3:107 Модельных правил европейского частного права и ст. 7.4.6 Принципов УНИДРУА, а также с одним исключением ст. 76 Венской конвенции 1980 г.). Но в национальном праве различных стран встречаются и иные подходы (например, дата, когда произошло нарушение или кредитор узнал о нем, либо дата вынесения судом решения о взыскании таких убытков).

Проиллюстрируем еще один возможный подход отсылкой к английскому праву. В английском праве нет жесткой привязки определения рыночной цены к какой-то определенной дате, хотя наиболее часто встречается оценка рынка на момент нарушения (так называемое breach date rule). Вместе с тем суды иногда склонны ориентироваться на момент предполагаемой митигации. Это означает, что за основу будет взята та рыночная цена, которая существовала на дату, когда от потерпевшего разумно было бы ожидать совершения замещающей сделки. Такой подход, с одной стороны, отличается меньшей определенностью (в сравнении с привязкой к четкой дате прекращения нарушенного договора), а с другой – позволяет максимально полно учесть обстоятельства, в которых оказался потерпевший, и определить наиболее адекватную компенсацию на основе соответствующей рыночной цены.

Каждое из таких альтернативных решений имеет свои преимущества.

Но и выбранное российским законодателем решение не является a priori неприемлемым. Впрочем, есть определенная логика в том, чтобы в случае, когда с таким требованием обращается потребитель, который страдает в результате роста рыночной цены, использовать текущую цену на момент прекращения, предъявления иска или присуждения в зависимости от позиции потребителя (подробнее см. п. 2.4.2 комментария к настоящей статье).

Кроме того, при совершении кредитором отказа от договора в ответ на возникновение обстоятельств, очевидно свидетельствующих о будущем существенном нарушении, вопрос об определении даты определения текущей цены может оказаться более сложным. Брать за основу текущую цену, которую взимают за осуществление такого предоставления без отсрочки на момент отказа, не вполне корректно. Возможно, следует выяснять, по какой цене на момент отказа на рынке заключаются договоры, по которым аналогичное предоставление гарантируется в тот будущий момент времени, в который оно должно было быть осуществлено по сорванному договору. Но обнаружить адекватный рынок таких сделок часто будет крайне проблематично. Поэтому в качестве варианта можно брать за основу цену, которую на рынке взимают за аналогичное предоставление с немедленным исполнением на момент взыскания убытков: этот момент максимально приближен к дате, в которую планируется осуществление предоставления. 2.4.2. Специфика определения текущей цены при защите прав потребителей

В специальных нормах закона могут устанавливаться те или иные особенности расчета абстрактных убытков для отдельных случаев.

Так, в силу п. 4 ст. 24 Закона о защите прав потребителей при возврате товара ненадлежащего качества потребитель вправе требовать возмещения разницы между ценой товара, установленной договором, и ценой соответствующего товара на момент добровольного удовлетворения такого требования или, если требование добровольно не удовлетворено, на момент вынесения судом решения. Этот подход подтверждался ранее и в практике ВС РФ до появления в ГК РФ п. 2 ст. 393.1, отсылающей к рыночной цене на момент прекращения договора (см. п. 31 Постановления Пленума ВС РФ от 28 июня 2012 г. № 17). Он в целом соответствует п. 3 ст. 393 ГК РФ.

Но появление п. 2 ст. 393.1 ГК РФ, которая вопреки п. 3 ст. 393 ГК РФ отсылает не к ценам на момент добровольного удовлетворения требования о взыскании убытков или ценам, которые налицо на момент рассмотрения спора, а к текущим ценам на момент расторжения, ситуацию не изменило. ВС РФ как минимум в отношении случая отказа потребителя от договора в результате выявления скрытого дефекта в проданном товаре продолжает придерживаться формулы, указанной в п. 4 ст. 24 Закона о защите прав потребителей, т.е. подхода, согласно которому текущая цена в случае взыскания убытков по суду определяется на дату вынесения решения (см.: п. 3 Обзора судебной практики по делам о защите прав потребителей (утв. Президиумом ВС РФ 14 октября 2020 г.); Определение СКГД ВС РФ от 15 декабря 2020 г. № 1-КГ20-9-К3, от 17 августа 2021 г. № 89-КГ21-7-К7). Видимо, норма п. 4 ст. 24 Закона о защите прав потребителей рассматривается как специальная.

