Статья 406. Просрочка кредитора
1. Кредитор считается просрочившим, если он отказался принять предложенное должником надлежащее исполнение или не совершил действий, предусмотренных законом, иными правовыми актами или договором либо вытекающих из обычаев или из существа обязательства, до совершения которых должник не мог исполнить своего обязательства.
Кредитор считается просрочившим также в случаях, указанных в пункте 2 статьи 408 настоящего Кодекса.
Кредитор не считается просрочившим в случае, если должник был не в состоянии исполнить обязательство, вне зависимости от того, что кредитором не были совершены действия, предусмотренные абзацем первым настоящего пункта.
2. Просрочка кредитора дает должнику право на возмещение причиненных просрочкой убытков, если кредитор не докажет, что просрочка произошла по обстоятельствам, за которые ни он сам, ни те лица, на которых в силу закона, иных правовых актов или поручения кредитора было возложено принятие исполнения, не отвечают.
3. По денежному обязательству должник не обязан платить проценты за время просрочки кредитора.
Комментарий 1. Нарушение кредиторской обязанности
В комментируемой статье говорится о просрочке кредитора (mora creditoris), которой в российском праве именуется неисполнение последним кредиторской обязанности.
В силу обязательства кредитор не только вправе требовать осуществления исполнения, но и обременяется кредиторскими обязанностями, направленными на то, чтобы обеспечить должнику возможность исполнить его обязательство и содействовать исполнению.
Комментируемый пункт выделяет три вида кредиторских обязанностей:
а) обязанность принять предложенное должником надлежащее исполнение;
б) обязанность совершить иные действия, если такое поведение необходимо для того, чтобы обеспечить должнику возможность исполнить свое обязательство;
в) обязанность оформить и выдать должнику документы, подтверждающие принятие исполнения.
Но из норм закона, иных правовых актов, обычаев, условий договора или принципа доброй совести могут вытекать и некоторые иные кредиторские обязанности (например, несовершение активных действий, которые могут воспрепятствовать исполнению обязательства или затруднить для должника реализацию этой задачи; подтверждение полномочий на принятие исполнения; исключение неопределенности в отношении фигуры кредитора или осуществление кредитором принадлежащего ему права выбора в альтернативном обязательстве и т.п.).
Кредиторская обязанность может быть обнаружена в сценарии исполнения любого обязательства, независимо от источника его возникновения и характера самого обязательства. Это может быть договорное, деликтное, кондикционное обязательство либо обязательство, вытекающее из иных правовых оснований. Так, например, вполне возможно применение ст. 406 ГК РФ к обязательствам, возникающим из корпоративных отношений. Такая возможность предоставляется п. 3 ст. 307.1 ГК РФ, согласно которому нормы об обязательствах могут применяться к требованиям, вытекающим из корпоративных отношений. Так, ст. 406 ГК РФ может быть применена судом при отказе в получении денежных средств, составляющих действительную стоимость доли участника, вышедшего из ООО.
Неисполнение кредитором тех или иных кредиторских обязанностей означает просрочку кредитора. Но мыслимо также и ненадлежащее исполнение кредиторской обязанности (например, в сценарии предоставления заказчиком подрядчику неточной технической документации, необходимой для выполнения работ), и некоторые иные варианты нарушения кредиторской обязанности. Иногда все эти случаи объединяют под общим названием «вина кредитора». Но здесь следует иметь в виду условность термина «вина» в этом контексте. Во-первых, ряд средств защиты должник может использовать в ответ на нарушение кредиторской обязанности даже в ситуации, когда кредиторская обязанность нарушена в связи с обстоятельствами, за которые кредитор не отвечает. Например, должник может отказаться от договора при существенном нарушении кредиторской обязанности независимо от того, что кредиторская обязанность нарушена при отсутствии вины со стороны кредитора. Во-вторых, при нарушении кредиторской обязанности лицом, для которого договор был связан с коммерческой деятельностью, его ответственность в виде возмещения убытков наступает без вины (подробнее см. комментарий к п. 2 настоящей статьи). В этом плане понятие «вина кредитора», которое используется в ст. 404 ГК РФ, представляется не вполне корректным термином для объединения просрочки кредитора, ненадлежащего исполнения и иных вариантов нарушения кредиторской обязанности. Лучше в этом контексте использовать в качестве общего, объединяющего понятия концепцию нарушения кредиторской обязанности.
Каковы последствия нарушения кредиторской обязанности? Подробнее этот вопрос будет разобран в комментариях к ст. 404, п. 3 ст. 405 и к п. 2, 3 ст. 406 ГК РФ, но здесь стоит сделать беглый обзор. Во-первых, нарушение кредиторской обязанности в силу п. 2 ст. 406 ГК РФ влечет возложение на кредитора ответственности в форме возмещения убытков. Во-вторых, при существенном характере нарушения кредиторской обязанности должник вправе расторгнуть договор и потребовать возмещения убытков за срыв контракта. В-третьих, в силу п. 3 ст. 405 ГК РФ просрочка кредитора в форме уклонения от принятия исполнения и нарушения кредиторских обязанностей в некоторых иных ситуациях предоставляет должнику дилаторное возражение, исключающее попадание должника в просрочку, а следовательно, и ответственность самого должника за просрочу в узком смысле, и применимость к нему любых иных санкций за просрочку. В-четвертых, если сторона, которая на основании синаллагматического договора была обязана к осуществлению последующего исполнения, уклоняется от принятия предшествующего исполнения, она лишается права использовать возражение о неисполнении, основанное на нормах ст. 328 ГК РФ (ее встречное обязательство созревает). В-пятых, если нарушение кредиторской обязанности лишь отчасти способствовало тому, что должник не смог исполнить обязательство вовремя или надлежащим образом, а отчасти этот результат может быть вменен должнику, нарушение обязательства налицо, но доступные кредитору средства защиты на случай нарушения блокируются соразмерно степени влияния нарушения кредиторской обязанности на итоговое нарушение обязательства должником, и в том числе суд может пропорционально ограничить объем взыскиваемых убытков (подробнее см. комментарий к ст. 404 ГК РФ). В-шестых, в силу п. 3 ст. 406 ГК РФ в период просрочки кредитора исключается начисление регулятивных процентов по денежному долгу должника. В-седьмых, должник в ответ на просрочку кредитора в форме уклонения от принятия исполнения и в некоторых иных случаях получает право на депонирование имущества у нотариуса (п. 1 ст. 327 ГК РФ), реализация которого приводит к наступлению фикции исполнения обязательства. В-восьмых, просрочка кредитора оказывает влияние и на распределение рисков случайной гибели или порчи вещи, а также иной случайно возникшей невозможности исполнения: если такие риски по общему правилу лежат на должнике, в период просрочки кредитора они переносятся на последнего. Подробнее об этих и иных последствиях просрочки кредитора см. комментарии к п. 2 и 3 настоящей статьи, а также к п. 3 ст. 405 и к ст. 404 ГК РФ. 1.1. Правовая природа кредиторской обязанности
Важно отметить, что далеко не во всех странах принятие исполнения и содействие исполнению рассматриваются в качестве предмета кредиторской обязанности.
В целом этот вопрос в историческом плане был предметом жарких споров в зарубежной науке частного права. По результатам этих споров во многих странах (например, в немецком праве) пришли к идее о том, что кредитор по общему правилу не считается обязанным содействовать исполнению или принимать исполнение и не несет ответственность за просрочку кредитора; вместо этого принятие исполнения и содействие ему рассматриваются как условие, несоблюдение которого исключает попадание должника в просрочку, лишает кредитора ряда прав и влечет некоторые иные неблагоприятные для кредитора последствия. Принятие исполнения и содействие ему относятся к категории стандартов поведения, несоблюдение которых лишает лицо каких-то прав, но не рассматривается как правонарушение (Obliegenheit). К этой же категории, например, относятся обязанность кредитора митигировать убытки, обязанность страхователя своевременно сообщить о страховом случае или обязанность арендодателя, желающего отказаться от договора в ответ на нарушение, предоставить арендатору разумный срок на устранение нарушения. Такой квалификации не препятствует то, что кредитор, уклоняющийся от принятия исполнения, обязан возместить должнику тщетно понесенные затраты: в этом случае возмещение рассматривается не в качестве ответственности за нарушение, а как особое дополнительное регулятивное обязательство, возникающее в результате непринятия исполнения или неоказания содействия оному. Данное возмещение выплачивается не в качестве ответственности, а в качестве исполнения особого регулятивного обязательства по компенсации расходов. Впрочем, стоит уточнить, что для ряда ключевых договоров в немецком праве делается исключение, и принятие исполнения рассматривается как обязанность, которой корреспондирует право требования, а нарушение которой влечет договорную ответственность (например, принятие вещи по договору купли-продажи или результата выполненных работ по договору подряда).
Но, как следует из комментируемой статьи в системном единстве с рядом специальных норм ГК РФ, российский закон идет иным путем и выводит универсальную концепцию кредиторской обязанности, за нарушение которой кредитор привлекается именно к ответственности. Получается, тот факт, что у кредитора имеется субъективное право требовать исполнения, которому противостоит обязанность должника такое исполнение осуществить, не противоречит тому, что кредитор оказывается связанным обязанностью предлагаемое должником исполнение принять и содействовать ему иным образом. Позиция кредитора в обязательстве оказывается увязана с особыми его же обязанностями. На такую квалификацию указывает прежде всего то, что, согласно п. 2 ст. 406 ГК РФ, в случае просрочки кредитора должник имеет право требовать от него возмещения убытков, если отсутствуют основания освобождения от ответственности. Такое словоупотребление явно указывает на то, что просрочка кредитора представляет собой – по тексту ГК РФ – неправомерное поведение. Кроме того, целый ряд специальных норм прямо говорит об обязанности принять исполнение или содействовать ему. Например, в силу п. 1 ст. 454 и п. 1, 2 ст. 484 ГК РФ покупатель обязан принять товар и совершить действия, которые необходимы для обеспечения передачи и получения товара. В силу п. 1 ст. 702 и п. 1 ст. 720 ГК РФ заказчик обязан принять результат работ, п. 1 ст. 719 ГК РФ говорит об обязанности заказчика по предоставлению подрядчику материалов или подлежащей переработке (обработке) вещи, а п. 1 ст. 718 ГК РФ обязывает заказчика оказывать подрядчику содействие в выполнении работ. В силу п. 1 ст. 899 ГК РФ поклажедатель обязан забрать переданную на хранение вещь по окончании срока хранения. Примеры можно продолжать. С учетом содержания п. 2 ст. 406 ГК РФ эти упоминания обязанностей кредитора в указанных нормах следует толковать буквально как означающие неправомерность поведения кредитора, отступающего от данного стандарта поведения.
При этом спорным остается вопрос о том, является ли кредиторская обязанность элементом классического обязательственного правоотношения организационного характера. Так, если налицо обязанность кредитора содействовать должнику в процессе исполнения обязательства, то очевидно, что ему противостоит некое право должника требовать такого содействия. И действительно, российский закон нередко так и выражается (например, в силу п. 2 ст. 314 ГК РФ «должник вправе потребовать от кредитора принять исполнение»). Подобная связка обязанности и права требования формирует относительную правовую связь сторон, именуемую в российском праве обязательством.
В то же время очевидно, что здесь налицо существенная специфика, предопределенная особенностью предмета таких правоотношений. Многие общие нормы об обязательствах к кредиторским обязанностям неприменимы. В частности, право требовать принятия надлежащего исполнения, корреспондирующее такой обязанности, не может быть изолированно уступлено или заложено, это особое право неразрывно связано с обязательством должника. Впрочем, общие нормы обязательственного права не могут применяться механически, без необходимых адаптаций к множеству различных видов обязанностей и корреспондирующим им правам требования, что не исключает отнесение таких правоотношений к обязательственным (например, многие организационные обязательства, негативные обязательства и т.п.). Так что кредиторскую обязанность можно рассматривать либо как элемент особого организационного обязательства, либо как относительную правовую связь sui generis.
В любом случае многие общие нормы об обязательствах к кредиторским обязанностям вполне применимы.
Так, например, видимо, в ситуации отсутствия согласования сроков исполнения кредиторских обязанностей по совершению действий, направленных на содействие исполнению, к такой ситуации могут применяться правила п. 2 ст. 314 ГК РФ, если иное не вытекает из существа отношений. Например, если в договоре подряда не оговорен срок на передачу материалов подрядчику, заказчик должен исполнить данную кредиторскую обязанность после востребования в течение семи дней.
