Подарок

Глава 30

Мира

Следующие дни я жила так, словно больше ничего не имело значения. Карим после того утра исчез — наверное, уехал по своим делам. В доме снова воцарилась тягучая, зловещая тишина. Но теперь она злила меня больше, чем пугала.

Я твёрдо решила: если не могу убежать — выдавлю это бегство из него самой. Довести до точки, до грани. Чтобы сам распахнул дверь и вышвырнул меня вон. Я знала, что на правильном пути. Чувствовала это.

Продолжила то, с чего в принципе и начала.

Когда в кухне появлялся Артём — нарочно вела себя слишком весело, слишком открыто. Он, к слову, теперь шарахался от меня, как от прокажённой. Я закидывала ногу на ногу, чуть поднимала футболку — будто невзначай, будто не замечаю, как обнажаю кожу. Смеялась громче, чем нужно. Смотрела дольше, чем стоит. А он только хмурился, и сразу уходил. Видимо за поцелуй ему от шефа влетело и не рисковал проверять, какая ещё придурь живёт в моей голове.

Со слугами было иначе. Когда заходила горничная — я «случайно» роняла бокал, потом криво улыбалась:

— Упс. Руки, видишь ли, дрожат. А когда кто-то из охраны оказывался в поле моего внимания — смотрела так, будто сейчас предложу ему потанцевать.

Всё это было откровенной игрой на нервах Карима. Я знала, что камеры всё видят.

Вечерами выходила в сад. Долго сидела там на холодной скамье, в тонком платье, чтобы продрогнуть до мурашек. И когда кто-то из охранников подходил, предлагая вернуть меня в дом, нарочно задерживала взгляд, чуть улыбалась. Видела, как они терялись.

Пусть Карим знает — я создаю атмосферу, которую он терпеть не может.

Он приехал ночью. Тихо, как гроза, которую не видно, но чувствуешь кожей.

Я совсем его не ждала — как назло, именно в тот день, когда решила быть «послушной» девочкой. Не заигрывала с охраной, не пыталась даже заговорить с ними.

Я услышала, как шумно открылись ворота, как в доме задвигались люди. В это время я сидела в библиотеке с книгой на коленях, но не читала ни строки.

Он вошёл. Как будто-то сразу знал, где меня искать. Смотрел на меня долго и молча.

Я с ленивой улыбкой вытянулась, оголив ногу чуть выше колена, и, не моргнув, встретила его взгляд.

— Давно дома? — нарочно спросила я, как будто передо мной обычный мужчина, а не тот, кто держит меня здесь, словно в клетке.

Он не ответил сразу. Закрыл дверь. Подошёл так близко, что я почувствовала запах — свежий воздух, дорогой парфюм и что-то острое, тревожное. Его рука легла мне на подбородок, подняла лицо.

— Ты ведь нарочно всё это делаешь, Мира? — голос был тихим, но в нём звенел металл. — Думаешь, я не вижу? Не понимаю?

— А может, и нарочно, — дерзко ответила я. — Поэтому, что знаю, что ты видишь.

Он наклонился, губы почти задели ухо. — Осторожнее, девочка, — прошептал. — Ты играешь с огнём.

Я повернула голову, встретила его глаза и почти усмехнулась.

— Так потуши. Просто дай уйти.

Он замер.

Рука всё ещё была на моём лице, но пальцы дрогнули. На миг мне показалось, что он сделает то, чего я жду — схватит, притянет, вцепится, чтобы показать, кто здесь главный. Но он лишь выпрямился, отпустил и смотрел на меня так, будто решал: уничтожить или всё же оставить жить.

— Спокойной ночи, Мира, — холодно бросил он и ушёл.

Я осталась в кресле. Сердце колотилось так, что болью отдавалось в рёбрах.

В свою комнату конечно же я не пошла. Пошла на кухню, налила холодной воды, прислонилась к столешнице, стараясь унять дрожь в теле.

И вдруг почувствовала, что я здесь не одна. Повернула голову — и увидела Карима. Он стоял в проёме, молча, как тень. В его взгляде — тьма, от которой в горле пересохло.

Я не подала виду. Отставила стакан и, чуть наклонившись к крану, облокотилась о поверхность стола. Знала, что этим подчёркиваю изгибы тела. И нарочно чуть выгнула спину

— Не спится? — бросила через плечо. — Или боишься оставить меня без присмотра?

Он не ответил. Но шагнул ближе. Воздух между нами сгустился, стал почти ощутимым. Когда я выпрямилась, он уже стоял совсем рядом. И тогда я осмелилась поднять на него взгляд — дерзкий, насмешливый, чуть прищуренный.

— Ты слишком себя ведёшь, Мира, — его голос был низким, сдержанным. — Слишком смело для девочки, которая ходит по лезвию.

Я хмыкнула.

— Не смеши. Я буду вести себя так, как хочу. Я ведь тебе уже говорила…

В следующую секунду он сорвался. Грубым рывком вцепился в мои бёдра, и усадил на холодную столешницу. Моё тело подалось, и я чуть не охнула — не столько от боли, сколько от неожиданности.

Карим стоял между моими ногами, держа меня за ягодицы так крепко, что наверняка останутся синяки. Его лицо было опасно близко. Дыхание обжигало кожу, запах мяты врезался в сознание.

— Ты этого добивалась, да? — его голос стал хриплым, каким-то рваным. — Хотела, чтобы я перестал себя сдерживать? Или надеялась, что кто-то из моих парней… Только они не посмеют.

Я ухмыльнулась — напоказ. Но внутри всё болезненно сжалось.

— И ты что, наконец собрался мне показать, кто тут хозяин? — выдохнула я, но голос предательски дрогнул.

Он это заметил. Уголок губ дёрнулся в хищном, почти зверином выражении. Одна рука сжала моё бедро, другая провела по спине, коснулась шрама — осторожно.

— Боишься? — спросил он почти ласково.

Я вскинула голову.

— Нет, — дерзко соврала я, но сердце бешено билось.

— Врёшь, — прошептал он, прикасаясь лбом к моему. — Ты боишься меня до дрожи. Я чувствую это кожей.

Он коснулся носом моей шеи. Его дыхание обжигало. Задержался — как будто давал прочувствовать беспомощность. А потом резко отступил, отпустив.

Я осталась сидеть на столе, вцепившись в его края так сильно, будто пыталась не дать себе упасть. Дрожь не проходила.

Карим выпрямился, взглянул на меня сверху вниз долгим взглядом, в котором было всё — раздражение, желание, и что-то такое, от чего у меня холодок пробежал по коже.

— Иди к себе. Ложись спать, Мира. Пока я действительно не перестал себя контролировать.

Он развернулся и вышел, оставив меня на столе, с бешено колотящимся сердцем и горящими от стыда щеками.