Следует признать, что до появления в ГК РФ ст. 393.1 ВС РФ иногда одобрял учет рыночной цены на момент присуждения убытков и в случаях расторжения потребительского договора в ответ на иные его нарушения (см. п. 35 Обзора практики разрешения судами споров, возникающих в связи с участием граждан в долевом строительстве многоквартирных домов и иных объектов недвижимости (утв. Президиумом ВС РФ 4 декабря 2013 г.)). Казалось бы, после появления ст. 393.1 ГК РФ суды должны перестроиться и как минимум за рамками случая, указанного в п. 4 ст. 24 Закона о защите прав потребителей, должны начать учитывать текущую цену на момент прекращения договора. Но здесь стоит заметить, что в случае с нарушением прав потребителей в предоставлении потребителю права выбора в качестве момента определения текущей цены даты добровольного удовлетворения требования потребителя либо даты предъявления иска или вынесения решения может быть смысл. В такой ситуации высока вероятность того, что возмещение абстрактных убытков будет служить целям предоставления потребителю возможности профинансировать замещающую сделку, на оплату которой у кредитора нет собственных средств. Этот аспект может приобрести значение в сценарии, когда пострадавшим лицом оказывается потребитель, который намеревался что-то приобрести, цена договора высока и сама абстрактная ценовая разница не носит тривиальный характер.

Ситуация становится еще более очевидной тогда, когда такой гражданин уплатил по договору цену или ее значительную часть, и после отказа от договора другая сторона не только не выплачивает ценовую разницу в качестве убытков, но еще и задерживает возврат цены. В подобной ситуации у потребителя при значительности цены договора нередко просто нет выбора, кроме как отложить заключение замещающей сделки до возврата ему цены и возмещения ценовой разницы. Гражданин, являющийся потребителем, должен быть защищен на случай роста текущих цен. Так что, возможно, норму п. 4 ст. 24 Закона о защите прав потребителей следует толковать расширительно и для любых случаев нарушения прав потребителей использовать такой более гибкий подход.

В принципе, возможно, данный подход стоит распространить и за рамки потребительских договоров на любые ситуации, в которых пострадавшим лицом является сторона, которая по сорванному договору выступала плательщиком, и затягивание заключения замещающей сделки разумно оправдано тем, что у такого лица не было возможности ее профинансировать до возврата ему цены, уплаченной им ранее контрагенту, ответственному за срыв контракта, и (или) возмещения таким контрагентом абстрактной ценовой разницы. Например, представим ситуацию со срывом продавцом-гражданином договора купли-продажи квартиры другому гражданину после получения от первого цены. Если покупатель был вынужден отказаться от договора на фоне уклонения продавца от передачи квартиры или в связи с выявлением существенного дефекта, у среднестатистического россиянина на месте покупателя не будут иметься ликвидные средства на финансирование немедленного заключения замещающей сделки: пока ему первый продавец не вернет полученную оплату и не возместит ценовую разницу, которая могла образоваться из-за роста цен на рынке, покупатель просто не будет иметь средств на вторую покупку квартиры. В такой ситуации покупатель вынужден будет отложить заключение замещающей сделки и предъявить сначала требование о возврате цены и взыскании абстрактной ценовой разницы. Было бы логично данную разницу определять по дате, которая будет ближе к дате возможного заключения в будущем (после обеспечения покупателя необходимыми финансовыми ресурсами) замещающей сделки. А такой датой может оказаться дата вынесения судебного решения. 2.5. Правовая природа абстрактных убытков

По поводу того, относятся ли абстрактные убытки к категориям реального ущерба или упущенной выгоды, существует некоторая неопределенность. Формально такие убытки представляют собой абстрактный расчет реального ущерба (если пострадавшей стороной является плательщик, а цена на рынке выросла) или упущенной выгоды (если пострадавшей стороной является контрагент, осуществляющий характерное предоставление, а цена на рынке упала). Но возникают серьезные сомнения в отношении оправданности разной квалификации таких требований. Этот вопрос может приобрести практическое значение в некоторых контекстах: например, при банкротстве должника с учетом абсурдной субординации в российском законодательстве требования о взыскании упущенной выгоды, а также при наличии в законе или условиях договора запрета на взыскание упущенной выгоды.