Другой пример: кредиторская обязанность заказчика передать подрядчику материалы или обеспечить освещение и доступ к электричеству на строительной площадке может быть прекращена путем заключения соглашения о ее новации в обязанность выплатить премию к изначально согласованной цене. Может такая обязанность прекращаться и в результате освобождения кредитора от данной обязанности по воле должника (с применением правил о прощении долга).
Также нет никаких возражений против того, чтобы стороны согласовали выплату неустойки за уклонение от принятия исполнения, либо согласовали выплату обеспечительного платежа в обеспечение охранительных денежных обязательств по возмещению убытков или уплате неустойки, которые могут возникнуть в будущем при нарушении кредиторских обязанностей. 1.2. Кредиторская обязанность принять предложенное исполнение
Кредиторская обязанность принять надлежащее исполнение распространяется на обязательства, исполнение которых требует участия кредитора (например, получение наличного платежа, движимых вещей, принятие результата выполненных работ, потребление медицинской услуги и т.п.).
Обязанность принять исполнение не выводится в тех случаях, когда не предполагается участие кредитора в процессе исполнения обязательства должника. В таких ситуациях просрочка кредитора в форме уклонения от принятия исполнения возникнуть просто не может (например, обязательство обеспечить конфиденциальность или не конкурировать с кредитором, выпустить рекламное объявление в радиоэфир, заключить с третьим лицом договор от имени кредитора и т.п.).
В случае обязательств, предполагающих физическую передачу владения, кредитор впадает в просрочку, если уклоняется от вступления во владение. В частности, речь здесь может идти об уклонении от принятия доставленной вещи, вывоза готового к отгрузке товара со склада поставщика, получения наличных денежных средств и т.п.
В контексте обязательств по заключению в будущем распорядительного соглашения в отношении имущественного права (например, обязательств совершить отчуждение исключительного права на литературное произведение или уступить право требования) кредиторская обязанность сводится к изъявлению кредитором воли на «принятие» этого имущественного права. Если такая распорядительная сделка, совершение которой входит в предмет обязательства, требует нотариального удостоверения, кредитор обязан обратиться к нотариусу в целях удостоверения соглашения (как, например, в случае с отчуждением доли в ООО на основании ранее заключенного обязательственного договора купли-продажи).
Применительно к обязательству осуществить регистрацию перехода права собственности на недвижимость, а также перехода имущественного права, подлежащего правоустанавливающей регистрации (например, прав на акции, иные бездокументарные ценные бумаги), кредитор в целях принятия предоставления может быть обязан подать в адрес регистрирующего органа или частной организации, осуществляющей регистрацию, соответствующее заявление, без которого регистрация перехода права к нему не произойдет.
Если речь идет об обязательстве по оказанию услуги, процесс которой предполагает непосредственное участие заказчика (например, медицинские услуги), последний обязан вступить в прямой контакт с исполнителем (например, явиться на прием), дабы предоставление в виде оказания услуги могло быть осуществлено.
Важно отметить, что в силу комментируемой нормы по общему правилу просрочку кредитора влечет уклонение от принятия надлежащего исполнения. Например, кредитор не впадает в просрочку, если уклоняется от принятия исполнения в связи с тем, что ему было предложено принять частичное или досрочное исполнение, которое кредитор был вправе не принимать (ст. 311, 315 ГК РФ). В равной степени кредитор также не впадает в просрочку, если он отказался от принятия в связи с тем, что при принятии исполнения или ранее были выявлены те или иные качественные либо иные дефекты в предлагаемом к принятию предоставлении. Например, если при передаче продаваемого автомобиля были обнаружены недостатки, покупатель вправе уклониться от принятия такого автомобиля.
Для того чтобы кредитор впал в просрочку, необходимо, чтобы предложенное предоставление не было оговорено неправомерными условиями. Так, если должник выражал готовность исполнить свое обязательство лишь под условием согласия кредитора на подписание тех или иных дополнительных соглашений, к оформлению которых кредитор не был обязан (Определение СКЭС ВС РФ от 9 декабря 2014 г. № 305-ЭС14-3435), такое предложение не является надлежащим, и по общему правилу кредитор вправе его отвергнуть.
Во всех подобных случаях может возникнуть ситуация, когда допущенное должником нарушение в отношении характеристик предлагаемого к принятию предоставления носит абсолютно несущественный характер (например, недостача поставленного товара была менее 0,5% от объема подлежащего поставке товара или в товаре были выявлены крайне незначительные дефекты, не дающие покупателю права на отказ от договора по правилам ст. 475 ГК РФ и объективно не способные подорвать интерес кредитора в исполнении договора). При таких обстоятельствах уклонение кредитора от принятия предложенного исполнения может рассматриваться как недобросовестное поведение (п. 3 ст. 1, п. 1 ст. 10 и п. 3 ст. 307 ГК РФ) и быть признано просрочкой кредитора со всеми вытекающими последствиями, если поведение кредитора не будет иметь какого-то убедительного оправдания (например, кредитор не докажет, что для него абсолютная точность в объеме поставляемой продукции имела принципиальное значение).
Кредиторская обязанность принять надлежащее исполнение обычно нарушается в форме неисполнения (просрочки), но мыслимы ситуации их ненадлежащего исполнения. Например, покупатель может нарушить порядок приемки товара, а заказчик – явиться на тренировку без необходимой формы и спортивного снаряжения.
Кредиторская обязанность принять исполнение признается и тогда, когда налицо факультативное обязательство (ст. 308.2, 320.1 ГК РФ) и должник предложил кредитору принять факультативное предоставление: кредитор в такой ситуации обязан принять факультативное предоставление (несмотря на то, что требовать такое факультативное предоставление он не вправе). Это касается и случая заключения соглашения об отступном, откладывающего момент передачи имущества в качестве отступного: после заключения такого соглашения исходный долг трансформируется в факультативное обязательство, и уклонение кредитора от принятия отступного будет означать просрочку кредитора (п. 3 Постановления Пленума ВС РФ от 11 июня 2020 г. № 6).
Если программа обязательственного правоотношения предполагает, что должник обязан осуществлять предоставление при востребовании со стороны кредитора, кредитор не обязан востребовать исполнение, но если он этого не сделал в разумный сток, должник в силу п. 2 ст. 314 ГК РФ получает право требовать от кредитора принятия исполнения, и тогда кредитор становится обязанным принять исполнение. Но могут быть договоры, в рамках которых последняя опция у должника отсутствует, и кредитор получает право востребовать исполнение исключительно по своему усмотрению, и при невостребовании исполнения в течение оговоренного срока правовая связь просто прекращается. Речь идет об опционном договоре по смыслу ст. 429.3 ГК РФ или абонентском договоре по смыслу ст. 429.4 ГК РФ. В качестве примеров можно привести договор поставки товара строго по заявкам покупателя или договор кредитной линии. При этом если востребование и получение исполнения разорваны во времени, и востребование как волеизъявление произошло, опосредуя тем самым созревание обязательства должника, а должник прилагает усилия к исполнению, кредитор по общему правилу обязан принять востребованное исполнение (например, если покупатель, имеющий право востребовать поставку товара на основании своих заявок, разместил заказ, пришедший ему во исполнение такой заявки товар он должен принять).
Можно помыслить и такие договоры, которые не опосредуют исполнение при востребовании, но тем не менее порождают обязательства, от принятия исполнения которых кредитор может произвольно отказываться, не впадая в просрочку. Например, потребитель, который приобрел соответствующий билет, не обязан являться на киносеанс или спортивное соревнование. Такие договоры направлены на предоставление клиенту возможности потребить результат некоей деятельности, которую должник будет осуществлять независимо от того, явится ли клиент или нет. Последствием неявки будет то, что клиент просто не сможет вернуть уплаченные средства или обязан будет заплатить долг при отсрочке платежа, не имея возможности сослаться на то, что на соответствующее мероприятие он не явился. Сам характер договорного предоставления состоял в предоставлении заказчику «права доступа» к услуге, и такое обязательство исполнено. Это не значит, что по таким обязательствам в принципе не могут возникнуть кредиторские обязанности (например, обязанность предоставить паспорт при регистрации на рейс), но именно обязанности принять исполнение в таких случаях нет. 1.3. Обязанность содействовать исполнению
Выше речь шла о ситуациях, когда кредиторская обязанность состояла в принятии исполнения. Но нередко кредитор в силу закона, иного правового акта, обычая, условий договора или принципа доброй совести обязан а) предварительно совершить ряд действий в целях обеспечения должнику возможности в дальнейшем исполнить обязательство, б) сотрудничать с должником, своевременно информировать должника о тех или иных обстоятельствах и в определенных пределах даже помогать должнику в процессе исполнения или в) не совершать действия, которые будут препятствовать исполнению или затруднять его. Все эти варианты кредиторских обязанностей можно условно назвать как обязанности содействовать исполнению.
В качестве примеров таких обязанностей можно привести передачу заказчиком подрядчику подлежащей ремонту вещи или материалов, из которых подрядчик по условиям договора должен создавать ту или иную вещь; предоставление заказчиком необходимых инструкций или пояснений в ходе выполнения ремонтных работ; содействие в оформлении разрешительных документов, необходимых подрядчику для выполнения работ, если такая обязанность лежала на заказчике; передачу комиссионеру вещей, реализация которых входит в предмет обязательств комиссионера; выставление покупателем отгрузочной разнарядки с указанием конкретных адресатов отгрузок, без получения которой поставщик не может осуществить поставку в оговоренные сроки, и т.п.
Такие кредиторские обязанности могут сопровождать как обязательство, предполагающее принятие исполнения, так и обязательство, само исполнение которого не требует участия кредитора. То, что участие кредитора не требуется непосредственно в процессе исполнения, не означает, что то или иное содействие со стороны кредитора не требуется. Например, исполнение поверенным своего обязательства по заключению от имени доверителя сделок не требует участия самого доверителя, и поэтому о кредиторской обязанности принять исполнение говорить здесь сложно, но на доверителе по умолчанию лежит обязанность выписать на имя поверенного и выдать ему доверенность, без которой поверенному крайне сложно исполнить свое обязательство.
Обязанность совершить соответствующие действия (или, наоборот, бездействовать) может быть возложена на кредитора, в частности, законом или иными правовыми актами, международным договором, а также следовать из обычая. Примеры установления таких обязанностей в законе многочисленны. Так, согласно п. 1 ст. 750 ГК РФ, «если при выполнении строительства и связанных с ним работ обнаруживаются препятствия к надлежащему исполнению договора строительного подряда, каждая из сторон обязана принять все зависящие от нее разумные меры по устранению таких препятствий». В п. 17 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 24 января 2000 г. № 51 со ссылкой на данную норму Суд разъяснил, что, если договором предусмотрено участие заказчика в разработке графика производства работ по подключению дома к городским коммуникациям и в получении от администрации города разрешения на временное отключение этих коммуникаций, неисполнение заказчиком обязательств по сотрудничеству, являясь единственной причиной пропуска подрядчиком срока сдачи объекта в эксплуатацию, исключает возможность взыскания с подрядчика пеней за просрочку в сдаче результата работ.
Часто такие обязанности вытекают из условий договора (п. 23 Постановления Пленума ВС РФ от 22 ноября 2016 г. № 54).
Но чаще всего такие кредиторские обязанности прямо не вытекают из источников позитивного права и не проговариваются в договоре, а выводятся из принципа доброй совести (п. 3 ст. 1, п. 3 ст. 307 ГК РФ) с учетом существа обязательства, договора в целом и специфики обстоятельств.
Соответствующие действия, к которым обязан кредитор, могут носить характер реальных актов (например, передача вещи в ремонт), но нередко представляют собой сообщение той или иной информации. Так, например, когда кредитор по денежному обязательству не сообщает должнику свои банковские реквизиты для перевода денег (например, посредством включения таких реквизитов в договор или доведения их до должника в форме счета на оплату), должник объективно не может осуществить безналичный платеж, и имеются основания для констатации просрочки кредитора (п. 47 Постановления Пленума ВС РФ от 24 марта 2016 г. № 7, Определение СКГД ВС РФ от 19 мая 2020 г. № 78-КГ20-3).
Кроме того, в ряде случаев подобная кредиторская обязанность может иметь своим предметом совершение сделки (например, выдача доверителем поверенному доверенности) или даже совершение юридических актов в сфере публичного права (например, возложение на покупателя бремени таможенного оформления груза, который ему должен доставить зарубежный поставщик).
При этом нарушение кредиторской обязанности подобного рода может выражаться не только в форме просрочки, но и в ненадлежащем исполнении (например, в случае передачи подрядчику дефектных материалов для выполнения работ или неполной, содержащей неточности, технической документации).
