Подарок

Глава 8

Солнце только-только поднялось над горизонтом, лениво растекаясь по утреннему асфальту. Я ехал молча — радио выключено, окно открыто. Свежесть утра не спасала — внутри всё равно полыхал пожар.

Шлагбаум у загородного дома поднялся сам — камеры считали номер. Машина неспешно въехала на территорию.

На крыльце стоял Артём. В мятой футболке, с кружкой кофе в руке. Помятый, но всё такой же собранный.

— Утро, шеф, — короткий кивок.

— Как она? Ты не отписался. Врач приходил?

— Был. Говорит — не критично. Внешние травмы: рваные раны, ушибы, синяки в районе рёбер, но без переломов. Костяшки сбиты, плечо разодрано, колени разбиты. Капельница стоит, отпаиваем. Обезвоживание и истощение — сильное, но не угрожающее.

Я задержал взгляд.

— Анализы?

— Наркоты в крови нет. Следов от систематического приёма — тоже. Но что-то ей вкололи. Седатив или что-то тяжелее. Врач удивился: тело в полном истощении, а внутри — чисто, как у спортсменки. И ещё…

Он замялся.

— Говори.

— На спине, вдоль позвоночника — шрам. Старый, тонкий, аккуратный. Как после хирургии. Может, коррекция чего-то.

— Сознание?

— Пока нет. Врач говорит — очнётся через пару часов. Температура в норме, давление низкое, но стабильное.

— Имя?

— В отключке же, как узнать. Но… — он понизил голос, — во сне бормочет что-то. Несвязно. Имя не уловил.

Я молча кивнул и направился внутрь. Дом ещё спал. Тишина, нарушаемая только моими шагами.

Комната пахла антисептиком и чем-то тёплым, успокаивающим — лавандой, кажется.

Я подошёл к кровати.

Девушка лежала на белоснежных простынях, дышала едва заметно. Волосы распущены по подушке. Под бинтами — горящая кожа. Даже во сне лицо оставалось напряжённым. Будто готова в любую секунду вскочить.

Я сел рядом. Осторожно коснулся лба — температура в норме.

Никакой реакции. Только лёгкое подрагивание век, дрожащий выдох. Сознание рядом — но ещё не решилось вернуться.

— Что мне с ней делать? — бросил я Артёму. Он только пожал плечами.

Я встал и подошёл к окну. За стеклом — безупречное утро. Сад был тих, нежен, обманчиво спокоен. Только я знал, насколько нестабилен этот покой.

Пробыл у неё ещё минут десять. Тишина. Ни движений, ни звуков — только осторожное, почти испуганное дыхание. Поговорил с врачом — подтвердил всё, что пересказал Артём, только с медицинской точностью и лишними словами.

— Оставь с ней кого-нибудь из персонала, — сказал я подчинённому, выходя. — Если очнётся — пусть сразу сообщат. А сам пока выясни, кто она.

— Принято, шеф.

— В офисе камеры. Всё пишется. Проверь все ракурсы. Сделай скрин с максимальным разрешением. Прогони через базы — внутреннюю сеть, паспортные, соцсети, биометрику. Если глухо — поднимай частные каналы.

Артём кивнул. Я посмотрел на него пристально.

— Ни одного байта наружу. Даже намёка. Мы не имеем права на утечки. Особенно с такими «подарками». Кто знает, кого Родион нам подкинул. Идиот… руки бы ему оторвать.

— Понял. Сам всё сделаю. Без посредников.

— Хорошо. И ещё. Найди, откуда её привезли. Камеры возле клуба, выезд, трасса. Родион не сам её привёл — ты это знаешь.

— Понял. Пробью маршрут.

— К вечеру.

— Будет раньше, если техника не подведёт.

— Ладно. Будет время — сам заеду вечером.

Артём явился в офис после обеда — намного быстрее, чем я рассчитывал. С тем самым выражением лица, которое говорило само за себя: он всё нашёл.

