Подарок

Глава 58

Не знаю, чем меня накачали в этой клинике — или это просто накопившаяся усталость, — но я отключилась минут через сорок после того, как очнулась. Проснулась уже к вечеру — от ощущения странной тяжести в теле, будто кто-то положил на грудь холодный камень. Потолок был тот же — белый, ослепительно ровный. Свет из лампы лился мягко, отбрасывая на стены зыбкие тени.

Дверь открылась — вошёл Роман Олегович, всё с той же папкой в руках.

— Ну что, как себя чувствуете? — спокойно спросил он.

— Хочу встать… — я сглотнула, не договорив.

Он даже не успел ничего сказать, как я осторожно попробовала приподняться. Сначала голову, потом плечи. Тело будто не слушалось, и всё же я, упрямо, попыталась сесть рывком.

Резкая боль пронзила поясницу — острая, словно удар током. Воздух вырвался из груди криком.

— Тише, тише! — врач подскочил ко мне, придержал за плечи.

Я снова осела на подушку, дрожа.

Он нахмурился, глядя на мониторы.

— Хорошо, что больно, — пробормотал он. — Значит, связь не потеряна окончательно. Будем надеяться, это хороший знак.

Я лишь кивнула, сжимая простыню.

— Отдыхайте, — добавил он мягче. — Сейчас всё стабилизировалось. Я зайду позже, когда проведут капельницу.

Когда дверь закрылась, в палате остались только гул приборов и тихая пульсация боли внизу спины.

Прошло, наверное, минут двадцать. За дверью послышались шаги — не врачей. Тяжёлые, уверенные. Дверь приоткрылась, и на пороге появился Артём. Слегка взволнованный.

— Привет, Дикая, — негромко сказал он, будто боялся нарушить тишину.

— И тебе привет, — ответила я устало.

Он подошёл ближе — взгляд цепкий, но без прежней холодности.

— Как ты?

— Жива, — выдохнула я. — Кажется. Но не совсем цела, как видишь.

Артём кивнул, сунул руки в карманы.

— Непривычно видеть тебя такой, — хмыкнул он. — Карим сейчас с врачом. Разговаривает. Скоро придёт.

От этих слов внутри будто что-то дрогнуло. Не ожидала, что он вообще… здесь.

Артём посмотрел на мониторы и, направляясь к двери, сказал тихо:

— Не вздумай снова подниматься. Врач говорил — нельзя пока.

Я слабо усмехнулась.

— Уже поняла.

Он кивнул и вышел.

Когда дверь открылась во второй раз, я знала, кто вошёл, ещё до того, как посмотрела. Воздух изменился — стал плотнее, тяжелее. Запах — знакомый до дрожи.

Карим стоял в дверях — без пиджака, с расстёгнутой рубашкой и усталым лицом, на котором всё равно жила опасная, сдержанная тишина.

Наши взгляды встретились, и я, сама того не желая, улыбнулась. Слабо, осторожно, но искренне. Он сделал шаг ближе.

— Ты заставила меня волноваться, Мира, — тихо сказал он.

Я хотела ответить, но не смогла. Просто смотрела. Слов не нужно было.

И вдруг в памяти всплыла фраза Родиона — будто удар под дых: «Белокурая красавица требует внимания». Словно ледяной водой облило изнутри. Улыбка замерла. Я опустила взгляд.

Карим это заметил — нахмурился, подошёл ближе, поправил одеяло. Его рука едва коснулась моей.

— Ну ты чего, маленькая?

Он сел рядом. Тишина стала густой, будто мир за стенами палаты растворился. Его тень легла на меня, дыхание сбилось — от воспоминаний, от него самого.

— Посмотри на меня, — тихо сказал он, — Мира.

Он произнёс моё имя так, будто боялся сломать — в этом слове было что-то большее, чем просто обращение.

Пальцы его осторожно коснулись моей щеки. Прежде чем я успела что-то сказать, он наклонился. Поцелуй — короткий, почти невесомый, но настойчивый. Словно хотел выбыть из моей головы все ненужные мысли. Он провёл ладонью по моим волосам, задержался у виска и тихо произнёс:

— Мне нужно будет уехать. Ненадолго. Пообещай, что пока просто будешь лежать.

Он поднялся, взгляд скользнул по приборам, и голос стал глуше:

— Больше никто не посмеет тебя тронуть.