Как уже отмечалось, в ряде ситуаций кредиторская обязанность по содействию исполнению обязательства может состоять и в бездействии. Например, пациент перед проведением той или иной запланированной медицинской операции может быть обязан воздерживаться от приема пищи в течение определенного срока: если пациент явился для проведения операции, но нарушил это условие, что сделало небезопасным проведение операции, налицо нарушение кредиторской обязанности.
Для констатации просрочки кредитора в форме уклонения от содействия исполнению необходимо, чтобы должник не мог исполнить обязательство или испытывал те или иные затруднения при исполнении без соответствующего содействия со стороны кредитора. В связи с этим Президиум ВАС РФ в Постановлении от 15 июля 2008 г. № 5989/08, а позднее и в Постановлении от 14 декабря 2010 г. № 8893/10 справедливо указал, что непредъявление исполнительного листа на взыскание суммы задолженности не является случаем просрочки кредитора, так как должник вполне мог исполнить решение суда добровольно.
Просрочка кредитора в форме уклонения от содействия (или ненадлежащее исполнение такой кредиторской обязанности) имеет место и тогда, когда без соответствующего содействия кредитора должник не может исполнить обязательство надлежащим образом, в строгом соответствии с программой обязательства (например, в установленный срок, оговоренными средствами). Например, предоставление оценщику точных фактических данных о состоянии активов и пассивов некоего ООО является условием для получения точной и достоверной оценки стоимости доли в ООО: если данная кредиторская обязанность будет нарушена, это может спровоцировать невольное нарушение оценщиком своего обязательства составить достоверный отчет.
Нарушение кредиторской обязанности содействовать исполнению имеет место и тогда, когда соответствующее поведение кредитора облегчает исполнение, позволяет должнику избежать тех или иных затрат или рисков, но, в принципе, должник исполнить обязательство без содействия кредитора может, приложив некоторые дополнительные усилия. В качестве иллюстрации можно привести обязанность заказчика обеспечить помещение, в котором подрядчик должен был осуществлять ремонт, электричеством. В этом примере подрядчик может выполнять работы и без такого освещения, просто это будет менее оперативно, эффективно или безопасно, либо может обеспечить освещение самостоятельно, но это потребует от подрядчика несения дополнительных затрат. То, что подрядчик здесь все-таки может исполнить обязательство даже при отсутствии такого содействия со стороны заказчика, не отменяет того факта, что заказчик нарушил свою кредиторскую обязанность. 1.4. Обязанность по оформлению документов, подтверждающих принятие исполнения, и подтверждению правомочий или полномочий на принятие исполнения
Абзац второй п. 1 ст. 406 ГК РФ со ссылкой на п. 2 ст. 408 ГК РФ указывает, что случаем просрочки кредитора является также отказ кредитора при погашении должником своего долга выдать ему по его требованию расписку, в которой кредитор подтвердит получение исполнения. Должник вправе требовать от кредитора выдачу такого документа, и кредитор нарушает кредиторскую обязанность, уклоняясь от его выдачи.
Это может быть расписка в получении наличных в счет погашения долга, акт приема-передачи вещи или накладная, акт сдачи-приемки результата выполненных работ и т.п. Кроме того, если при возникновении самого долга оформлялся долговой документ, удостоверяющий возникновение долга (прежде всего речь идет о расписке в получении наличного займа), в силу п. 2 ст. 408 ГК РФ кредитор обязан вернуть этот документ либо – в случае невозможности вернуть этот документ – выдать должнику отдельную расписку с отметкой о такой невозможности.
Смысл данной нормы состоит в том, чтобы минимизировать риски недобросовестного оспаривания кредитором факта исполнения обязательства. Наличие подписанного кредитором письменного документа, который подтверждает факт исполнения обязательства, значительно упрощает должнику доказывание этого факта в случае возникновения споров.
Если кредитор отказывается исполнить такую обязанность, должник может воспользоваться теми средствами защиты, которые предоставляются ему на случай просрочки кредитора, в том числе приостановить исполнение, на что прямо указано в п. 2 ст. 408 ГК РФ. Должник может осуществить исполнение, и не получив такого подтверждения, действуя на свой риск, но право дает ему юридическую возможность приостановить исполнение. Если должник воспользуется такой возможностью, задержит платеж до момента, когда кредитор будет готов такую расписку выписать и выдать, и это приведет к возложению на него дополнительных затрат на инкассацию денег, он будет вправе взыскать с кредитора такие убытки на основании п. 2 ст. 406 ГК РФ.
К этой категории тесно примыкает кредиторская обязанность предоставить должнику при принятии исполнения подтверждение своей личности и, соответственно, наличия правомочия на принятие исполнения или подтверждение полномочий того лица, которое принимает предоставление от имени кредитора. О наличии такой обязанности прямо сказано в п. 1 ст. 312 ГК РФ. Пункт 18 Постановления Пленума ВС РФ от 22 ноября 2016 г. № 54 указывает, что кредитор, нарушивший эту обязанность, попадает в просрочку.
Например, банк вправе не выдавать средства с вклада любому лицу, которое зайдет в отделение банка и просто представится вкладчиком; банк вправе затребовать от такого лица представления документов, идентифицирующих его личность, или рассчитывать на содействие такого лица при иной форме идентификации его личности. Если же вклад будет снимать лицо, заявляющее о наличии полномочий действовать от имени вкладчика, банк вправе требовать представления еще и подтверждения полномочий (например, доверенности). Формально в такой ситуации исполнение обязательства на фоне непредставления кредитором соответствующих подтверждений не является невозможным для должника, однако связано с чрезвычайно высоким риском. Должник, исполнив обязательство лицу, которое не имеет правомочий (полномочий) на принятие исполнения, рискует столкнуться с требованием кредитора об осуществлении повторного исполнения и санкциями за просрочку (подробнее см. комментарий к ст. 312 ГК РФ в рамках другого тома серии #Глосса178). Поэтому вполне логично, что должник вправе приостановить исполнение в адрес лица, которое не предоставляет соответствующие подтверждения своей личности и при необходимости – полномочий. 1.5. Может ли определенность в фигуре кредитора являться предметом кредиторской обязанности?
Выше речь шла о том, что кредитор обязан по требованию должника представить ему доказательства того, что исполнение принимается самим кредитором, но должнику также важно понимать, кто на момент исполнения является обладателем права требования.
В обычной ситуации работает презумпция того, что тот, кто был изначальным кредитором, им и остается на момент исполнения, и поэтому лицо, претендующее на получение предоставления, ничего в этом плане доказывать не должно; тем более что доказать, что ранее право от него не переходило к третьему лицу, как правило, просто невозможно. Но могут возникать обстоятельства, провоцирующие объективную неопределенность в том, кто вообще является кредитором. В п. 1 ст. 327 ГК РФ такая ситуация наряду с рядом иных примеров просрочки кредитора названа в качестве дающей основания для внесения имущества в депозит нотариуса.
Классический пример – смерть кредитора. Последняя приводит к тому, что его права требования с момента открытия наследства переходят к наследникам в режиме наследственного преемства, но вопрос о том, кто из наследников по закону или завещанию вступит в наследство, проясняется значительно позже. Соответственно, некоторое время должник просто объективно не может знать о том, кто является кредитором и кому следует осуществлять предоставление, да и впоследствии – после вступления наследников в наследство – должник может не знать о фигуре нового кредитора, пока соответствующий наследник не представит ему достаточные доказательства того, что право перешло именно ему в целом или в соответствующей доле. Соответственно, те наследники, которые впоследствии будут ретроактивно признаны правопреемниками, однозначно нарушают кредиторскую обязанность доказать принадлежность права требования именно им, если срок исполнения обязательства наступает в период между смертью кредитора и оформлением вступления наследников в наследство, и в ряде ситуаций могут продолжать находиться в просрочке и далее, если будут бездействовать и не будут представлять должнику доказательства правопреемства уже после оформления своего вступления в наследство.
В период до оформления вступления в наследство эту кредиторскую обязанность исполнить временно невозможно, и здесь может встать не самый простой вопрос об освобождении кредитора от ответственности за просрочку (подробнее см. комментарий к п. 2 ст. 406 ГК РФ), но объективный факт просрочки кредитора все равно налицо. Тем более это касается периода после того, как правопреемник вступает в наследство и у него появляется возможность подтвердить факт правопреемства, которую он не использует.
Похожая ситуация возникает в случае ликвидации организации, выступающей в качестве кредитора, в свете появления в ст. 64 ГК РФ п. 5.2 о распределении имущества ликвидированной организации между его кредиторами и распространении данной нормы на ситуацию, в рамках которой таким оставшимся после ликвидации имуществом может являться и право требования ликвидированной организации к своему дебитору. Сам факт ликвидации организации не прекращает принадлежащее этой организации и не отчужденное третьим лицам в ходе процедур ликвидации право требования, так как на это право после ликвидации могут претендовать кредиторы такой организации или участники (учредители), имеющие право на ликвидационную квоту. Хотя этот вопрос толкования п. 5.2 ст. 64 ГК РФ не вполне прояснен в судебной практике, логично исходить из того, что не реализованное в ходе ликвидации право требования после ликвидации переходит коллективу таких заинтересованных лиц, конкретный состав которого определяется позднее и ретроактивно (как и в случае с наследственным преемством) после запуска одним из таких лиц процедуры распределения оставшегося имущества ликвидированной организации (подробнее см. комментарий к ст. 419 ГК РФ в рамках другого тома серии #Глосса179). Соответственно, объективно некоторое время должник (например, зарубежный банк, в котором был открыт вклад ликвидированной позднее организации) может находиться в неведении по поводу того, кто же теперь является его кредитором. Налицо просрочка кредитора. 1.6. Незакрытый перечень
В контексте специфики конкретных видов обязательств могут возникать и иные виды кредиторских обязанностей. Обозначенная выше классификация таких обязанностей не претендует на абсолютную полноту. 1.7. Отграничение просрочки кредитора от ситуации неисполнения встречного обязательства
Одной из наиболее распространенных в судебной практике проблем стало указание судами при мотивировке решений в обоснование права приостановить исполнение ссылки одновременно на ст. 328 и 406 ГК РФ.
Это смешение не вполне корректно. На самом деле следует разделять право приостановить встречное исполнение в ответ на нарушение обязательства (п. 2 ст. 328 ГК РФ) и правило о нетечении просрочки должника в период просрочки кредитора (п. 3 ст. 405 и ст. 406 ГК РФ). Если из договора или иного основания вытекают два встречных обязательства (т.е. обязательства, находящиеся либо в прямой синаллагматической связи, либо в иной связи, достаточной для обнаружения их взаимообусловленности), нарушение одного из них может при соблюдении определенных условий предоставлять другой стороне дилаторное возражение, позволяющее отложить исполнение своего обязательства. Часто стороны просто увязывают срок исполнения встречного обязательства с моментом предварительного исполнения своего обязательства контрагентом, и тогда смещение срока исполнения происходит автоматически, в силу программы обязательства. В остальных случаях пострадавшая от нарушения сторона может реализовать свое право приостановить исполнение при обнаружении объективной встречности, взаимообусловленности обязательств. В такого рода ситуациях приостановление исполнения встречного обязательства происходит в ответ на неисполнение (а иногда и в ответ на ненадлежащее исполнение) обязательства контрагента. Но важно уточнить, что здесь речь идет об ответной реакции на нарушение обязательства, которое структурирует осуществление основного или дополнительного предоставления или сопровождает его, организационно обеспечивая (подробнее см. комментарий к ст. 328 ГК РФ в рамках другого тома серии #Глосса180). Этот случай корректно отличать от нетечения просрочки должника в период просрочки кредитора или возникновения у должника права приостановить исполнение в ответ на нарушение кредиторских обязанностей. Исполнение кредиторской обязанности не структурирует осуществление предоставления, не сопровождает такое предоставление и не является встречным по отношению к соответствующему обязательству должника, попытка исполнения которого блокируется в результате нарушения кредиторской обязанности. Поэтому в такого рода случаях следует ссылаться не на правила ст. 328 ГК РФ, а на нормы п. 3 ст. 405 и ст. 406 ГК РФ.
