Подарок

Глава 12

Мира

Я проснулась очень рано — ещё до того, как начало светать. Точнее, я почти не спала. Сон был отрывочным, рваным. Я и так слишком надолго выпала из реальности.

В районе семи утра услышала, как кто-то остановился у двери. Но так и не вошёл.

Я не пошевелилась. Даже взгляда не отвела от окна. Смотрела на верхушки сосен, будто за ними — другой мир. Где меня нет. Где всё, как раньше: суета, шум машин, усталость от смен, разговоры на бегу, друг за барной стойкой и его вкусный кофе с корицей.

Потом был душ.

Я долго стояла под тёплой водой, как будто надеялась смыть с себя не только грязь, но и то, что саднило внутри. Переживание за Сашку, чувство беспомощности. Но это временно. Просто чуть чуть нужно потерпеть. Я знаю. Я соберусь. Ещё чуть-чуть — и приду в себя.

Когда, наконец, выключила воду и подошла к зеркалу, в отражении увидела синяк на ребре — «цветущий», от лилового до желтовато-зелёного, болезненно яркий на фоне бледной кожи. Он уже не болел, просто был. На запястьях — тонкие, почти исчезнувшие красноватые полоски. Память о кабельных стяжках. Губа зажила — остался лишь тонкий розовый шрам. Почти всё прошло. Почти.

Я вытерлась, надела футболку с чужого плеча, просушила волосы полотенцем вышла.

К девяти часам в дверь постучали. Через мгновение вошёл врач — тот самый, что был рядом, когда я очнулась.

Я напряглась.

— Доброе утро, — сухо произнёс он и поставил чемоданчик на стол. — Просто осмотр.

— Нет, — отрезала я, скрестив руки на груди.

— Так не пойдёт, милочка, — не отступал он. — Ваше плечо, лицо, рёбра… Я обязан осмотреть.

Я инстинктивно попятилась.

— Не подходите, — пригрозила я.

Он остановился. Сделал шаг назад. Взгляд стал внимательнее. Вежливый, почти заботливый. Не как у врача — как у человека, который готов слушать.

— Ладно, — сдалась я. Мне действительно требовалась консультация. — Только если вы обещаете соблюдать врачебную тайну.

Он кивнул.

— У меня в позвоночнике пластина, — проговорила я глухо, словно признавалась в чём-то постыдном. — Любое резкое движение, давление — и боль такая, что невозможно дышать.

— Я видел шрам, — снова кивнул он. — Что произошло? Почему потребовалась операция?

— Неудачно упала, — отмахнулась я. Не хотела вдаваться в подробности.

— Я могу осмотреть? С вашего позволения, — спокойно спросил он.

Я промолчала. Потом медленно кивнула.

Он осматривал аккуратно. Всё — чётко, молча, сдержанно. Спрашивал только по делу.

" Тянет ли в правую ногу?"

"Могу ли выпрямиться полностью?"

Я отвечала односложно.

Заметила, что руки у него чистые, без украшений. Ногти аккуратные. На запястье — не брендовые, а медицинские часы. Он знал, что делал.

Когда закончил, задержал взгляд чуть дольше, чем нужно.

— Вы долго были без наблюдения?

— Больше года, — ответила я. — Раньше не беспокоило.

Он кивнул.

— Ничего критичного я не увидел. Нужно время. Покой. Никаких физических нагрузок. Я оставлю вам обезболивающее и витамины.

Порывшись в чемоданчике, он достал ампулы, на секунду задумался и убрал их обратно. Вместо них выбрал таблетки.

— Обойдёмся пока ими. Если боль усилится — сделаем снимок.

— Алексей Сергеевич, — окликнула я, когда он уже взялся за дверную ручку. — Спасибо.

День тянулся бесконечно. Четыре стены. Слишком тихо. Слишком чисто. Слишком много времени, чтобы думать.

Ещё утром заметила: дверь не заперта. Но выходить не спешила.

Один раз подошла, выглянула — почти у самой комнаты сидел охранник. Спросила, можно ли позвонить. Ответ был предсказуем — «нет».

Около полудня кто-то постучал. Я не ответила. Дверь всё равно открыли — быстро и бесшумно.

Вошла женщина лет тридцати. Молча положила на стул аккуратно сложенную одежду и также молча ушла.

На стуле лежали несколько домашних костюмов — мягкие, нейтральные ткани, ни одного яркого цвета. Бельё — новое, в упаковке. Пижама. Всё — точно моего размера.

Как они узнали? — не спрашивала. Но и не удивилась.

