Подарок

Глава 38

Я резко развернулась, не желая больше ни видеть, ни слышать, и направилась к выходу. На ходу бросила Саше, едва разжимая зубы:

— Мы об этом поговорим. У меня к тебе слишком много вопросов.

Он что-то выкрикнул в ответ, но слова утонули в гуле музыки.

До дверей оставалось всего два шага, когда путь мне перегородил шкафоподобный тип. Лицо, будто высеченное из камня, холодные глаза, руки, как брёвна. В них не было ни капли сомнения, что он меня не пропустит.

— Девочка, назад, — хмыкнул он, но не успел договорить.

Рефлексы сработали раньше мыслей. Одно движение — и его запястье оказалось у меня под контролем. А в следующую секунду этот громила уже лежал лицом вниз, глухо ударившись о пол.

Я не стала проверять, как быстро он придёт в себя. Рванула к дверям, выскочила в прохладную ночь, и свежий воздух ударил в лёгкие так резко, что на секунду перехватило дыхание.

Подняла руку, останавливая первую попавшуюся машину. Такси взвизгнуло тормозами, и я, не торгуясь, села на заднее сиденье.

— Поехали… — выдохнула я, называя адрес почти на автомате.

Весь путь я смотрела в тёмное стекло, и город за ним казался чужим — неоновым, отстранённым, как плохой сон. Пульс в висках всё ещё бился в такт шагам того амбала, но злость уже поднималась — тяжёлая, густая. На Сашу. На себя. На этот дурацкий вечер. Он что-то знает. Знает, где я была, пока исчезла и ничего не сделал. Знает Родиона. И молчит.

Такси мягко затормозило у дома. Я расплатилась, вышла, закуталась в свитер и двинулась к подъезду. Ночь была странно тихой, подозрительно тихой. Я уже вошла в тёмный переулок, когда за спиной раздались шаги. Не быстрые — выверенные. Сердце ударило сильнее. Развернулась, готовая действовать, но кто-то оказался быстрее.

Чьи-то сильные руки схватили меня за запястья, прижимая к груди. Захват был точный, без единого лишнего движения. Этот человек знал, что я умею, и не оставил мне ни малейшего шанса.

— Тише, — голос прорезал темноту, как лезвие.

Я уже открыла рот, но он не дал сказать. Потянул в сторону, в полутень за угол, туда, где не доставал свет фонаря. И прежде чем я успела вдохнуть, его губы накрыли мои.

Поцелуй был резким, почти хищным, с привкусом злости, будто он не мог решить — наказать меня или убедиться, что я цела.

Я замерла, узнавая запах, силу… и только тогда поняла.

Карим.

Дёрнулась, но он держал так, что любое сопротивление казалось бессмысленным. Поцелуй оборвался так же резко, как начался. Он отстранился на несколько сантиметров, и я встретилась с его взглядом — тёмным, как сама ночь, и обжигающе близким.

— Отпусти, — выдохнула я, но он лишь сильнее прижал меня к себе.

Моё предательское тело ответило теплом и дрожью, будто не слышало моих слов, а разум отчаянно цеплялся за остатки воли. Я уткнулась лицом в его грудь, чувствуя, как сквозь ткань проступает жар его кожи, и ненавидела себя за то, что дышу быстрее, чем должна. Пальцы, лежавшие на моём затылке, чуть сжались, удерживая, не давая ни вырваться, ни спрятаться. С каждой секундой расстояние между нами исчезало — не только в сантиметрах, но и в том, что я пыталась выстроить внутри.

В груди смешалось всё: злость, страх, жажда, которую не смела назвать. Я знала, что должна оттолкнуть его, сказать что-то резкое, развернуться… но вместо этого стояла, слушая его неровное дыхание, и чувствовала, как рушатся мои собственные границы.

— Нам нужно поговорить, — тихо произнёс он.

— А мне — нет, — отрезала я, но голос предательски дрогнул.

Он чуть наклонился, его тень закрыла пол-улицы.

— Ты доверяешь не тому… — Его взгляд впивался в меня, как лезвие — Зачем ты пришла в этот грёбаный клуб с этим ублюдком.

— Это не твоё дело, с кем и где я хожу и кому доверяю — усмехнулась я, пытаясь вырвать руки.

— Это моё дело, — перебил он, сжимая запястья так, что кровь отлила от пальцев. — Потому что этот человек уже однажды продал тебя.

Слова ударили сильнее, чем хватка.

— Что? — я даже не поняла, сказала ли это вслух или только в голове.

Карим медленно отпустил мои руки, но не отступил.

— Он продал тебя Родиону в счёт карточного долга. Он не искал тебя. Знал, кому тебя отдал. Знал, что будет.

Я отшатнулась, будто он ударил меня. Мир на секунду расплылся, и я хватанула воздух, чтобы не закашляться.

— Врёшь… — выдавила я, но сама услышала, насколько глухо это прозвучало.

— Мне врать незачем, — Карим смотрел так, будто хотел прожечь дыру в моей груди. — И сегодня ты не должна была вернуться домой….

Мне хотелось кричать, отрицать, ударить его… но внутри уже что-то треснуло. Пазл стал складываться.

— Зачем ты мне это говоришь? — спросила я, чувствуя, как голос саднеет.

Он сделал шаг ближе, и я вжалась спиной в холодную стену.

— Потому что, — его голос стал опасно ровным, почти ласковым, — я слишком хорошо помню ту ночь, когда тебя ко мне привели, как подарок. И во второй раз… — он замолчал, на секунду прикрыв глаза, будто сдерживая себя, — я уже не буду добрым самаритянином. Я убью каждого, кто посмеет прикоснуться к тебе.