В то же время это различие не стоит преувеличивать с учетом того, что российское право в целом выделяет институт кредиторских обязанностей: то фундаментальное различие, которое здесь наблюдается в праве тех стран, которые не признают принятие исполнения или содействия ему предметом обязанности, в контексте российского права во многом размывается. И правила о просрочке кредитора, и правила о встречном исполнении могут стать основанием для реализации права приостановить исполнение обязательства. Да, в контексте просрочки кредитора, как правило, должник просто не может исполнить обязательство на фоне нарушения кредиторской обязанности, и здесь трудно говорить о реализации права приостановить исполнение, но это не предопределено. В целом ряде случаев должник в принципе может исполнить обязательство, столкнувшись с нарушением кредиторской обязанности, пусть это и будет связано с несением дополнительных затрат или принятием на себя рисков, от которых реализация кредиторской обязанности должна была его уберечь: в таких ситуациях приостановление исполнения – это осознанное решение должника, и должник вправе выбирать между приостановлением и исполнением обязательства (например, в сценарии просрочки кредитора в форме невыдачи соответствующей расписки). Случай, когда должник выбирает приостановление, технически мало отличается от приостановления исполнения в ответ на нарушение встречного обязательства по смыслу ст. 328 ГК РФ, так как в обоих случаях речь идет о реализации дилаторного возражения. Поэтому, например, Модельные правила европейского частного права приостановление исполнения в ответ на нарушение встречного обязательства и на просрочку кредитора регулируют за счет общих правил (п. 4 ст. III.–1:102 в системном единстве со ст. III.–3:401). Тем не менее в контексте российского законодательства смешивать гипотезы правил ст. 328 ГК РФ и правил о просрочке кредитора не следует, это разные институты, пусть и способные привести к единому результату – праву отсрочить исполнение обязательства.
В целом правильные ориентиры на сей счет закреплены в п. 59 Постановления Пленума ВС РФ от 22 ноября 2016 г. № 54, где указано следующее: «Если иное не установлено законом, в случае, когда должник не может исполнить своего обязательства до того, как кредитор совершит действия, предусмотренные законом, иными правовыми актами или договором либо вытекающие из обычаев или существа обязательства, применению подлежат положения статей 405, 406 ГК РФ. Правила статьи 328 ГК РФ в таком случае применению не подлежат».
В то же время в судебных актах по конкретным делам суды, причем иногда даже высшие, периодически демонстрируют смешение правил о просрочке кредитора и института приостановления встречного исполнения (см., например, определения СКЭС ВС РФ от 16 июня 2020 г. № 310-ЭС19-16588, от 18 мая 2021 г. № 305-ЭС20-7170; Постановление Президиума ВАС РФ от 25 августа 1998 г. № 3218/98).
Более того, следует отметить, что и в самом законе это разграничение проводится не всегда последовательно. Так, в ст. 719 ГК РФ, относящейся к параграфу «Общие положения о подряде», законодателем допущена неточность в формулировании предпосылок для использования права на приостановление встречного исполнения: в качестве оснований для использования подрядчиком права приостановить исполнение по правилам ст. 328 ГК РФ названо «непредоставление материала, оборудования, технической документации или подлежащей переработке (обработке) вещи». На самом деле результатом такого поведения заказчика будет не применение ст. 328 ГК РФ, а констатация просрочки кредитора (п. 3 ст. 405, ст. 406 ГК РФ). 1.8. Исключение просрочки кредитора в ситуации, когда должник не был способен исполнить обязательство по иным причинам
Абзац третий п. 1 комментируемой статьи, вступивший в силу 1 июня 2015 г., регулирует ситуацию, когда должник был не в состоянии исполнить обязательство, даже если бы кредитор исполнил свои кредиторские обязанности. В такой ситуации просрочка кредитора не наступает. Это возможно, например, когда кредитор не передает подлежащую переработке вещь в условиях очевидной неспособности должника осуществить такую переработку (например, отзыв необходимой для выполнения работ лицензии). 2. Последствия просрочки кредитора
Пункт 2 комментируемой статьи посвящен одному из последствий просрочки кредитора – взысканию убытков. Но далее в комментарии к данному пункту будут последовательно разобраны и иные последствия просрочки кредитора. 2.1. Взыскание убытков, возникающих в связи с нарушением кредиторской обязанности
В комментируемом пункте указывается на право должника требовать возмещения убытков, возникших у него в связи с просрочкой кредитора.
При этом к взысканию убытков в такой ситуации должны применяться правила ст. 15 и п. 1–5 ст. 393, а также ст. 404 ГК РФ о расчете убытков за неисполнение обязательства.
За счет взыскания таких убытков должник должен быть поставлен в такое положение, в котором он находился бы, если бы кредитор не нарушил кредиторскую обязанность. 2.1.1. Убытки, возникшие в связи с самим фактом просрочки кредитора или иным нарушением кредиторской обязанности
Под убытками комментируемая норма имеет в виду прежде всего реальный ущерб, возникший у должника в связи с просрочкой кредитора или нарушением иной кредиторской обязанности.
Это могут быть, в частности, убытки в виде возрастания расходов на исполнение на фоне просрочки кредитора. Так, если покупатель вовремя не принял привезенный товар, и поставщику пришлось везти товар повторно и нести дополнительные затраты на транспортировку, которые ему не пришлось бы нести, прими покупатель товар при первой доставке, поставщик может рассчитывать на возмещение затрат на повторную транспортировку. Если заказчик задержал передачу подрядчику вещи для осуществления ремонта, в связи с чем подрядчик был вынужден оплачивать аренду оборудования на более длительный период, чем он рассчитывал, эти излишние затраты могут быть возмещены в составе убытков.
В состав таких убытков может входить и упущенная выгода. Например, если поклажедатель задержал вывоз сданной на склад продукции, это может привести к тому, что хранитель не сможет принять на хранение продукцию третьих лиц по выросшим на рынке ценам, у хранителя возникает упущенная выгода, которая должна быть поклажедателем возмещена.
Примеры взыскания таких убытков, возникающих в связи с самим фактом нарушения кредиторской обязанности, см. в Определении СКГД ВС РФ от 8 августа 2017 г. № 5-КГ17-117, а также в п. 10 Обзора судебной практики ВС РФ № 3 (2018) (утв. Президиумом ВС РФ 14 ноября 2018 г.). 2.1.2. Убытки, возникшие в связи с расторжением договора по причине нарушения кредиторской обязанности
Как будет показано в п. 2.4 комментария к настоящей статье, в случае существенного нарушения кредиторской обязанности, вытекающей из договора, должник может расторгнуть договор. Если он это делает, договор оказывается сорванным, и в связи с этим должник вправе требовать возмещения убытков, вызванных срывом договорной программы по правилам п. 5 ст. 453 и ст. 393.1 ГК РФ. Сторона договора, спровоцировавшая расторжение договора в результате допущенных ею существенных нарушений кредиторских обязанностей, должна по общему правилу возместить контрагенту позитивный договорный интерес.
Например, если покупатель уклонился от получения товара, в связи с чем продавец отказался от договора и был вынужден продать товар третьему лицу по цене, которая на фоне общего изменения рыночной конъюнктуры оказалась ниже, чем цена расторгнутого договора, продавец вправе потребовать от покупателя возмещения ценовой разницы на основании п. 1 ст. 393.1 ГК РФ. 2.1.3. Основания освобождения от ответственности
Согласно комментируемой норме, для обоснования иска о возмещении убытков в связи с просрочкой кредитора (как и иной формой нарушения кредиторской обязанности) оказывается релевантным вопрос об основаниях освобождения кредитора от ответственности. Соответствующие положения п. 2 ст. 406 ГК РФ о том, что кредитор обязан возместить убытки, возникшие у должника в связи с просрочкой кредитора, если последний отвечает за такую просрочку, должны толковаться совместно с положениями ст. 401 ГК РФ. Таким образом, кредитор, для которого обязательство было связано с коммерческой деятельностью, не будет нести ответственность за просрочку в том случае, если сможет доказать, что соответствующее нарушение кредиторской обязанности было им допущено вследствие непреодолимой силы, а иной кредитор может освободиться от ответственности, если докажет, что просрочка произошла не по его вине (т.е. в силу случая).
При первом приближении исключение взыскания убытков в ситуации, когда кредиторская обязанность нарушена по обстоятельствам, за которые кредитор не отвечает, кажется вполне системно согласованным решением. Могут показаться неочевидными основания дифференцировать решение данного вопроса в зависимости от того, идет ли речь об убытках кредитора, вызванных нарушением обязательства должника, или убытках должника, вызванных нарушением кредиторских обязанностей.
Но здесь возникает важный вопрос: насколько справедливо, что должник, столкнувшийся с просрочкой кредитора, вынужден нести дополнительные затраты, которые он не сможет возместить по той причине, что данное нарушение другой стороной своих кредиторских обязанностей было вызвано случаем или непреодолимой силой? Возмещение выросших на фоне просрочки кредитора затрат при первом приближении может показаться справедливым сделать безусловным и отвязать от правил п. 1–3 ст. 401 ГК РФ. Представим, что гражданин, приобретающий жилое помещение в новостройке на вторичном рынке, уклоняется от обращения в регистрирующий орган в целях регистрации перехода права собственности, но причиной этого является его попадание в больницу, что может быть расценено как случай и свидетельствовать о наличии оснований освобождения от ответственности по причине отсутствия вины (п. 1 и 2 ст. 401 ГК РФ). В связи с этим продавец вынужден нести затраты на уплату коммунальных платежей, которые он не нес бы, не впади покупатель в просрочку кредитора. Эти затраты не окупаются для продавца никакой пользой, поскольку он сам в данном жилом помещении в только что сданном в эксплуатацию здании не живет, и оно, более того, пока не пригодно для проживания, так как в нем еще не осуществлен ремонт.
Или представим, что должник, вынужденный депонировать денежные средства в связи со смертью кредитора и возникновением неопределенности фигуры кредитора, понес затраты на депонирование. Вряд ли подобная просрочка кредитора со стороны наследников может быть вменена им в вину, как минимум если речь идет о периоде до окончательного оформления вступления в наследство. Но справедливо ли, что должник в таком случае не сможет покрыть свои расходы на депонирование? Политико-правовая интуиция может подталкивать к выводу, что в подобной ситуации, несмотря на извиняющие кредиторов-наследников обстоятельства, должник должен сохранить право на возмещение таких дополнительных расходов, которые он не нес бы, не столкнись с просрочкой кредитора. В данном сценарии с депонированием следует признать допустимость зачета притязания должника на возмещение затрат на депонирование к размеру своего погашаемого за счет депонирования долга, т.е. путем соразмерного уменьшения депонируемой суммы по сравнению с номиналом своего долга таким образом, чтобы общая сумма затрат должника на исполнение, включая затраты на депонирование, не превысила тот размер затрат, который должнику пришлось бы нести при осуществлении обычного платежа в адрес наследодателя. То, что наследники не виновны в возникшей ситуации, казалось бы, не должно лишать должника возможности воспользоваться такой опцией.
И действительно, в некоторых странах (например, в Германии) возмещение подобных дополнительных затрат, которые должник несет в связи с просрочкой кредитора, не зависит от наличия извиняющих кредитора обстоятельств, а в других (например, в Италии) данный вопрос, как указывается в компаративной литературе, относится к категории дебатируемых в науке.
Но уверенно поддержать данный подход мешает одно обстоятельство из области системных соображений: если мы дополнительные затраты должника, понесенные им в связи с просрочкой кредитора, взыскиваем с последнего, несмотря на наличие обстоятельств, освобождающих его от ответственности за нарушение кредиторской обязанности, то логично ли, что напрасные затраты, которые несет кредитор на фоне просрочки должника, мы не взыскиваем с просрочившего должника, если налицо обстоятельства, освобождающие последнего от ответственности (п. 1–3 ст. 401 ГК РФ)? Критерий, позволяющий убедительно дифференцировать решения этих ситуаций, не вполне очевиден. Кажется логичным в вопросе о возмещении как минимум таких мораторных убытков при наличии обстоятельств, освобождающих от ответственности, реализовать унифицированное решение и либо присуждать к возмещению таких убытков как впавшего в просрочку должника, так и кредитора, допустившего нарушение кредиторской обязанности, либо опять же в обоих случаях исключать взыскание таких убытков. В целом вопрос можно отнести к категории заслуживающих дополнительного анализа. 2.1.4. Ограничение объема взыскиваемых убытков
Стороны своим соглашением могут ограничить объем ответственности за нарушение кредиторской обязанности или исключить ее вовсе, но с соблюдением тех условий, которые вытекают из положений ст. 400 и п. 4 ст. 401 ГК РФ. В частности, в силу п. 4 ст. 401 ГК РФ условие договора об освобождении кредитора от ответственности или ограничении объема взыскиваемых убытков не будет иметь силы, если нарушение им выводящихся из норм позитивного права, условий сделки или принципа доброй совести кредиторских обязанностей было умышленным. В силу же правила п. 2 ст. 400 ГК РФ такие условия ничтожны, если они ограничивают ответственность коммерсанта за нарушение кредиторских обязанностей, вытекающих из потребительского договора (подробнее см. комментарии к п. 2 ст. 400 и п. 4 ст. 401 ГК РФ).