В принципе, есть основания рассматривать такие убытки в обоих вышеуказанных сценариях в качестве реального ущерба для целей применения тех норм законодательства, которые дифференцируют правовой режим реального ущерба или упущенной выгоды. Здесь с необходимыми адаптациями применимы те выводы, которые были сделаны в п. 1.9 комментария к настоящей статье в отношении убытков в виде конкретной ценовой разницы. 2.6. Некоторые другие проблемы 2.6.1. Нарушение правил митигации при выборе момента расторжения

Если в сценарии с расторжением нарушенного договора будет установлено, что кредитор специально выбирал момент отказа от договора, с тем чтобы обосновать максимально возможную абстрактную ценовую разницу для ее последующего взыскания с контрагента, могут открываться основания для ограничения размера убытков по правилам ст. 404 ГК РФ в связи с тем, что своим неразумным промедлением потерпевший способствовал увеличению своих убытков или с опорой на общий запрет злоупотребления правом (п. 1 ст. 10 ГК РФ). Так, если продавец попал в просрочку по трансферу акций, а покупатель, видя рост цены на акции некоего ПАО на бирже, долго выжидал и отказался от договора только тогда, когда цена достигла «потолка», а затем рассчитал механически образующуюся ценовую разницу и потребовал ее возмещения, такому покупателю может быть отказано в иске в соответствующей части. 2.6.2. Особенности расчета абстрактных убытков при срыве долгосрочных договоров

Сложные проблемы возникают при попытке взыскания абстрактных убытков при срыве долгосрочных договоров (аренда, поставка товара по графику и т.п.). Здесь с необходимыми адаптациями применимы замечания, которые были сделаны по тому же поводу в п. 1.8 комментария к настоящей статье в отношении взыскания убытков в виде конкретной ценовой разницы. 2.6.3. Абстрактные убытки при частичном расторжении

Если договор расторгнут частично (пропорционально неисполненной части обязательств нарушителя) или так же частично прекращен по иным обстоятельствам, за которые отвечает одна из сторон, кредитор может использовать абстрактный метод расчета убытков в отношении той части договорной синаллагмы, которая прекращается. 2.6.4. Исковая давность по взысканию абстрактных убытков

К вопросу об определении момента расчета исковой давности по требованию о взыскании абстрактных убытков применимы с необходимыми адаптациями те замечания, которые были сделаны в п. 1.11 комментария к настоящей статье в отношении того же вопроса, возникающего в связи с взысканием убытков в виде конкретной ценовой разницы.

Было бы логично по общему правилу исчислять исковую давность по таким убыткам с момента отказа от договора или иного варианта прекращения договора. Исключением может быть случай, когда кредитор допустил неразумное затягивание с реализацией права на отказ от договора в условиях, когда должник прямо заявил о нежелании исполнять договор.

Там же, где кредитору нельзя вменить в вину затягивание с отказом от договора, пресечение вечного оттягивания момента истечения давности можно обеспечить за счет применения правил п. 1 ст. 207 ГК РФ. Взыскание абстрактных убытков – это дополнительное требование. Согласно же п. 1 ст. 207 ГК РФ, если основное требование задавнено, то считается задавненным и дополнительное требование, а возникающее после этого дополнительное требование изначально возникает в задавненном формате. Соответственно, если отказ от договора происходит после истечения давности по основному требованию, дополнительное требование о взыскании абстрактных убытков возникает сразу же в задавненном формате. Впрочем, данный вопрос спорен.

Вместе с тем в практике ВС РФ можно обнаружить намек на применение иного подхода, согласно которому течение давности на взыскание таких убытков начинается с момента нарушения договора (см. п. 1.11 комментария к настоящей статье). 2.7. Диспозитивность

Несмотря на то что в комментируемой норме отсутствует прямо выраженная оговорка о ее диспозитивном характере, нет препятствий к тому, чтобы стороны исключили или модифицировали правила о взыскании абстрактных убытков.