Я переоделась.

Обуви не было. Даже тапочек. Я усмехнулась. Словно отсутствие обуви — способ удержать меня.

Так и ходила босиком по тёплому полу.

Еду приносили в комнату. Всё — как в ресторане: суп, горячее, бокал с водой, сок, фрукты, десерт. Но есть не хотелось. Потом всё же ела. Механически. Потому что тело — не душа. Его нужно кормить.

Я лежала, ходила по комнате, смотрела в окно. Изучала то немногое, что можно было видеть: сад, один охранник, забор, сосны. Небо. Облака. И ничего не менялось.

Когда стемнело, я не выдержала.

Дверь отворилась легко, без звука.

В коридоре — приглушённый свет. На диване сидел охранник. Другой, не утренний. Мельком взглянул, зевнул, уткнулся обратно в телефон.

Я пошла мимо. Как призрак.

За углом — лестница. Спустилась на первый этаж.

Дом будто-то уснул. Повсюду — тишина. Ни голосов, ни шагов.

— Не спится? — прозвучал за спиной спокойный мужской голос.

Я обернулась.

В тени дверного проёма стоял Артём — тот самый охранник. Он не шевелился, только смотрел. В этом полумраке лицо казалось резче, глаза — почти чёрные.

— Не спится? — повторил он тише.

— А тебе? — бросила я, не останавливаясь.

Прошла мимо. Спокойно. Будто просто вышла подышать.

Он не преградил путь. Только развернулся и пошёл за мной. Я чувствовала его шаги.

Я свернула влево — просторная комната, библиотека. Книжные полки, кожаный диван, мягкий свет.

Я подошла к окну. За ним — сад, высокий забор, темнота густая, как тушь. Пару огней в глубине. Может, лампы. Может, камеры.

Слышала, как Артём остановился в дверях.

Я даже подумать не успела и уже услышала ответ.

— В сад нельзя, — сказал спокойно. Почти извиняясь.

Я обернулась. Он стоял прямо, руки за спиной. Взгляд — спокойный, но внимательный.

— Я могу остаться здесь? — спросила я.

Он кивнул.

— Только не открывай окна. Пауза. — И не пытайся…

— Что? — я прищурилась. — Убежать?

Молчание.

Я села на диван.

— Спокойной ночи, Артём, — устало сказала я — Хочу побыть одна.

Он кивнул. Вышел, как только я отвернулась к окну.

Не знаю сколько я ещё пялилась в окно, но сидеть в одном положении устала. Решила дальше заняться изучением дома, пока ни кто не мешает.

Я пошла наугад. Почти сразу оказалась на кухне.

Просторной. Чёрные столешницы, мягкий свет, блестящий чайник. Пахло ванилином, лимоном и корицей.

Я вдруг вспомнила — бар, кофе, друга. Нос будто уловил запах, а язык — вкус.

М-м-м-м-м….

Я ещё раз оглядела кухню. В углу — простая капельная кофеварка. Но я выбрала турку. Хотелось почувствовать аромат, а не только вкус.

Всё нужное — рядом. Зёрна, кофемолка

Я стояла босиком, в домашней одежде, как тень в чужом доме. И подумала: если сейчас войдёт кто-то с пистолетом — я, наверное, не испугаюсь.

И почти сразу — знакомый голос за спиной:

— Можно мне тоже?

Я вздрогнула. Не от страха — от неожиданности. Обернулась.

Артём.

— Следишь за мной? — прищурилась я.

— Работа у меня такая, — спокойно ответил он.

Я повернулась обратно. Перемешала кофе. Запах был обволакивающий, почти родной.

— Тебе повезло, — бросила я через плечо.

— В чём именно?

— Что мне пока нельзя физические нагрузки.

Он тихо усмехнулся.

— Запишу в рапорт, «Опасна при улучшении самочувствия».

— Очень опасна, — подтвердила я с невинной улыбкой.

Я достала вторую чашку. Поставила рядом с первой.

Он сел напротив. Молча.

— Сахар? Сливки? — спросила я.

— Нет. Чёрный. Как ночь.

— Как ты, — сказала я. — И как этот дом. И его хозяин.

Мы пили кофе молча. Горький, крепкий, настоящий.

Я допила первая, встала.

— Спасибо, — сказала тихо.

Он только кивнул.

Я вернулась в комнату. Закрыла дверь. Просто легла, не раздеваясь, под одеяло.

Удивительно, но после дозы кофеина я почти сразу провалилась в сон — глубокий, тяжёлый, но впервые за долгое время, крепкий.