Кроме того, при возмещении убытков, вызванных нарушением кредиторских обязанностей, вполне могут применяться правила ст. 404 ГК РФ о митигации убытков. 2.2. Неустойка
Ничто не мешает сторонам оговорить в договоре неустойку за нарушение кредитором тех или иных кредиторских обязанностей (например, за уклонение от приемки доставленного груза). Такие условия встречаются на практике достаточно часто и в судебной практике обычно признаются. 2.3. Исключение просрочки должника и предоставление права приостановить исполнение
Важнейшим последствием просрочки кредитора является то, что в соответствии с п. 3 ст. 405 ГК РФ должник не считается просрочившим, пока обязательство не может быть исполнено вследствие просрочки кредитора. Поскольку должник не в просрочке, к нему не могут быть применены какие-либо санкции в связи с пропуском срока исполнения (как мер ответственности в узком смысле, так и любых иных средств защиты).
Кроме того, в тех ситуациях, когда нарушение кредиторской обязанности не исключает для должника полностью возможность исполнить обязательство (например, при отказе кредитора выдать должнику расписку в получении платежа), должник может в ряде случаев приостановить исполнение, воспользовавшись дилаторным, откладывающим возражением, и тем самым освободиться от перспектив применения к нему каких-либо санкций за задержку исполнения.
Подробнее см. комментарий к п. 3 ст. 405 ГК РФ. 2.4. Расторжение договора
Кроме того, выведение концепции кредиторской обязанности является отправной точкой для признания возможности должника расторгнуть договор в ситуации, когда просрочка кредитора может рассматриваться как существенное нарушение договора. В силу п. 2 ст. 450 ГК РФ сторона, пострадавшая в результате существенного нарушения договора, вправе расторгнуть договор.
Эта идея находит свое подтверждение в ряде специальных норм Кодекса. Так, в соответствии с п. 1 ст. 484 ГК РФ покупатель обязан принять переданный ему товар надлежащего качества, а согласно п. 3 ст. 484 ГК РФ продавец вправе отказаться от исполнения договора в ситуации, когда покупатель отказывается принять предложенный ему товар.
Аналогичная ситуация возможна и в рамках отношений по договору подряда: п. 2 ст. 719 ГК РФ устанавливает, что подрядчик при нарушении заказчиком своих обязанностей по предоставлению материала, оборудования, технической документации или подлежащей переработке (обработке) вещи вправе отказаться от исполнения договора и потребовать возмещения убытков. Таким образом, подрядчик, если нарушение заказчиком указанных обязанностей будет признано существенным, правомочен расторгнуть договор.
То, что право на расторжение договора в ответ на просрочку кредитора является общим правом, подтверждает и судебная практика. Так, ВС РФ признал, что арендодатель вправе расторгнуть договор аренды в ответ на впадение арендатора в просрочку кредитора, если арендатор уклоняется от принятия арендуемой вещи во владение и подписания соответствующего акта (см. Определение СКЭС ВС РФ от 26 июня 2020 г. № 305-ЭС20-4196).
При этом кажется логичным, чтобы в подобной ситуации у должника имелось право на внесудебный отказ от договора, и он не был вынужден инициировать судебный иск о расторжении договора. В ряде специальных норм (в частности, в вышеуказанных положениях п. 3 ст. 484 и п. 2 ст. 719 ГК РФ) говорится именно о праве на внесудебный отказ от договора. Эти положения, легитимирующие именно внесудебный отказ от договора, следует применять по аналогии закона в отношении любых случаев существенного нарушения кредиторских обязанностей. Другой возможный источник аналогии закона – норма п. 2 ст. 405 ГК РФ о праве кредитора на отказ от принятия исполнения при утрате интереса: в данном случае та же логика окажется применимой по аналогии к сюжету с просрочкой кредитора. Впрочем, данный вопрос пока однозначно в судебной практике не прояснен. Поэтому сторонам рекомендуется для снятия каких-либо сомнений на сей счет прямо согласовывать в договоре право на внесудебный отказ от договора в ответ на существенное нарушение кредиторской обязанности. 2.5. Перераспределение рисков
Также следует обратить внимание на такое последствие просрочки кредитора в форме уклонения от принятия вещи, как перенесение на кредитора риска случайной гибели (порчи) вещи, передача которой была предметом обязательства. Если по общему правилу такой риск до передачи вещи несет должник и он при случайной гибели или порче вещи лишается права на встречное предоставление и в некоторых случаях (например, если он отвечает при отсутствии вины в силу п. 3 ст. 401 ГК РФ) будет обязан возместить кредитору убытки, то ситуация меняется в случае возникновения просрочки кредитора. Если случайная гибель вещи происходит после того, как кредитор безосновательно уклонился от ее получения, этот риск переносится на кредитора.
К сожалению, в тексте ст. 406 ГК РФ нет соответствующего общего правила. Кодекс знает такие правила в отношении договора подряда (п. 2 ст. 705 и п. 7 ст. 720 ГК РФ). Так, п. 2 ст. 705 ГК РФ относит риск случайной гибели или случайного повреждения непереданного заказчику результата выполненной работы, который по общему правилу несет подрядчик, на просрочившего его приемку заказчика. Согласно п. 7 ст. 720 ГК РФ «[е]сли уклонение заказчика от принятия выполненной работы повлекло за собой просрочку в сдаче работы, риск случайной гибели изготовленной (переработанной или обработанной) вещи признается перешедшим к заказчику в момент, когда передача вещи должна была состояться»181. Также в силу абзаца третьего п. 1 ст. 458 и п. 1 ст. 459 ГК РФ в случаях, когда программа обязательства продавца по договору купли-продажи предполагает самовывоз товара силами покупателя, риск случайной гибели или повреждения подлежащей отчуждению вещи переходит на покупателя с момента, когда товар был подготовлен продавцом к передаче в надлежащем месте и покупатель в соответствии с условиями договора был уведомлен о готовности товара к передаче: в случае нерасторопности покупателя, не забравшего товар со склада продавца, риск случайной гибели или повреждения вещи переходит на покупателя. Если для продавца обязательство было связано с коммерческой деятельностью, и он бы по общему правилу нес ответственность даже за случайную гибель вещи, то после просрочки в вывозе вещи покупателем ситуация меняется и продавец отвечает за убытки, только если гибель или повреждение вещи произошли в силу его умысла или неосторожности.
Учитывая невозможность депонирования, согласно нормам российского права, вещей, отличных от наличных денег или документарных ценных бумаг (ст. 327 ГК РФ), логично не ограничивать правило о переходе на кредитора риска с момента просрочки кредитора лишь этими случаями. Правило о переходе риска случайной гибели или порчи вещи, подлежащей передаче кредитору, на самого кредитора вследствие его просрочки в принятии вещи должно, видимо, являться универсальным.
Спорным может быть вопрос о применении такого же подхода в ситуации, когда просрочка кредитора состояла не в уклонении от принятия вещи, а в нарушении неких иных обязанностей, спровоцировавших смещение срока исполнения. Например, представим, что заказчик задержал передачу подрядчику технической документации, без которой подрядчик не мог выполнить работы по созданию вещи, из-за чего работы по ее созданию начались и закончились на месяц позже. В итоге вещь была создана, но до оформления приемки результата работ созданная вещь погибла в силу случая. В соответствии с п. 1 ст. 705 ГК РФ риск случайной гибели созданной по результатам работ вещи несет подрядчик, а п. 2 ст. 705 и п. 7 ст. 720 ГК РФ переносят данный риск на заказчика только в контексте сценария уклонения от принятия результата работ. Но зададимся вопросом о том, справедливо ли узкое прочтение данной нормы. Если бы заказчик исходно не задержал передачу документации, подрядчик, вероятнее всего, успел бы сдать результат работы заказчику до материализации данного риска. Следовательно, то, что соответствующее обстоятельство повлекло случайную гибель (порчу) вещи, в каком-то смысле предопределено просрочкой кредитора. Не справедливо ли и в таком случае перенести риск на заказчика? При первом приближении в этом может быть логика. Исключением, вероятно, может быть только та ситуация, когда кредитор докажет, что должник все равно допустил бы просрочку, которая продолжалась бы к моменту гибели или порчи вещи, даже если бы кредитор не нарушил кредиторскую обязанность.
Разумно также исходить из того, что просрочка кредитора, провоцирующая смещение периода исполнения обязательства, должна переносить на него риск возникновения случайной невозможности исполнения и за рамками случаев гибели или порчи вещи, передача которой входила в предмет соответствующего обязательства. Согласно п. 1 ст. 405 ГК РФ должник, допустивший просрочку исполнения, несет риск возникновения случайной невозможности исполнения (речь идет не только о случайной гибели или порче подлежащей передаче по обязательству вещи). По логике этой нормы должник обязан возместить кредитору убытки даже тогда, когда должник не отвечал за возникновение невозможности исполнения, если такая невозможность наступила после начала просрочки. Было бы разумно применять симметричный подход и в случае просрочки кредитора, перенося риск случайной невозможности исполнения, возникшей после начала просрочки кредитора, на последнего. Если в возникновении данной невозможности нет вины должника, риск материализации такой случайной невозможности несет кредитор с момента своей просрочки в принятии исполнения. То же, если случайная невозможность исполнения наступает в период, когда должник правомерно задержал исполнение в ответ на нарушение иной кредиторской обязанности. Этот вывод можно обосновать применением п. 1 ст. 405 ГК РФ по аналогии закона.
Идея переноса риска случайно возникшей невозможности исполнения на кредитора нашла свое закрепление в п. 40 Постановления Пленума ВС РФ от 11 июня 2020 г. № 6: «По общему правилу, риск наступления невозможности исполнения несет сторона обязательства, находящаяся в просрочке (статьи 405, 406 ГК РФ)». Как мы видим, Суд дает разъяснение, которое реализует одинаковое решение как для случаев просрочки должника, так и для ситуации просрочки кредитора. 2.5.1. Механика переноса риска
Но что значит несение кредитором риска случайной гибели или порчи подлежащей передаче ему вещи или возникновения иной случайной невозможности исполнения?
Во-первых, если в силу общих правил должник отвечает за случайно, т.е. не по его вине, возникшее препятствие, сделавшее исполнение невозможным (что, например, актуально в ситуации, когда должник отвечает независимо от вины на основании п. 3 ст. 401 ГК РФ), то возмещение должником убытков исключается в ситуации, когда такое случайное препятствие возникло в период просрочки кредитора в принятии исполнения или в период реализации должником дилаторного возражения, спровоцированного ранее допущенной просрочкой кредитора. При этом в данном контексте не имеет значения, отвечает ли кредитор за возникновение своей просрочки.
Во-вторых, остро встает вопрос о судьбе встречного предоставления в ситуации, когда обязательство должника оказалось заблокированным случайной невозможностью исполнения, возникшей в период просрочки кредитора или в период реализации должником дилаторного возражения, спровоцированного имевшей место ранее просрочкой кредитора.
Так, по общему правилу, если обязательство по передаче вещи в собственность по синаллагматическому договору купли-продажи или мены или основное договорное обязательство по иному подобному договору прекращается перманентной и объективной невозможностью исполнения, казалось бы, условный аспект синаллагмы предполагает автоматическое прекращение встречного обязательства или возникновение обязательства должника по возврату осуществленного встречного предоставления или его денежного эквивалента (п. 39 Постановления Пленума ВС РФ от 11 июня 2020 г. № 6). Но если гибель или порча вещи произошли при отсутствии вины должника в произошедшем в период просрочки кредитора или в период реализации должником дилаторного возражения, созревшего в связи с ранее имевшей место просрочкой кредитора, перенос риска случайной невозможности исполнения на кредитора может означать либо а) то, что встречное обязательство все также прекращается в рамках условного аспекта синаллагмы, но кредитор должен возместить должнику все убытки, возникшие в связи со срывом договорной программы (риск возмещения убытков взамен реального исполнения), либо б) то, что кредитор должен осуществить встречное предоставление в полном объеме, несмотря на отпадение перспектив осуществления исполнения должником (риск разрыва синаллагмы).
В немецком праве (абз. 2 § 326 ГГУ) реализован вариант «б» с тем, впрочем, уточнением, что кредитор может уменьшить причитающийся с него платеж на сумму образующейся у должника в связи с освобождением об обязательства экономии на расходах, а также тех выгод, которые должник получил или мог получить, но умышленно не получил в связи с наступившей невозможностью исполнения (например, полученные суммы страхового возмещения). Но российская судебная практика, судя по некоторым разъяснениям, склоняется к варианту «а»: в силу п. 40 Постановления Пленума ВС РФ от 11 июня 2020 г. № 6 наступление невозможности исполнения обязательства в натуре после начала просрочки кредитора приводит к возникновению у кредитора обязанности возместить причиненные убытки (риск убытков).