Например, вполне допустимо договорное условие о том, что в случае прекращения договора убытки должны доказываться на общих основаниях, а абстрактный расчет убытков не применяется.

Но если договор пытается ограничить права кредитора на использование такого расчета убытков, здесь применимы общие пределы свободы договора таких условий (подробнее см. комментарий к п. 2 ст. 400 ГК РФ). Так, например, они не сработают, если речь идет об умышленном нарушении (см. п. 4 ст. 401 ГК РФ), а также ничтожны, если включены в потребительский договор и усекают права потребителя (п. 1 ст. 16 Закона о защите права потребителей). Равным образом договорное условие об исключении применения абстрактного метода расчета убытков может быть в некоторых случаях заблокировано судом с точки зрения доктрины справедливых договорных условий (ст. 10 и ст. 428 ГК РФ). 3. Соотношение с иными видами убытков и иными санкциями за нарушение 3.1. Соотношение с другими видами убытков

Следуя подходам, сложившимся в международных источниках (ст. 75, п. 1 ст. 76 Венской конвенции 1980 г., ст. III.–3:706, III.–3:707 Модельных правил европейского частного права, ст. 7.4.5, п. 1 ст. 7.4.6 Принципов УНИДРУА), российский законодатель предусматривает, что взыскание конкретных и абстрактных убытков, рассчитанных по правилам п. 1 и 2 настоящей статьи, не исключает право кредитора требовать возмещения иных убытков.

Например, если поставщик просрочил отгрузку продукции со склада на шесть месяцев, что спровоцировало возникновение у покупателя мораторных убытков в виде дополнительных расходов на оплату услуг экспедиторов или перевозчиков, которые он не понес бы, если бы товар был отгружен вовремя, а далее покупатель, устав ждать, отказался от договора и был вынужден заключить замещающую сделку с другим поставщиком по более высокой цене, покупатель может требовать взыскания с поставщика как мораторных убытков за период просрочки, так и убытков в виде конкретной ценовой разницы в полном объеме.

Но при этом могут быть некоторые убытки, взыскание которых исключено наряду со взысканием конкретных или абстрактных убытков по п. 1 и 2 ст. 393.1 ГК РФ. Например, продавец-посредник, отказавшись от заключенного с конечным покупателем договора в ответ на просрочку оплаты, не может потребовать взыскания с покупателя и убытков, рассчитанных по п. 1 и 2 ст. 393.1 ГК РФ (возникших в связи с падением цены на рынке), и кумулятивно упущенную выгоду в виде неполученной спекулятивной маржи, которую он планировал заработать в результате перепродажи. Иначе получится двойное возмещение одного и того же, по сути, интереса. 3.2. Соотношение с мораторными неустойками или процентами

Если разрыву договора предшествовала просрочка и в связи с ней были начислены пени или мораторные проценты, эти начисленные мораторные санкции не должны засчитываться в счет суммы убытков, возникающих уже в связи со срывом договорной программы, в том числе убытков в виде конкретной или абстрактной ценовой разницы по п. 1 и 2 ст. 393.1 ГК РФ. Логика в том, что мораторные проценты или пени направлены на компенсацию прежде всего текущих мораторных убытков, связанных с ожиданием задержавшегося исполнения, и не покрывают по умолчанию дополнительные убытки, вызванные срывом всей договорной программы по причине затянувшейся просрочки. Поэтому здесь следует подвергать телеологической редукции правила ст. 394, 395 ГК РФ о зачетном соотношении убытков и неустойки (мораторных процентов): это зачетное соотношение выстраивается только в сценарии, когда убытки и неустойка (мораторные проценты) имеют единую природу. Когда неустойка установлена за просрочку, она идет в зачет к сумме убытков за просрочку, но к убыткам за срыв договорной программы она не засчитывается. Данная позиция сейчас однозначно закреплена в Определении СКЭС ВС РФ от 22 сентября 2020 г. № 305-ЭС20-4649 и п. 19 Обзора судебной практики ВС РФ № 4 (2020) (утв. Президиумом ВС РФ 23 декабря 2020 г.). Более подробный разбор этой проблематики см. в комментарии к п. 1 ст. 394 ГК РФ. 3.3. Соотношение с требованием реального исполнения обязательства