— Я думал, будет сложнее, — уверенно произнёс он и прошёл по кабинету с планшетом в руках.

Он положил его на стол, развернув экран ко мне.

— Смотри, шеф. Это — за пару дней до того, как её привезли.

Я наклонился. На экране — запись с уличной камеры. Вечер. Небольшой закоулок между домами. На видео — она. Та самая девчонка. Одежда та же, что была на ней ночью, только ещё целая. Останавливается внедорожник, трое мужчин выходят. Среди них — Родион. Подходят к ней — неторопливо, будто по делу.

Следующие десять секунд — как из учебника по самообороне. Она двигалась быстро и чётко: сначала — удар в колено одному, тот сложился. Второму — в горло, затем локтем по скуле. Ни грамма паники. Всё выверено, на автомате. Один попытался подняться — получила ногой в живот. Конец. Схватила сумку — и убежала.

Я тихо присвистнул.

— Вот почему у неё были сбитые костяшки, — прокомментировал Артём. — А теперь смотри дальше.

Он включил следующий файл.

Параллельная улица, через десять минут. Всё то же самое. Только в какой-то момент она падает, её скручивают. Смогла вырваться — и врезала локтем в нос. Что было дальше — не видно, но в машину её уже грузили без сознания. Перед тем как уехать, Родион берёт сумку и бросает в ближайший мусорный контейнер.

— Прям ураган, а не девка, — усмехнулся Артём, но тут же осёкся под моим взглядом.

— Что ещё?

— Информация такая: зовут Мира Соболева. Двадцать два года. Проживает в коммуналке недалеко от центра. Зарегистрирована там же. Комната принадлежит ей. Четыре с половиной года в столице, из них четыре работает горничной в отеле "Парус".

Я кивнул.

— Семья?

— Родители во Владивостоке. Мать — бухгалтер. Отец — преподаёт в колледже. Братьев, сестёр нет.

— С Родионом?

— До того дня не связана. Ни по базам, ни по соцсетям, ни по номерам телефонов. И с его окружением не пересекалась. Девочка вообще не из этого мира. По крайней мере — по документам.

Он сделал паузу и показал на запись:

— А вот объяснение, откуда такие приёмы. КМС по рукопашному бою. С детства занимается. Была в сборной. Ушла после травмы — позвоночника. Потом операция. Видимо, оттуда и шрам. Реабилитация — чуть больше года. После этого — спорт бросила.

Я вгляделся в её лицо на стоп-кадре. Решительное, собранное. Губы сжаты, взгляд сосредоточен.

— Она двоих здоровых мужиков уложила, — произнёс с неприкрытым восхищением.

— Да, шеф. И это двое из людей Родиона. Один сейчас в частной клинике — нос чинит. Второй тоже зализывает раны.

Я откинулся в кресле. Всё вставало на свои места… многое объяснялось. Я, конечно, сразу понял, когда увидел рожи двух ублюдков, что это она к ним руку приложила — но чтоб настолько…

— Камеры дома?

— Всё пишут. Архивы шифрую. Доступ — только у меня.

— Молодец. Теперь слушай. Когда очнётся…

— А, кстати, — прервал он меня, — насчёт «очнётся»… Уже. Час назад отзвонились.

Я застыл.

— Сознание ясное?

— Более чем. Врач осмотрел. Встала, пошатнулась — но устояла. Молчит. Только глазами цепляется за всё. Сканирует, как будто. Ни слова — пока. Но, судя по лицу, помнит всё.

Я встал, не отвечая. Быстро схватил куртку с кресла.

— Ты к ней?

— А ты как думаешь?

— Шеф… аккуратнее. Такая — не девочка. Динамит. Пока не поймёт, где и кто — может и снова в нос заехать. Даже врачу руку отдёрнула.

— Тем интереснее, — усмехнулся я.

Я вышел в коридор. Внутри будто щёлкнул тумблер. Всё стало чётким. Резким. Как перед выстрелом.