Получается, что если обязательство должника прекратилось в силу случайной невозможности исполнения на фоне просрочки кредитора, то программа синаллагмы срывается (встречное обязательство кредитора в силу условного аспекта встречности прекращается, а осуществленное встречное предоставление должно быть возвращено), но кредитор будет отвечать за убытки, возникающие у должника в связи со срывом договора, так как он своей просрочкой создал условия, при которых возникшее обстоятельство оказалось препятствием на пути реализации договорного обмена. Но при этом должно быть установлено, что, если бы кредитор не допустил просрочку, соответствующее обстоятельство не стало бы препятствием на пути исполнения обязательства должником.
Разницу между возложением на кредитора риска разрыва синаллагмы и риска возмещения убытков за срыв договорной программы не стоит преувеличивать, если в рамках модели разрыва синаллагмы мы будем – вслед за рядом правопорядков – во имя принципа корректирующей справедливости требовать от должника выдать кредитору все выгоды, которые должник получил в связи с наступлением невозможности исполнения своего обязательства. В частности, речь идет об обязанности перечислить кредитору экономию, образующуюся в связи с отпадением необходимости осуществлять свое исполнение, или суммы выплат, которые должник получил от третьих лиц в связи с событием гибели или порчи вещи или иными обстоятельствами, сделавшими его исполнение невозможным, а также об обязанности уступить кредитору соответствующие притязания на осуществление таких выплат (например, страховое возмещение, возмещение убытков в связи с деликтом и т.п.).
При этом возложение на кредитора риска возмещения убытков (или риска разрыва синаллагмы) должно исключаться в ситуации, когда он освобождается от ответственности за нарушение своей обязанности по смыслу п. 1–3 ст. 401 ГК РФ. Например, если покупатель, заключивший договор купли-продажи подержанного автомобиля, впал в просрочку кредитора, не забрав вещь из-за срочной госпитализации, его вины в просрочке нет, и, соответственно, если автомобиль погиб в этот период в силу случая, покупатель не обязан возмещать продавцу убытки за срыв договорной программы и уж тем более не должен выплачивать всю цену, а если она была уплачена, он вправе потребовать ее возврата. 2.6. Лишение кредитора права на использование возражения о неисполнении встречного обязательства
Сторона, которая неправомерно уклонилась от получения исполнения, не вправе использовать ссылку на неосуществление исполнения данного обязательства в качестве основания для приостановления встречного исполнения. Это решение известно ряду правопорядков (например, ст. 6:54 ГК Нидерландов).
Так, если по синаллагматическому договору одна из сторон должна была исполнять свое обязательство после другой (например, продавец должен был передать покупателю вещь 1 июня, а покупатель – заплатить 20 июня), сторона, обязанная к предшествующему исполнению, столкнувшись при попытке исполнения с просрочкой кредитора в виде отказа от принятия исполнения, вправе рассчитывать на то, что уклонившаяся от принятия исполнения сторона окажется в просрочке по своему встречному обязательству.
Сторона, управомоченная на получение предшествующего исполнения и обязанная к последующему исполнению, не может в силу п. 4 ст. 1 ГК РФ ссылаться на неосуществление контрагентом предшествующего исполнения и апеллировать в связи с этим к своему праву приостановить встречное исполнение, если предшествующее исполнение не было осуществлено из-за ее собственной просрочки в принятии исполнения. Если в нашем примере продавец попытался передать покупателю вещь, но тот уклонился от ее принятия, и при этом оговоренный срок оплаты (20 июня) уже наступил, продавец может рассчитывать на признание покупателя впавшим не только в просрочку кредитора в части принятия вещи, но и в просрочку должника по обязательству ее оплатить. Покупатель не сможет воспользоваться возражением о неисполнении встречного обязательства по отчуждению вещи по п. 2 ст. 328 ГК РФ.
Более сложный вопрос возникает в сценарии, когда срок встречного исполнения был жестко привязан к получению предшествующего исполнения (например, покупатель должен был оплатить товар в течение 20 дней после его поставки). Если сторона, обязанная к последующему исполнению, впадает в просрочку кредитора, это формально исключает запуск срока на осуществление ее собственного исполнения и попадание этой стороны в просрочку по своему встречному обязательству. Но такое решение может показаться несправедливым, так как позволяет стороне, обязанной к последующему исполнению, своим неправомерным поведением добиться желаемого результата – исключить созревание собственного обязательства. Поэтому, видимо, в контексте нашего примера логично исходить из того, что просрочка покупателя в принятии вещи трансформируется в его же просрочку в оплате: долг по оплате созревает в тот момент, в который он бы созрел, если бы покупатель принял вещь от продавца.
Применительно к договорам купли-продажи решение, допускающее созревание долга по встречному обязательству, несмотря на неосуществление предшествующего исполнения в силу просрочки кредитора в форме уклонения от принятия исполнения, предусмотрено в п. 4 ст. 486, а также в п. 4 ст. 514 и п. 2 ст. 515 ГК РФ. Согласно норме п. 4 ст. 486 ГК РФ «[е]сли покупатель в нарушение договора купли-продажи отказывается принять и оплатить товар, продавец вправе по своему выбору потребовать оплаты товара либо отказаться от исполнения договора». Согласно п. 4 ст. 514 ГК РФ в случаях, когда покупатель без установленных законом, иными правовыми актами или договором оснований не принимает товар от поставщика или отказывается от его принятия, поставщик вправе потребовать от покупателя оплаты товара. В равной степени о том же, по сути, говорит и п. 2 ст. 515 ГК РФ для случая уклонения покупателя от выборки товара со склада поставщика. Из смысла этих норм следует, что речь идет о ситуациях, когда покупатель должен был оплатить товар после его получения. При этом уклонение покупателя от принятия товара приводит к тому, что запускается просрочка в оплате (как минимум с момента, когда наступил бы срок оплаты, если бы покупатель принял товар). По сути, допущенная покупателем просрочка кредитора при принятии имущества в таком сценарии должна трансформироваться в его просрочку уже как должника по встречному обязательству по оплате. Это может быть важно, так как договор может предусматривать уплату неустойки за просрочку в оплате.
При этом было бы логично в подобной ситуации не просто фиксировать просрочку в оплате, но и допускать взыскание долга. Если покупатель в силу п. 4 ст. 1 ГК РФ не может воспользоваться возражением о неисполнении встречного обязательства по ст. 328 ГК РФ, так как сам спровоцировал ситуацию неполучения вещи, из этого следует и право продавца заявить иск о взыскании созревшего долга по оплате.
В то же время в судебной практике ВАС РФ можно встретить примеры обратного подхода. Так, в одном из дел, рассмотренных Президиумом ВАС РФ, покупатель акций впал в просрочку кредитора и не совершил действий, без которых продавец не мог переоформить акции на покупателя по счету депо (как это было предусмотрено в договоре); продавец, столкнувшись с такой проблемой, перевел акции на лицевой счет покупателя в реестре акционеров и попытался взыскать долг. Президиум ВАС РФ отказал в иске, посчитав, что продавец в описанной ситуации был ограничен возможностью отказаться от договора (см. Постановление Президиума ВАС РФ от 30 ноября 2010 г. № 9217/10). Из логики указанного Постановления следует, что Суд тем более отказал бы в иске продавцу, если бы тот не попытался переоформить акции на покупателя через реестр акционеров, а просто заявил бы иск о взыскании долга на основании п. 4 ст. 486 ГК РФ и описанной выше идеи инверсии очередности исполнения договора. Более того, в практике нижестоящих судов достаточно много примеров игнорирования судами положений п. 4 ст. 486, а также в п. 4 ст. 514 и п. 2 ст. 515 ГК РФ и отказа во взыскании с покупателя оплаты за товар, который не удалось передать покупателю по причине его просрочки в принятии товара. Такие суды допускают ситуацию, при которой покупатель может оппортунистически заблокировать созревание своего долга по оплате, неправомерно уклоняясь от получения товара. С таким подходом вряд ли можно согласиться. Когда покупатель неправомерно уклоняется от принятия имущества, продавец должен иметь возможность не только поместить покупателя в просрочку, но и взыскать долг по оплате.
При этом было бы логично, чтобы суд, удовлетворяющий такой иск о взыскании оплаты за непереданное покупателю по причине просрочки кредитора имущество, одновременно решал вопрос и о судьбе обязательства продавца. Ответчик может быть не согласен с самим наличием договора (например, считать договор ничтожным) и возражать против удовлетворения иска на этом основании. Если суд все-таки найдет основания для удовлетворения иска, игнорирование вопроса о судьбе встречного обязательства самого истца не вполне соответствует принципу процессуальной эффективности. Гарантии того, что истец, добившись исполнения решения суда, сам добровольно исполнит свое обязательство, нет, и существует вероятность того, что суду впоследствии придется опять заниматься спором из данного договора, только теперь уже стороны поменяются местами. В последние годы в судебной практике намечается тенденция не в идентичных, но похожих ситуациях, в которых возникает проблема функциональной синаллагмы, выносить решение о двустороннем присуждении: суд удовлетворяет иск истца, одновременно присуждая самого истца к осуществлению собственного предоставления, несмотря на то что встречный иск не заявлялся (определения СКЭС ВС РФ от 18 августа 2020 г. № 309-ЭС20-9064, от 26 марта 2021 г. № 303-ЭС20-20303).
Эта модель иногда критикуется за то, что отступает от принципа диспозитивности частного права и цивилистического процесса, допуская защиту права ответчика и вынесение решения о присуждении при отсутствии встречного иска. Возможны и некоторые иные решения. Например, это может быть модель условного присуждения Zug-um-Zug, в рамках которой суд удовлетворяет иск истца, но это решение обращается к принудительному исполнению, если истец на стадии исполнительного производства как минимум предложит ответчику принять исполнение (в данном случае это предложение уже будет повторным, так как предыдущее предложение было отвергнуто ответчиком в нарушение его кредиторской обязанности). Другая альтернатива – допущение встречного условного иска: в рамках этой модели ответчик, не согласный в принципе с наличием у него обязательства или наличием оснований для его исполнения (например, считающий договор незаключенным), тем не менее заявит условный встречный иск, который он попросит суд удовлетворить, если суд посчитает возможным удовлетворить первичный иск. Впрочем, сейчас применяемым судами решением оказывается модель двустороннего присуждения (подробнее см. комментарий к п. 3 ст. 328 ГК РФ в рамках другого тома серии #Глосса182).
Тот же подход с необходимыми адаптациями должен, видимо, применяться и в сценарии нарушения продавцом своего обязательства принять предоплату: покупатель, столкнувшись с просрочкой кредитора со стороны продавца, вправе потребовать передачи обещанной ему вещи, но суду было бы логично одновременно решить вопрос и об уплате цены, т.е. присудить продавца к передаче вещи, но одновременно присудить покупателя к уплате цены (если придерживаться принятой сейчас для решения проблемы функциональной синаллагмы модели двустороннего присуждения). Если по условиям договора купли-продажи земельного участка покупатель должен был внести предоплату, после чего должны были происходить передача владения и регистрация перехода права собственности, покупатель пытается заплатить, но продавец уклоняется от получения оплаты, было бы справедливо дать покупателю право истребовать участок у продавца по правилам ст. 398 ГК РФ и добиться принудительной регистрации перехода права на основании п. 3 ст. 551 ГК РФ. Конечно, покупатель в такой ситуации мог бы депонировать деньги на основании ст. 327 ГК РФ и затем обратиться с подобным иском в суд, но депонирование не всегда легко осуществить (например, покупатель находится за границей). Потому было бы справедливо дать покупателю возможность обратиться в суд с иском об истребовании вещи, но при удовлетворении иска суд должен решить и судьбу денежного обязательства покупателя.
Это же решение мыслимо и применительно к ситуации уклонения одной из сторон договора мены от принятия имущества, которое ему пытается передать сторона, обязанная исполнить свое обязательство первой, а также в ряде иных подобных случаев.
Кроме того, положение ст. 738 ГК РФ, согласно которой при уклонении заказчика от получения результата выполненных работ подрядчик вправе продать результат работ третьим лицам и внести полученные средства за вычетом причитающейся подрядчику оплаты в депозит нотариуса, следует толковать как не исключающее право подрядчика, зафиксировав просрочку кредитора на стороне заказчика, предъявить заказчику иск о взыскании долга за выполненные, но не принятые заказчиком работы. Такая возможность должна быть признана независимо от того, что по условиям договора оплата должна производиться строго после приемки результатов работ. В случае неправомерного уклонения заказчика от принятия отремонтированного по его заказу автомобиля заказчик теряет возможность ссылаться на условие договора о созревании долга по оплате после приемки, и подрядчик должен иметь возможность поместить заказчика в просрочку и взыскать долг.
