Перемена лиц в обязательстве и ответственность за нарушение обязательства: комментарий к статьям 330–333, 380–381, 382–406.1 Г

Статья 397. Исполнение обязательства за счет должника

В случае неисполнения должником обязательства изготовить и передать вещь в собственность, в хозяйственное ведение или в оперативное управление, либо передать вещь в пользование кредитору, либо выполнить для него определенную работу или оказать ему услугу кредитор вправе в разумный срок поручить выполнение обязательства третьим лицам за разумную цену либо выполнить его своими силами, если иное не вытекает из закона, иных правовых актов, договора или существа обязательства, и потребовать от должника возмещения понесенных необходимых расходов и других убытков.

Комментарий

Норма ст. 397 ГК РФ сформулирована не совсем корректно и не имеет аналогов в зарубежном праве, так как она, по сути, дублирует общие положения закона о праве на расторжение нарушенного договора (п. 2 ст. 328, п. 2 ст. 405, п. 2 ст. 450 ГК РФ) и взыскании убытков, вызванных вынужденным расторжением договора (ст. 393, п. 5 ст. 453, ст. 393.1 ГК РФ). Тот факт, что здесь законодатель при фиксации права кредитора найти замену должнику, не исполнившему свое обязательство, или выполнить своими силами то, что было обещано должником, имеет в виду именно расторжение договора, не оставляет никаких сомнений. Трудно себе представить привлечение кредитором вместо должника третье лицо без расторжения договора (как минимум в части данного обязательства) с самим должником. С учетом того, что право кредитора расторгнуть нарушенный договор и взыскать все связанные с этим убытки помимо ст. 397 ГК РФ предусмотрено в ряде иных норм закона, сама ст. 397 ГК РФ является явно излишней.

Иногда утверждалось, что цель данной нормы в том, чтобы от противного указать на неприменимость права потребовать исполнения в натуре указанных в норме типов обязательств (оказание услуг, выполнение работ, изготовление и передача вещи в собственность, передача вещи в пользование). Но такое прочтение закона ошибочно. Дело в том, что сам по себе факт того, что неисполненное должником обязательство было направлено на оказание услуг или выполнение работ или, скажем, на передачу вещи в пользование, не блокирует и не должен блокировать право кредитора требовать исполнения такого обязательства в натуре. Безусловно, во многих случаях возможность принуждения к исполнению в натуре таких обязательств блокируется в силу существа отношений, но многое зависит от целого комплекса обстоятельств. В некоторых случаях иски о понуждении к оказанию услуги или выполнению работы должны допускаться: в первую очередь в ситуации, когда кредитор не может найти адекватную замену должнику (например, в контексте договоров на технологическое присоединение) (подробнее см. комментарий к ст. 308.3 ГК РФ другого тома серии #Глосса123).

Кроме того, возможность принуждения к передаче вещи в возмездное пользование прямо признана в ст. 398 и п. 2 ст. 619 ГК РФ. Так что прочтение данной нормы a contrario не соответствует и системному толкованию закона: ее смысл не в том, чтобы жестко заблокировать возможность использования иска об исполнении обязательства в натуре в качестве средства защиты на случай нарушения таких обязательств.

Так что не приходится удивляться, что толкование данной нормы a contrario было справедливо отвергнуто ВС РФ. В силу п. 25 Постановления Пленума ВС РФ от 24 марта 2016 г. № 7 норма ст. 397 ГК РФ «не лишает кредитора возможности по своему выбору использовать другой способ защиты, например, потребовать от должника исполнения его обязательства в натуре либо возмещения убытков, причиненных неисполнением обязательства».

С учетом сказанного, ст. 397 ГК РФ в современных условиях представляет собой такое же «законотворческое недоразумение», как и ст. 396 ГК РФ, и заслуживает удаления из текста Кодекса.