Подарок

Глава 54

Карим

Всего сутки я прожил без неё, а ощущение было, будто целая жизнь прошла. Она не отвечала на звонки, не читала сообщений. Цветы, отправленные утром, так и остались за дверью. Я дал ей два дня, чтобы всё обдумать, но сорвался в первый же. Уже к обеду собирался ехать к ней, но в последний момент сменил маршрут и направился в загородный дом.

К вечеру её телефон окончательно замолчал — сначала гудки, потом тишина. Я сидел за столом, уткнувшись в бумаги, но буквы расплывались. Пальцы провели по лицу, внутри зрела паника.

— Что-то не так, — отложил документы в сторону и снова попытался дозвониться до Миры, но вместо её голоса ответил автоответчик.

Я набрал Артёма; даже не успел спросить — на том конце провода его голос звучал тревожно:

— Я сейчас зайду.

Через минуту он уже стоял в кабинете, зашёл без стука и положил планшет передо мной.

— Шеф, движение у ворот. Появилась машина, минуту постояла и уехала. Камеры показали, что из неё кто-то вышел…

Я склонился над экраном. Машина остановилась в нескольких метрах от ворот. Пассажирская дверь открылась, и наружу вышла фигура — шаткая, в светлой майке, волосы растрёпаны. По походке было видно: человек едва держался на ногах. Мне хватило мгновения.

— Мира?.. — охранник произнёс это как увидев призрака и мгновенно сорвался с места, не дожидаясь моего приказа.

Двор тонул во тьме, лишь фонари у ворот выхватывали из дождя серебристые нити. Я вышел на улицу, и холодные капли вонзились в кожу. Воздух пах сыростью и озоном. Каждый шаг гулко отдавался в тишине, будто время растянулось.

Ворота медленно раздвинулись. Железо скрежетало, и в этот тяжёлый звук вплеталось бешеное биение моей крови.

За воротами стояла она — согнутая, словно спина не держала тяжесть. Плечом упиралась в стену, как будто искала опору. Мокрые волосы липли к лицу. Вокруг — ночь и дождь. И только она — потерянная тень среди света фонарей.

Мира подняла глаза. Даже сквозь дождь я увидел, какими они были — красными, воспалёнными. Наши взгляды встретились, и в тот миг всё остальное исчезло.

Оттолкнувшись от опоры она сделала несколько шагов и остановилась, как будто силы окончательно покинули её.

— Прости, — шепнула она, покачнулась и я успел подхватить её. — Я просто не знаю, куда идти.

— Чёрт возьми… — вырвалось у меня, когда я почувствовал, насколько она слаба. — Где ты была?

— Потом, — ответила она едва слышно и уткнулась лбом в мою грудь.

— Тебе в больницу надо — сказал я, поднимая её с небольшим усилием. Всё её тело напряглось, и она издала протяжный стон.

— Только не в больницу. Нет.

Дом будто затаил дыхание: слуги отступили, охрана переглянулась — никто не вмешивался. Артём шёл вслед и судорожно набирал номер врача.

— Док, срочно. Приезжай. Девушка… она не в порядке…

Я понёс её в спальню на втором этаже, осторожно уложил на кровать и откинул волосы с лица. Она закрыла глаза и шепнула:

— Думала, не доберусь.

Мой взгляд упал на её запястья — тонкая, болезненная кожа: покраснения, синяки, свежие царапины; ладони содраны, в грязи. Всё было испачкано.

Губы сжались. Голос дрожал, но вырвался тихо, почти себе:

— Кто это сделал?

Она приоткрывает глаза и видит, как моё лицо искажает ярость. Дыхание уходит. На секунду я отворачиваюсь, чтобы не сорваться, но холод в голосе выходит чётким.

— Я убью его.

Мира слабо покачала головой.

— Не нужно, — едва улыбнулась она, будто пытаясь улыбнуться сквозь боль. — Я уже сделала ему больно.

Мне не до смеха. Внутри меня всё рвалось от злобы — не на неё, никогда не на неё. Взгляд её был таким сломленным, что внутри поднималась не только ненависть к Родиону, но и то тихое, почти незаметное чувство, которое я давно уже забыл — забота.

Я снял пиджак и накрыл её плечи, сел рядом.

— Отдохни. Когда проснёшься — всё расскажешь. Остальное оставь мне.

Я не спрашивал больше ничего: мне и не нужно было — я уже знал, что Родион перешёл грань, откуда возврата нет. Ощущая её дрожь, осторожно взял руку — и она болезненно дёрнулась от простого прикосновения.

— Чёрт… — вырвалось у меня.

Я опустился на корточки и заглянул в её лицо. Липкая от пота кожа, бледные губы, дыхание сбивчивое и тяжёлое. Под веками её глаза метались, и вдруг она прошептала, сбиваясь:

— Я… не чувствую ног…

Я замер.

— Что? — голос вырвался из меня сухо.

— Не… чувствую… — её губы дрогнули, пальцы вцепились в мой пиджак. — …ног.

Паника вспыхнула мгновенно, сжигая изнутри.

— Мира, слышишь меня? Малышка — я осторожно коснулся её щеки. — Где больно? Ответь.

Она словно не слышала, полузакрыв глаза, повторяла одно и то же, и в её голосе уже сквозила не только боль, но и страх.

— Я не… я не чувствую ног…

— Где этот грёбаный врач?.. — вырвалось у меня в никуда.