В принципе, есть основания для реализации такой модели в контексте ситуации, когда арендатор уклоняется от принятия предмета аренды по договору посессорной аренды: арендная плата должна начисляться и может быть взыскана за период с момента, когда арендатору был обеспечен доступ к предмету аренды. Если арендатор уклоняется от вступления во владение и при этом не заключено соглашение о расторжении договора, это не должно освобождать арендатора об необходимости уплаты арендной платы. Арендная плата уплачивается за предоставление доступа к вещи, желание или нежелание арендатора осуществлять фактическое завладение вещью и ее использование значения не имеют. Так этот вопрос решается в целом ряде стран (например, в Германии), и это вполне логично. Впрочем, российские суды, как правило, идут иным путем и не допускают взыскание арендной платы в такой ситуации.
Как представляется, нормативным обоснованием универсализации вышеуказанного решения становится применение фикции наступления условия, предусмотренной в п. 3 ст. 157 ГК РФ, нормы п. 4 ст. 1 ГК РФ, а также вышеуказанных норм из правового регулирования кули-продажи по аналогии. Когда сторона уклоняется от принятия предложенного ей надлежащего исполнения, пытаясь тем самым недобросовестно воспрепятствовать наступлению условия для созревания собственного встречного обязательства и избежать необходимости его исполнения, такое поведение неприемлемо. Если право будет оставлять эту хитрость безнаказанной, оно будет поощрять циничные приемы разрыва договорных уз. В силу п. 4 ст. 1 ГК РФ никто не вправе извлекать преимущества из своего незаконного или недобросовестного поведения. Ответом на такое поведение должно быть применение фикции: несмотря на то, что формально условие для исполнения встречного обязательства не наступило, мы будем фингировать его созревание, так как ненаступление данного условия незаконно спровоцировал сам кредитор, уклонившись от принятия исполнения (п. 3 ст. 157 ГК РФ).
Впрочем, описанная модель знает свои пределы. Возможность ее реализации зависит от вида договора и существа обязательств.
Например, вряд ли можно допускать взыскание с заемщика процентов в ситуации, когда он уклоняется от принятия суммы займа или кредита, так как по своей природе проценты начисляются за предоставление возможности использовать капитал, а не за появление у заемщика возможности такой капитал приобрести. В отличие от ситуации с арендной, где арендодатель, освободив и подготовив помещение для того, чтобы в него заехал арендатор, и предложив арендатору занять его, сам не использует помещение, в случае с консенсуальным займом (кредитом) при уклонении заемщика от получения суммы займа (кредита) денежные средства остаются в свободном распоряжении банка (займодавца).
Также опция двустороннего присуждения к исполнению зависит от того, сочетаются ли обязательства сторон с возможностью их принудительного исполнения в натуре с точки зрения ст. 308.3 ГК РФ.
Наконец, эта модель кажется применимой в основном в ситуации, когда просрочка кредитора состоит в уклонении от принятия исполнения (прежде всего отчуждаемого имущества или передаваемой во владение вещи). В ситуации, когда нарушение кредиторской обязанности состоит в несовершении действий, необходимых для обеспечения должнику возможности начать исполнение, или неоказании содействия должнику, такая модель вряд ли мыслима. Так, если заказчик нарушает кредиторскую обязанность передать вещь в ремонт, долг заказчика по оплате работ, которые так и не были выполнены, не созревает.
Впрочем, следует признать, что данная проблематика в российском праве плохо изучена и заслуживает более глубокой проработки. А однозначная судебной практика, подтверждающая вышеуказанные выводы в отношении срабатывания фикции наступления условия для созревания встречного обязательства стороны, которая впала в просрочку кредитора, пока не сложилась. 2.7. Право на депонирование денег или ценных бумаг
Другим важным последствием просрочки кредитора является право должника освободиться от своего обязательства посредством депонирования соответствующего имущества у нотариуса (ст. 327 ГК РФ). В то же время, согласно ст. 327 ГК РФ, обязательство должника может считаться исполненным посредством депонирования у нотариуса только тогда, когда речь идет об обязательстве передать деньги или ценные бумаги. В остальных случаях данный инструмент в российском праве не работает (подробнее о депонировании см. комментарий к ст. 327 ГК РФ в рамках другого тома Серии #Глосса183). 2.8. Продажа имущества, от принятия которого кредитор уклоняется
Одна из возможных моделей выхода из тупика в ситуации, когда кредитор уклоняется от принятия принадлежащей ему вещи, – это продажа должником данной вещи третьим лицам с передачей кредитору или депонированием у нотариуса вырученной денежной суммы, за вычетом соответствующих причитающихся должнику убытков и расходов.
Данная модель хорошо известна многим зарубежным правопорядкам. Знакома эта конструкция и российскому законодательству, она предусмотрена для ряда ситуаций впадения кредитора в просрочку по обязанности забрать принадлежащую ему вещь.
Так, в соответствии с п. 2 ст. 899 ГК РФ при неисполнении поклажедателем своей обязанности забрать сданную на хранение вещь хранитель вправе после письменного предупреждения поклажедателя самостоятельно продать вещь по цене, сложившейся в месте хранения, а если стоимость вещи по оценке превышает 50 тыс. руб., продать ее с аукциона в порядке, предусмотренном ст. 447–449 ГК РФ. При этом сумма, вырученная от продажи вещи, передается поклажедателю за вычетом сумм, причитающихся хранителю, в том числе его расходов на продажу вещи.
В соответствии с п. 6 ст. 720 ГК РФ при уклонении заказчика от принятия выполненной работы подрядчик вправе по истечении месяца со дня, когда согласно договору результат работы должен был быть передан заказчику, и при условии последующего двукратного предупреждения заказчика продать результат работы, а вырученную сумму, за вычетом всех причитающихся подрядчику платежей, внести на имя заказчика в депозит в порядке, предусмотренном ст. 327 ГК РФ. В ст. 738 ГК РФ в отношении бытового подряда установлено аналогичное правило, только срок двухмесячный, а предупреждения достаточно однократного.
Наконец, в соответствии с п. 3 ст. 1003 ГК РФ в случае отмены комиссионного поручения (а в соответствии с п. 2 ст. 1004 ГК РФ в связи с отказом комиссионера от договора комиссии) комитент обязан в срок, установленный договором комиссии, распорядиться своим находящимся в ведении комиссионера имуществом. Если комитент не выполнит эту обязанность, комиссионер вправе сдать имущество на хранение за счет комитента либо продать его по возможно более выгодной для комитента цене.
Модель реализации, которая минимизирует возможность злоупотреблений, закреплена в п. 2 ст. 899 ГК РФ для случаев невостребования сданной на хранение вещи стоимостью более 50 тыс. руб. (частные торги в порядке ст. 447–449 ГК РФ). Но для ситуаций, когда а) должником является обычный гражданин, для которого организация частного аукциона в большинстве случаев будет неразрешимой задачей, б) стоимость вещи явно не оправдывает несение затрат по проведению торгов, или в) отчуждается скоропортящееся имущество, эта модель кажется избыточно сложной. Видимо, устанавливать ее в качестве общего правила не очень логично. Если должник, не проводя тендера, продал имущество по разумной и рыночной цене, он должен быть защищен от претензий. Но вопрос о рыночном характере цены продажи может быть спорным, и теоретически по этому вопросу у кредитора могут возникнуть претензии к должнику. Проведение аукциона в таких условиях может защитить должника от обвинений в занижении цены продажи, если процедурных нарушений или злоупотреблений при проведении торгов не было допущено. Так что нет смысла заставлять должника проводить такие торги, но должник может выбрать такую опцию, если хочет снизить свои риски. В ст. III.–2:111 Модельных правил европейского частного права также закреплена упрощенная модель: должник может, предварительно уведомив кредитора, продать вещь третьим лицам на разумных условиях, не проводя торги, и выплатить кредитору выручку за вычетом своих издержек.
Представляется, что эта отраженная в нормах о подряде или комиссии модель, в рамках которой проведение торгов не является строго обязательным, может использоваться по аналогии закона и в некоторых иных случаях, когда права на движимую вещь, подлежащую передаче кредитору, принадлежат самому кредитору, а он после получения уведомления от должника не забирает вещь (например, при уклонении арендодателя от принятия движимой вещи, выступавшей в качестве предмета аренды и возвращаемой арендатором после истечения срока договора).
Может ли это же правило применяться и в тех случаях, когда по обязательству подлежит передаче вещь, которая ранее кредитору не принадлежала, и ее передача структурирует отчуждение вещи в собственность кредитора?
Например, представим сценарий, когда покупатель не забирает вещь, специально приобретенную продавцом у третьих лиц или созданную продавцом для продажи покупателю. Если цена еще не уплачена, вариант с расторжением договора в ответ на уклонение покупателя от принятия вещи кажется более логичным.
Если цена уже уплачена, расторжение – также вполне удобное решение: продавец будет вынужден вернуть полученную оплату, но продаст вещь третьему лицу, получит оплату от него и поэтому сможет представить к зачету убытки, возникающие в связи с расторжением, включая разницу между ценой расторгнутого договора и ценой замещающей сделки по продаже той же вещи.
Но могут быть ситуации, когда расторжение договора не является эффективным средством защиты. Например, представим, что по договору мены одна сторона получила вещь от другой, но последняя уклоняется от принятия причитающейся ей вещи. В таком случае отказ от договора может быть неудобен первой стороне, так как потребует от нее возврата уже полученной ею вещи (например, это может быть квартира, в которую первая сторона уже заселилась и делает ремонт). Здесь, видимо, стоит допустить по выбору стороны, столкнувшейся с просрочкой в принятии контрагентом вещи, применение правила о праве на продажу этой вещи третьим лицам с депонированием выручки. Теоретически эта модель может применяться и в ситуации уклонения от принятия недвижимой вещи.
Подобное решение для таких ситуаций известно праву ряда европейских стран и закреплено в ст. III.–2:111 Модельных правил европейского частного права.
Впрочем, следует заметить, что эти вопросы в российском праве разработаны достаточно плохо и заслуживают дополнительного исследования. 2.9. Право на отказ от владения при уклонении кредитора от принятия вещи во владение
Если кредитор уклоняется от принятия от должника недвижимой вещи во владение и при этом собственником недвижимости является кредитор, должник должен иметь право, предупредив кредитора заблаговременно, покинуть недвижимость, отказавшись от владения и предложив кредитору ее занять. Такое правило известно ряду правопорядков (например, § 303 ГГУ) и в целом кажется приемлемым. Например, если после регистрации перехода права собственности на покупателя, он уклоняется от принятия недвижимости во владение, продавец после предупреждения покупателя может просто оставить недвижимость (например, покинуть проданный дом).
Что, если речь идет о передаче принадлежащей кредитору движимой вещи? Может ли должник в ситуации уклонения кредитора от принятия вещи во владение просто выбросить ее или утилизировать? Как представляется, если данная вещь принадлежит кредитору, такое право распорядиться его вещью в форме уничтожения или выбрасывания вместо ее продажи третьим лицам с депонированием выручки неприемлемо. Но что, если продать вещь третьим лицам не удалось? Вопрос заслуживает дополнительного анализа. 2.10. Возможно ли принуждение к исполнению кредиторской обязанности?
Может ли должник, столкнувшийся с просрочкой кредитора, не желающий отказываться от договора и при этом не заинтересованный в сохранении подвешенности в отношениях сторон, попытаться в судебном порядке понудить кредитора к совершению действий по обеспечению должнику возможности исполнить обязательство или к принятию собственного исполнения? 2.10.1. Общее правило
Даже при отсутствии на его стороне в силу п. 3 ст. 405 ГК РФ просрочки и освобождении от какой-либо ответственности за просрочку должник может не желать более находиться в обязательственной связи с кредитором и поддерживать готовность исполнять обязательство в момент, когда кредитор вдруг надумает выйти из просрочки кредитора. Расторжение договора также не всегда может соответствовать интересам должника (например, он ранее получил встречное предоставление, а расторжение потребует его возврата, что может быть для должника затруднительным). Может ли тогда должник предъявить иск о понуждении к исполнению кредиторской обязанности совершить те или иные действия, направленные на обеспечение ему возможности исполнить обязательство, или принять исполнение?
В большинстве случаев это кажется противоречащим существу кредиторской обязанности (что в силу ст. 308.3 ГК РФ исключает возможность прямого судебного принуждения).
Например, когда речь идет об обязательстве уплатить деньги или произвести отчуждение ценных бумаг, а кредитор уклоняется от принятия такого имущества, в принуждении к принятию имущества нет смысла, так как должнику доступна относительно эффективная опция депонирования у нотариуса (ст. 327 ГК РФ).