Кредитор не может сочетать требование о взыскании убытков за срыв договорной программы, в том числе рассчитанных по правилам п. 1 и 2 ст. 393.1 ГК РФ, с одной стороны, и требование об исполнении нарушенного договорного обязательства в натуре – с другой. Убытки за срыв договора взимаются в сценарии расторжения договора или его прекращения невозможностью исполнения, а также в сценариях ликвидации или реорганизации должника (подробнее см. в комментарии к ст. 396 ГК РФ).

Но если договор носит длящийся характер и опосредует совершение неоднократных экономических операций, такое сочетание возможно в той степени, в которой эти несочетающиеся средства защиты касаются разных операций. Например, если покупателю в рамках одной из партий было поставлено дефектное оборудование, покупатель в ответ может потребовать устранения дефекта, но одновременно отказаться от договора в части будущих отгрузок и потребовать взыскания убытков за срыв договорной программы в этой оставшейся реализованной части такой программы.

То же с необходимыми адаптациями применимо и к такому средству защиты, как соразмерное уменьшение цены в ответ на полученное ненадлежащее предоставление. Дополнительная литература

Байбак В.В. Абстрактный метод исчисления убытков // Вестник ВАС РФ. 2011. № 6. С. 6–19.

Байбак В.В. Возмещение убытков при прекращении договора и вина кредитора // Вестник гражданского права. 2016. Т. 16. № 4. С. 119–131.

Громов С.А. Нарушение предварительного договора и абстрактные убытки. Комментарий к Определению Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 18.12.2018 № 305-ЭС18-12143 // Вестник экономического правосудия РФ. 2019. № 6. С. 4–25.

Громов С.А. Особенности возмещения конкретных и абстрактных убытков при прекращении договора. Комментарий к ст. 393.1 ГК РФ и к п. 11–14 Постановления Пленума ВС РФ от 24.03.2016 № 7 // Вестник экономического правосудия РФ. 2016. № 11. С. 80–105.

Кортиашвили Н.В. Практика взыскания убытков по ст. 393.1 ГК РФ при расторжении договоров аренды // Вестник экономического правосудия РФ. 2020. № 4. С. 153–166.

Овсянникова А.О. К вопросу о соответствии абстрактного метода расчета убытков компенсационному характеру гражданско-правовой ответственности // Опыты цивилистического исследования: Сборник статей / Рук. авт. кол. и отв. ред. А.М. Ширвиндт, Н.Б. Щербаков. М., 2016. С. 258–271.

Овсянникова А.О. Абстрактный и конкретный методы исчисления убытков // Вестник гражданского права. 2015. Т. 15. № 5. С. 9–61.

Хубер У. Возмещение убытков вместо предоставления // Вестник гражданского права. 2013. Т. 13. № 6. С. 247–283.

Bridge M. The Market Rule of Damages Assessment // Contract Damages: Domestic and International Perspectives / Ed. by D. Saidov, R. Cunnington. Oxford; Portland, 2008. P. 431–458.

Commentaries on European Contract Laws / Ed. by N. Jansen, R. Zimmermann. Oxford, 2018. P. 1488–1498.

Principles, Definitions and Model Rules of European Private Law: Draft Common Frame of Reference (DCFR). Full Edition. Vol. 2. München, 2009. P. 940–944.

Saidov D. The Law of Damages in International Sales: The CISG and Other International Instruments. Oxford; Portland, 2008. P. 172–215, 239–248.

Schwenzer I., Hachem P., Kee C. Global Sales and Contract Law. New York, 2012. 44.221–44.252.

Schwenzer I., Schlechtriem P. Commentary on the UN Convention on the International Sale of Goods (CISG). 4th ed. Oxford, 2016. § 75, 76.

Treitel G.H. Remedies for Breach of Contract: A Comparative Account. Oxford, 1988. P. 111–122.