Также абсолютно немыслимо принуждение к исполнению обязанности принять услуги, тем более что у заказчика есть право на немотивированный отказ от договора (ст. 782 ГК РФ).
Если речь идет о кредиторской обязанности комитента передать комиссионеру имущество в целях его реализации третьим лицам или обязанности заказчика передать подрядчику вещь в ремонт, то принуждение к исполнению такой обязанности также кажется в большинстве случаев принципиально противоречащим существу кредиторской обязанности.
Как представляется, принуждение к принятию исполнения или исполнению иной кредиторской обязанности представляет собой аномалию и противоречит существу такой кредиторской обязанности. Но здесь, видимо, могут быть признаны определенные исключения. 2.10.2. Возможные исключения
Вопрос возникает применительно к кредиторской обязанности принять осуществляемое должником предоставление в виде движимой вещи, недвижимости или имущественного права. Согласно п. 3 ст. 484 ГК РФ в случаях, когда покупатель в нарушение закона, иных правовых актов или договора купли-продажи не принимает вещь или отказывается ее принять, продавец вправе потребовать от покупателя принять вещь или отказаться от договора. Означает ли эта норма, что российское право признает возможность принуждения к принятию подлежащего передаче имущества во всех случаях? Такой вывод не предопределен, но представить себе исключительные ситуации, когда этот иск не будет выглядеть абсурдно, можно.
Должника по обязательству передать движимую вещь может не устраивать ситуация, когда он уже готов передать вещь кредитору, а тот просто не собирается ее принимать. Например, продавец, который предложил покупателю принять соответствующую вещь, столкнувшись с просрочкой кредитора, может либо отказаться от договора, либо взыскать долг, если он еще не погашен; то же и в случае, когда заказчик отказывается принять результат выполненной работы (см. п. 2.6 комментария к настоящей статье). Но что, если деньги уже уплачены, а кредитор имущество так и не забирает? Он мог просто потерять интерес к вещи. Неужели должник теперь обречен годами владеть вещью, нести связанные с ней издержки и риски и ждать, когда кредитор соблаговолит ее забрать, периодически обращаясь в суд с иском о взыскании понесенных затрат такого рода за очередной период?
Или представим, что арендодатель уклоняется от принятия вещи по прошествии срока аренды. Должник, возможно, будет вынужден сдать вещь на хранение и нести связанные с этим затраты, обременяться иными неудобствами и рисками, сопряженными с обладанием данной вещью, а депонировать ее у нотариуса, сняв с себя обязательство по ее передаче, он не может в силу ограниченности сферы применения п. 1 ст. 327 ГК РФ.
Решением этой проблемы является право должника продать вещь третьим лицам по разумной цене после одного-двух предупреждений кредитора и депонировать полученную сумму у нотариуса в порядке ст. 327 ГК РФ за вычетом суммы, равной убыткам должника, возникшим в связи с просрочкой кредитора (подробнее см. п. 2.8 комментария к настоящей статье). Но здесь должник может столкнуться с проблемами, так как продать соответствующее имущество третьим лицам может быть крайне сложно. Он может просто не найти покупателя.
Например, мало кто купит у должника вещь, принадлежащую кредитору, ведь проверить наступление условий для возникновения у должника таких правомочий по распоряжению чужой вещью для потенциального приобретателя невозможно. Найти приобретателя, который, точно зная, что приобретает вещь не у собственника, будет готов положиться на голословные утверждения продавца о том, что он, якобы, состоял с собственником в договоре и столкнулся с допущенной собственником просрочкой кредитора и в результате приобрел распорядительную власть над вещью, крайне сложно. Кроме того, могут быть и чисто технические проблемы с отчуждением чужой вещи. Например, на отремонтированный автомобиль, который заказчик почему-то не забирает из автосервиса, автосервису будет крайне сложно найти покупателя с учетом особенностей системы регистрационного учета транспортных средств. Проблема возникает и тогда, когда вещь настолько уникальна или специфична, что не найдется желающих ее приобрести.
Конечно, в такой ситуации можно обсуждать возникновение у должника права просто выбросить или утилизировать принадлежащую кредитору вещь (см. п. 2.9 комментария к настоящей статье). Но и эта опция достаточно неоднозначна, на практике не всегда реализуема и в целом она может показаться менее разумной, чем предоставление должнику возможности принудить кредитора забрать вещь.
Возможно, в подобных исключительных ситуациях, когда иные механизмы защиты своих прав для должника заблокированы или затруднены, столь нелепый на первый взгляд иск о понуждении кредитора к исполнению своей обязанности забрать вещь все-таки может быть удовлетворен.
Если такие исключительные обстоятельства отсутствуют, по общему правилу подобный иск должен отклоняться. Это подтверждает и практика ВС РФ. В Определении СКЭС ВС РФ от 26 июня 2020 г. № 305-ЭС20-4196 рассматривался вопрос о понуждении арендатора к принятию вещи во владение: после заключения договора аренды арендатор передумал исполнять договор и решил уклониться от вступления во владение. Суд признал, что иск о понуждении к исполнению кредиторской обязанности в такой ситуации не может быть удовлетворен. По мнению Суда, арендодатель может в ответ на такую просрочку кредитора рассчитывать на расторжение договора и возмещение убытков, но не может добиться принуждения арендатора к принятию вещи во владение. 2.10.3. Случай с уклонением от принятия имущества, подлежащего правоустанавливающей регистрации
Если речь идет об обязательстве произвести распоряжение имуществом, подлежащим правоустанавливающей регистрации, можно ли себе помыслить, что с иском о принудительной регистрации перехода права обратится не кредитор по такому обязательству, а должник? Такая ситуация может возникнуть в случае, когда кредитор уклоняется от обращения в регистрирующий орган.
Стоит заметить, что в п. 3 ст. 551 ГК РФ применительно к купле-продаже недвижимости указано следующее: «В случае, когда одна из сторон уклоняется от государственной регистрации перехода права собственности на недвижимость, суд вправе по требованию другой стороны, а в случаях, предусмотренных законодательством Российской Федерации об исполнительном производстве, также по требованию судебного пристава-исполнителя вынести решение о государственной регистрации перехода права собственности». Иначе говоря, закон недвусмысленно делает данный механизм принудительной регистрации перехода права симметричным. По смыслу данной нормы воспользоваться судебным механизмом регистрации перехода права может не только покупатель при уклонении продавца от совершения необходимых для регистрации действий, но и продавец при уклонении покупателя от совершения аналогичных действий.
На настоящий момент какой-либо судебной практики в подтверждение того или иного подхода к решению вопроса о допустимости такого своеобразного варианта принуждения к исполнению кредиторской обязанности в натуре не имеется. В принципе, применительно к ситуации с недвижимостью возможность принудительной регистрации перехода права собственности в ЕГРН на покупателя кажется вполне логичной, как минимум если владение уже передано. Продавец, передавший недвижимость во владение покупателя и получивший оплату, но столкнувшийся с уклонением покупателя от подачи заявления о регистрации перехода права, может не желать расторжения договора, так как это вынудит его возвращать полученные деньги. Продать же недвижимость третьим лицам ему будет крайне сложно, так как владение уже передано покупателю. Также, вполне вероятно, его может не устраивать перспектива оставаться в такой ситуации формальным собственником, платить налоги и нести коммунальные издержки и риски, связанные со статусом собственника, и поэтому его интерес в принудительном переводе права собственности на покупателя в реестре кажется заслуживающим защиты. Приняв недвижимость во владение, покупатель исполнил одну из двух своих основных кредиторских обязанностей. Уклонение от исполнения другой такой обязанности – подачи заявления о регистрации перехода права – в такой ситуации должно предоставлять продавцу возможность принудительно перерегистрировать переход права собственности на покупателя.
При этом, в отличие от нормы п. 3 ст. 551 ГК РФ, абзац третий п. 11 ст. 21 Закона об ООО говорит только о праве приобретателя доли обратиться в суд с иском о принудительной регистрации перехода права на долю в ООО, о симметричном же праве продавца закон умалчивает. Вопрос о возможности принудительной регистрации перехода права на долю в ООО на имя покупателя в этом плане куда менее очевиден, чем случай с недвижимостью. Если покупатель уклоняется от обращения к нотариусу для удостоверения распорядительной сделки о переводе права на долю в ООО, наиболее эффективный способ защиты продавца состоит в расторжении договора, продаже доли третьему лицу по заменяющей сделке и взыскании с нарушившего кредиторскую обязанность покупателя убытков за срыв договора. Принудительная регистрация перехода права на долю в ООО по иску отчуждающей стороны кажется куда более спорной опцией.
Применительно к ситуации с регистрируемыми объектами интеллектуальной собственности возникает аналогичный вопрос, который прямо в законе не урегулирован. По логике он должен решаться таким же образом, что и вопрос с долями в ООО.
Пункт 4 ст. 149.2 ГК РФ также дает такое право на судебную регистрацию изменения правообладателя в системе учета прав на бездокументарные ценные бумаги только приобретателю на случай уклонения отчуждающей стороны от передачи регистратору соответствующего заявления о списании бумаг. Как представляется, принудительная регистрация перехода прав на акции или иные бездокументарные ценные бумаги на приобретателя по иску отчуждающей стороны не должна допускаться в той степени, в которой должнику доступна такая опция, как депонирование по правилам ст. 327 ГК РФ. 2.11. Предвидимое нарушение
Правила п. 2 ст. 328 ГК РФ дают стороне право приостановить исполнение своего обязательства в тех случаях, когда лишь предвидится нарушение встречного обязательства (подробнее см. комментарий к ст. 328 ГК РФ в рамках другого тома серии #Глосса184).
Эти правила могут по аналогии применяться и в ситуации, когда предвидится нарушение обязательства должника, а кредитор желает приостановить исполнение своей кредиторской обязанности. Например, можно предположить такие ситуации, когда должник предлагает кредитору принять часть исполнения (имея право на исполнение обязательства по частям), но к этому моменту кредитору становится очевидным, что в силу тех или иных обстоятельств передача должником остальных частей с высокой степенью вероятности в будущем не произойдет (например, в связи с обращением взыскания на эти части по долгам должника перед третьими лицами). В такой ситуации кредитор, интерес которого состоит в получении всего исполнения в целом, может приостановить приемку предложенной части до прояснения вопроса о судьбе запланированных на будущее этапов исполнения. Здесь возможно применение положений п. 2 ст. 328 ГК РФ по аналогии закона. То же касается и ситуации, когда возникает явная угроза нарушения подрядчиком своих обязательств по ремонту – заказчик может приостановить исполнение своей кредиторской обязанности передать вещь в ремонт.
В равной степени и должник может приостановить исполнение своего обязательства при возникновении обстоятельств, очевидно свидетельствующих о том, что кредитор существенно нарушит свои обязанности. Если становится очевидным, что заказчик не примет результат выполняемых работ, подрядчик поступит правомерно, приостановив их выполнение. 3. Неначисление процентов
Пункт 3 ст. 406 ГК РФ говорит о неначислении на должника по денежному обязательству процентов за период просрочки кредитора. Речь идет о таких нарушениях кредиторской обязанности, которые исключают для должника возможность исполнения денежного обязательства (например, несообщение банковских реквизитов для безналичного перевода, уклонение от принятия наличного платежа) или дают должнику право воспользоваться дилаторным возражением, несмотря на сохранение возможности осуществить платеж (например, при отказе выдать расписку о получении платежа). 3.1. Виды процентов, к которым применимо правило
О каких процентах здесь идет речь? О процентах по ст. 395 ГК РФ или также и о процентах по займу, кредиту, вкладу?
До марта 2016 г. п. 10 Постановления Пленумов ВС РФ и ВАС РФ от 8 октября 1998 г. № 13/14 упоминал в этом контексте понятие процентов без конкретизации природы исключаемых таким образом процентов. В то же время в п. 47 Постановления Пленума ВС РФ от 24 марта 2016 г. № 7, пришедшем на смену отмененному п. 10 Постановления Пленумов ВС РФ и ВАС РФ от 8 октября 1998 г. № 13/14, в качестве иллюстрации исключаемых процентов указывается только на проценты, предусмотренные ст. 395 ГК РФ.
В принципе, исключение начисления на должника по денежному обязательству мораторных процентов по ст. 395 ГК РФ при просрочке кредитора вполне логично. Но это и без упоминания в п. 3 ст. 406 ГК РФ следует из положения п. 3 ст. 405 ГК РФ. Ведь в силу последней нормы просрочка кредитора означает отсутствие просрочки должника, а отсутствие просрочки должника исключает по определению возможность начисления процентов по ст. 395 ГК РФ.
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги